Все сорок «разбойников» оказались обезврежены и лежали на земле лицом вниз, вытянувшись неровной, ломаной линией, кто как упал. На руках у всех были наручники — не те, к которым я привык, железные и холодные, а какие-то пластиковые затяжки. Но они были стянуты так, что сразу становилось понятно — самостоятельно из них никто уже не выберется.
— Ай, больно… — то и дело раздавалось со всех сторон.
Для некоторых, особенно буйных, было заметно больнее. Омоновцы, мужики отнюдь не маленькие и не хрупкие, без лишних церемоний наваливались на спины таких «активных» своими коленями, прижимая их к земле. Желание шевелиться пропадало как-то сразу.
Мы с мужиками наконец выбрались из машин наружу. Миша сразу направился к командиру омоновцев. Подошёл по-свойски, и они тут же тепло, по-дружески обнялись, будто встретились не на задержании, а на обычной встрече старых знакомых.
— Рад тебя видеть, брат, — сказал командир ОМОНа, слегка отстраняясь.
— Взаимно, — усмехнулся Миша. — Вот спрашивается, когда бы мы ещё встретились, а?
Командир хмыкнул, оглядел площадку с лежащими на земле людьми и покачал головой.
— Ну, в следующий раз, Михаил, я бы предпочёл встретиться у тебя дома, — сказал он с усмешкой. — В твоей легендарной бане всё-таки.
Они снова обнялись.
— Блин, Володя, ну ты это… прям всё по нотам разыграл, — с усмешкой и явным удовлетворением прокомментировал Аркаша. — Прямо на тоненького прошли, но, чёрт возьми, как же это сработало. Я, если честно, до сих пор в лёгком шоке.
Почти сразу со всех сторон послышались одобрительные реплики и короткие комментарии от моих других бывших учеников. Мужики хмыкали, кивали и бросали фразы вроде «вообще пьеса» или «красиво сработали».
Я никак это не комментировал. Просто молча слушал, потому что, по большому счёту, всё действительно так и было. Ничего случайного здесь не произошло. Ещё заранее я сообщил в отдел полиции одному из многочисленных знакомых Миши о том, что именно и где будет происходить. Безусловно, знакомства Миши сыграли свою роль, но не в том смысле, в каком обычно это представляют. У нас просто был прямой контакт с полицейским начальником, без лишних посредников и недомолвок.
А дальше уже пошла работа. Я сумел заинтересовать этого человека в проведении именно такой операции, которую мы только что увидели вживую. По сути, для него это был редкий и очень удачный шанс — провести масштабное задержание фактически целой организованной преступной группы…
Для полицейского, тем более находящегося в звании майора, подобная история означала вполне реальную перспективу внеочередной звёздочки на погонах. И, надо признать, сработало всё ровно так, как и было рассчитано.
Кстати, сам этот полицейский, который вполне официально вызвал сюда группу захвата, подъехал уже следом, на служебной машине. Майор выбрался из служебного автомобиля и неторопливо оглядел площадку, оценивая результаты работы омоновцев. Его взгляд скользил по лежащим лицом в землю людям, по защёлкнутым стяжкам, по спокойно работающим бойцам. Ну и по мере этого осмотра выражение на его лице менялось. В какой-то момент майор не сдержался и довольно потёр ладони, понимая, что его карта очень удачно легла.
— Ну, мужики… — выдал он с откровенным удовольствием. — Вы мне прям конкретно так подмасляли.
Миша усмехнулся и кивнул в мою сторону.
— Ты не нас благодари, — сказал он. — А Володю. Это всё его задумка.
Майор посмотрел на меня уже внимательнее. В его взгляде читался профессиональный интерес и удовлетворение от хорошо сыгранной партии.
— Филигранно сработано, — сказал мент и протянул мне руку.
— Бдительная гражданская позиция, — ответил я, глядя ему в глаза.
Майор хмыкнул, явно оценив формулировку.
— Мы в полиции только «за» такую бдительность, — сказал он. — Так что если где-нибудь ещё подобное проявится, сообщайте незамедлительно. Мы, так сказать, в долгу не останемся.
— Замазали, — ответил я. — Контакты у меня есть.
