— Нет. Не дешеви. Обычное зелье и высший класс это разные вещи. Он один раз попробует, поймёт разницу, и сам будет доплачивать, лишь бы ты его не отшила. А если не поймёт, значит дурак, и держаться за такого клиента смысла нет.

Надежда кивнула, хотя по глазам было видно, что она ещё не до конца убеждена. Привычка выживать, не рисковать, хвататься за то, что есть. Понятная привычка, но в бизнесе она работает против тебя.

— Ладно, давай по порядку, — я прислонился к стене и скрестил руки на груди. — На чём ты вообще специализируешься? Только регенерация или есть что-то ещё?

Когда речь зашла о ремесле, неуверенность куда-то делась, уступив место спокойной компетентности человека, который знает своё дело.

— Регенерация это основа, на неё всегда есть спрос. Но я умею варить противоядия, зелья выносливости, малое исцеление. Могу делать укрепляющие составы для оружия и брони, это отдельное направление, не совсем алхимия, но смежное. В Белогорье я ещё работала с косметикой для богатых дам, но тут это вряд ли пригодится.

— Почему?

— Потому что дамам в Сечи не до красоты, — она усмехнулась. — Тут выжить бы.

Логично. Хотя насчёт дам я бы поспорил. Рыжая, например, явно следила за собой, и наверняка не она одна. Но это на потом.

— Что тебе нужно, чтобы работать нормально? Не выживать от заказа к заказу, а именно работать. С запасом, с ассортиментом.

Надежда задумалась, и я видел, как она мысленно перебирает полки своей мастерской.

— Стабилизаторы, в первую очередь. Без них любое сложное зелье может расслоиться через пару дней. Лунная соль, она идёт почти во всё. Серебряная эссенция для противоядий. Консерванты, если делать запас на продажу, а не под конкретный заказ. Ну и расходники всякие, склянки, фильтры, уголь для очистки.

Она загибала пальцы, и список рос.

— Это если говорить о базовом. А если замахиваться на что-то серьёзное, нужны редкие ингредиенты. Желчь болотника для сильных противоядий, её добывают из тварей в топях на третий день пути. Сердцевина ночного вьюна, это такая лиана, растёт только в Гнилой пади, без неё нормальное зелье выносливости не сваришь. Пыльца огнецвета для регенерации высшего класса. Ну и чешуя теневиков, если делать что-то по-настоящему долгоиграющее.

— Всё это можно достать в городе?

— Частично. Базовое есть у торговцев, хотя цены кусаются. Редкое приносят ходоки, но нерегулярно и втридорога. И всегда есть шанс, что его у тебя умыкнёт кто-то побогаче. Можно заказывать из столицы, но пока довезут, пока растаможат, вся выгода уходит на доставку и взятки.

Я кивнул, складывая картину в голове. Проблема была не в умениях Надежды и не в спросе на её товар. Проблема была в снабжении. Она сидела на голодном пайке, перебиваясь тем, что удавалось урвать у местных скупщиков, и варила по три флакона в неделю вместо тридцати. Классическое бутылочное горлышко.

И у меня как раз был способ его расширить.

— Составь список. Всё, что тебе нужно, с количеством и примерными ценами. Что покупаешь здесь, что заказываешь, где самые большие дыры. Я займусь этим.

Надежда посмотрела на меня с выражением человека, который не уверен, что правильно расслышал.

— Ты займёшься снабжением?

— У меня есть кое-какие способности, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Ты вчера видела. Я могу находить вещи, которые другие пропускают. И договариваться с людьми, которые эти вещи приносят.

Старик Степан, который обещал вернуться и привести друзей. Ходоки, которые таскают из Мёртвых земель мешки «мусора», не подозревая, что половина этого мусора стоит в десять раз больше, чем им платят скупщики. Всё это было частью плана, который постепенно складывался у меня в голове.

— К тому же розница это мелочь, — продолжил я. — Три-четыре флакона в неделю постоянным клиентам, больше ты так не вытянешь. Настоящие деньги в опте. Ватаги перед большими экспедициями, торговцы снаряжением, может даже Академия. Нужен запас товара и репутация надёжного поставщика. Я сегодня пощупаю почву, посмотрю, с кем можно договориться.

Надежда слушала, и я видел, как меняется выражение её лица. Она пришла сюда продать шесть флаконов и получить свою долю, а вместо этого услышала план, который мог изменить её бизнес целиком. Плечи расправились, подбородок чуть приподнялся.

— К вечеру список будет готов, — уверенно сказала она.

— Хорошо. И на сегодня Марек тоже останется с тобой, — я выдержал паузу и добавил с самым невинным видом: — Ты же не против?

Вопрос был адресован Надежде, но краем глаза я наблюдал за капитаном. Эффект превзошёл ожидания. Надежда порозовела и вдруг заинтересовалась чем-то на дне своей корзинки, а Марек уставился в стену с таким сосредоточенным видом, будто там была карта вражеских укреплений. Они старательно не смотрели друг на друга, и от этого всё становилось ещё очевиднее.

— Я… да, конечно, — Надежда справилась с собой первой, хотя голос у неё слегка дрогнул. — В смысле, если нужно для безопасности, то…

Марек открыл рот, явно собираясь сказать что-то про долг и про то, что его место рядом со мной, но я не дал ему начать.

— Если Кривой захочет меня убить, один человек погоды не сделает. А вот её без защиты оставлять нельзя.

Он помолчал, переваривая. Аргумент был железный, и возразить было нечего, хотя по лицу было видно, что ему очень хотелось попробовать. Потом коротко кивнул, всё ещё избегая смотреть в сторону Надежды.

Я проводил их взглядом, пока они не скрылись за поворотом. Марек шёл рядом с Надеждой, и расстояние между ними как-то незаметно сократилось до полушага. Она что-то говорила, жестикулируя свободной рукой, он кивал с таким видом, будто она рассказывала ему секрет мироздания, а не жаловалась на цены у местных торговцев. Со спины они выглядели как пара, которая знакома лет десять, а не одну ночь.

Ладно, пусть разбираются сами, я им не сваха.

Дорога обратно в Академию заняла минут пятнадцать, и я потратил их с пользой, прокручивая в голове план на ближайшие дни. Снабжение для Надежды, встреча с Кривым, поиск оптовых покупателей на зелья. И где-то между всем этим нужно было найти серую мышку с невозможным потенциалом, которая умела исчезать посреди пустого коридора.

Подумаешь, ерунда какая. Справлюсь до обеда, а после обеда ещё и мир спасу, если будет настроение.

А вот у ворот Академии меня уже ждали.

Секретарь директора торчал на ступенях главного корпуса, сложив руки за спиной, и смотрел на меня так, будто я опоздал на собственную казнь и заставил палача скучать. Всё такой же серый и невзрачный, как вчера, с выражением лица, которое, похоже, было у него единственным и на все случаи жизни. Держу пари, этот человек даже в борделе выглядел бы так, будто заполняет налоговую декларацию.

— Господин Морн, — он чуть наклонил голову в приветствии, которое было скорее формальностью, чем проявлением уважения. — Рад, что застал вас.

— Взаимно, — соврал я с улыбкой. — Прямо с утра мечтал о нашей встрече. Не спал, ворочался, всё думал: когда же, когда?

Секретарь моргнул, явно не понимая, издеваюсь я или говорю серьёзно. Решил, видимо, что серьёзно, потому что продолжил тем же казённым тоном:

— Директор Бестужев срочно отбыл по делам и вернётся через два-три дня. Он просил передать, что решение вашего… финансового вопроса придётся отложить до его возвращения.

Финансовый вопрос. Красиво звучит. Почти как «добровольное пожертвование» или «взнос на развитие». А на деле — пятьсот золотых за право держать говорящего голубя в стенах этого храма знаний. Впрочем, отсрочка мне только на руку. Три дня, чтобы заработать недостающую сотню, это лучше, чем отдать всё сейчас и потом питаться святым духом.

— Какая трагедия, — я изобразил скорбь. — Но я как-нибудь переживу. Что-нибудь ещё?

Секретарь поджал губы так, будто укусил лимон, но сдержался.

— Ваше расписание занятий будет готово к концу недели, после распределительных тестов, — он достал из кармана сложенный лист бумаги и протянул мне с такой торжественностью, будто это была грамота о присвоении дворянского титула. — Здесь указано время и место проведения тестов. Явка обязательна. До тех пор вы свободны от учебных обязательств, но это не означает, что вы можете покидать территорию без уведомления администрации.