Майор ещё раз поблагодарил меня, уже скорее по инерции, и направился к командиру ОМОНа. Дальше начиналась уже их внутренняя кухня — отчёты, формулировки, протоколы.
Почти сразу после этого на площадке появились другие полицейские машины. Следом подъехал большой автозак, и задержанных начали по одному поднимать с земли и грузить внутрь. Теперь для этих уродов точно ничего хорошего не светило.
Но, увы, эти товарищи оказались попросту недоговороспособными. Все попытки решить вопрос словами окончательно потеряли смысл. Вот происходящее и перешло в ту фазу, где уже никто ни с кем ничего не обсуждает.
Почти сразу на место подъехала скорая. Аркаша, хоть и уверял всех вокруг, что медицинская помощь ему не нужна, всё-таки подошёл к врачам. Те усадили его, начали осматривать и обрабатывать рану, полученную во время перестрелки. Судя по их спокойствию и уверенным движениям, ничего критического они там не увидели. Однако порядок есть порядок…
Я же в этот момент направился прямиком к Али. Он всё ещё лежал лицом в землю и тяжело дышал. Вся его прежняя уверенность окончательно исчезла, и теперь передо мной был просто человек, которого вернули к реальности самым прямым способом.
Я присел рядом с ним на корточки.
— Ну как у тебя дела? — невозмутимо спросил я.
Али молчал. Даже головы не повернул.
— Ты, если вдруг адвокат тебя отмажет или ещё что, — продолжил я тем же ровным тоном, — про нашу договорённость не забывай. И про то мужское слово, которое ты мне дал, тоже не забывай.
Али снова ничего не ответил, явно решив, что молчание сейчас — самая безопасная стратегия. Ну, хозяин — барин.
Я прекрасно понимал, что с хорошим адвокатом у него был вполне реальный шанс избежать серьёзной ответственности. Формально он не держал оружия, не стрелял, не бил ножом и не замахивался монтировкой. Юридически у него оставались «чистые руки», если очень постараться.
И, как ни странно, мне это даже было на руку. Было бы куда удобнее, если бы этот урод не получил реального срока и остался на свободе. Вместе с долгом, который никуда не делся.
— В общем, дружок, я на связи, — сказал я, поднимаясь. — Мой номер ты знаешь.
Я коротко похлопал его по плечу, и добавил напоследок:
— Помни, что долг платежом красен… А ещё, Али, я тебе одну важную вещь забыл сказать. На самом деле очень важную. Ты меня сейчас слушаешь? Я бы на твоём месте рекомендовал послушать меня очень и очень внимательно.
Али дёрнулся, стиснул зубы и шумно выдохнул.
— Да… я тебя слушаю, говори, Владимир, — с трудом выдавил Али.
Его тут же перекосило от боли. Боль, которую он испытывал, искажала лицо, ломала привычную мимику и стирала остатки прежней уверенности.
Я не торопился, давая ему время осознать, что сейчас речь пойдёт не о пустых словах.
— Я предупреждаю тебя, — наконец, продолжил я, — от своего так называемого «племянника», Али, я тебе искренне рекомендую держаться на расстоянии пушечного выстрела.
Я видел, что Али слушает.
— Иначе ничем хорошим для тебя это не закончится, — добавил я сухо. — Всё то, что произошло с тобой сегодня, покажется тебе просто цветочками, если ты попробуешь ещё раз пудрить мозги пацану и использовать его так, как тебе удобно.
Я чуть наклонился ближе, чтобы мужик не мог сделать вид, будто не расслышал.
— Ты меня понял, Али?
Он помолчал секунду, словно прикидывал, стоит ли вообще отвечать, но выбора у него не было.
— Я тебя понял… — нехотя, сквозь зубы, проскрежетал он.
Мне было очевидно, что терять паренька он не хотел. Слишком удобно было иметь под рукой того, кто выполняет за тебя всю грязную работу, к которой сам ты давно не хочешь прикасаться. Али нашёл для этого подходящего идиота в лице Борзого и отпускать такой инструмент добровольно явно не собирался.
— Вот и хорошо, — сказал я.
На этом разговор был закончен.
Дальше всё зависело уже не от слов, а от того, насколько Али умеет делать выводы.
