— Товарищ майор, — начал он, — у нас тут задержанный по серьёзному материалу. Разрешение на контакт постороннего лица с фигурантом… мягко говоря, спорное.

Слово «постороннего» штатский сказал так, будто оно должно было автоматически поставить меня на место. Оперативники рядом сделали вид, что заняты своим. Однако я увидел по их взглядам разговор слушают все.

Борисов повернулся к нему медленно. Майор явно выбирал формулировку, которая закроет тему без ненужных объяснений.

— Это не посторонний, Вениамин, — сказал он. — Это человек, благодаря которому задержанный не уехал отсюда на своей машине, а сидит в наручниках. И на секундочку — мы провели задержание своими силами, без вашей помощи.

Штатский прищурился, изучая меня взглядом. Мне даже показалось, что он на секунду пытается сопоставить моё лицо с какой-то внутренней картотекой.

— Понимаю, — сказал он спустя пару секунд и кивнул. — Только без самодеятельности. Официально это остаётся задержанный, и каждое слово… потом может всплыть в бумагах.

— Я в курсе, — отрезал Борисов.

Штатский отошёл назад к стене. Мне стало ясно, что мне «позволили» этот разговор только потому, что Борисов взял на себя ответственность. Кто такой этот мужик в штатском? Федерал, наверное, но мне честно говоря было плевать.

Пока майор разворачивался к двери и отдавал короткие распоряжения, я не пошёл сразу к Игорю. Я посмотрел, как с задержанным работают до меня.

Игорёк сидел на стуле, руки были за спиной все также в наручниках. Оперативник рядом похоже уже десятый раз задавал одни и те же вопросы. Но похоже, что каждый раз только упирался в пустоту.

Игорь молчал, видимо даже не зная, что отвечать, потому что не понимал, что от него требуют.

— Где счета? Где расчётка? У тебя же обороты, — оперативник бросил взгляд на папку. — Ты понимаешь, что ты сейчас крайний будешь?

Парень едва заметно вздрогнул, но снова не ответил.

Второй оперативник вмешался, уже раздражённее:

— Ты нам тут сказки про конкурентов не рассказывай.

Игорёк шевельнул губами, наконец выдавив:

— Я… я правда не знаю…

Игорь снова замолчал.

Я смотрел на них и понимал одну простую вещь: силовики давили правильно. Однако давили не на тот «уровень». Они ожидали, что перед ними тот, кто держит схему в руках. А перед ними сидел тот, кого эта самая схема держит за горло, просто он ещё этого не осознал.

И самое опасное в таких случаях — что система неизбежно ищет виновного там, где он доступен. Игорь доступен, значит, из него сделают «организатора». Для отчёта и статистики. Ну и для красивой галочки.

И только потом, когда дело закроют и разойдутся, настоящие люди, которые дергают нитки, спокойно продолжат работать дальше. Просто сменят вывеску, адрес и очередного «перспективного мальчика».

Я понимал, что я хочу докопаться до правды, мне следует говорить с Игорем не так, как говорят оперативники. Мне нужно было выяснить, что ему рассказывали и кто сделал его удобным.

Я огляделся, нашёл свободный стул, взял его и поставив напротив этого пацана, сел рядом.

— Думаю, в твоих интересах сейчас со мной поговорить, — начал я.

Пацан так и не поднял головы, продолжал смотреть в пол. Но я был почти уверен, что голос мой он узнал и прекрасно понимал, кто сейчас сидит перед ним.

— Кому ты тогда собрался звонить в машине? — спросил я прямо.

Игорь дернул плечом, будто хотел отмахнуться от вопроса.

— Вам какая разница, — буркнул он, почти не разжимая губ.

Я чуть наклонился вперед, чтобы он все-таки чувствовал мое присутствие физически.

— Ты вообще понимаешь, куда вляпался, пацан?

Игорек молчал пару секунд, потом всё же.

— Меня… меня предупреждали, что конкуренты из Москвы давно на мой бизнес смотрят, что вопросы могут быть… что они тоже хотят сюда зайти… вы от них, да?

Я слушал его ровно до того момента, пока не понял, что Игорь несёт чушь и попросту повторяет чужие формулировки, которые ему вбили в голову заранее. Аптеки, конкуренты, рынок, давление, схемы…

Я же всё отчетливее осознавал, что этот со мной пацан не играл.

— Хорошо, — сказал я. — Допустим, Ты правда считаешь, что это «аптека». Тогда отвечай как владелец аптеки.

Игорь моргнул, будто не понял, что я от него хочу, но всё равно кивнул.

— Сколько у тебя сотрудников в смене? — спросил я буднично.

— Я… я не знаю точно… бухгалтерия ведёт…

— Отлично. Тогда второй вопрос — какая у тебя маржинальность по основному продукту?

Он открыл рот и тут же закрыл.

— Ну… там… зависит от партии…

— Третий вопрос, — продолжил я. — Кто твой главный поставщик сырья? Название фирмы.

— Через… через посредника…

— Фамилия посредника.

— Я… я не могу…

— Игорь, ты сейчас не на собеседовании, — сказал я тихо. — Ты в наручниках. И ты либо врётшь, либо действительно ничего не знаешь.

Он судорожно сглотнул и наконец поднял глаза. В них была паника.

— Мне сказали, что я не должен в детали лезть, — выдавил паренек. — Мне сказали, что так безопаснее… что я управляющий… что всё законно…

— Кто сказал? — сразу перехватил я.

— Посредник…

— Какой?

Он снова замолчал. Пацан явно не знал того, что должен знать «директор».

Я откинулся на спинку стула. Теперь картина стала яснее. Игорь действительно верил в ту версию мира, которую ему «продали». Он всерьёз считал, что это просто бизнес — сложный, но легальный. И что «так сейчас у всех». Ведь налоги платятся, люди официально оформлены, а отчеты подписываются. Ну а редкие просьбы «не светиться лишний раз» — это просто элемент защиты от конкурентов.

Хотя…

Я всё же ловил себя на мысли, что такие, как он, иногда умеют играть и в полную беспомощность. Иногда самые опасные умеют выглядеть именно так. Но чем дольше я на него смотрел, тем яснее понимал, что это пацан, которого использовали.

— Дурак ты, Игорёк… молодой, глупый и очень удобный, — выдохнул я.

Он наконец чуть поднял голову, неуверенно, будто не уверенный, что вообще имеет право смотреть на меня.

— Твой бизнес — это никакая не аптека, — продолжил я. — А тебе не казалось странным, что в накладных все вещества идут под кодами?

Игорь вздрогнул.

— Что в поставках одни и те же компоненты идут в разные партии, но с разными названиями?

Паренек медленно поднял на меня глаза. Уже не пустые — настороженные.

— Мне… мне говорили, что это из-за конкурентов…

— Конечно, говорили, — кивнул я. — Так удобнее всего врать. Здесь у тебя производят дурь. И этой дурью потом пичкают таких же пацанов, как ты сам.

Игорь замер, а потом едва заметно покачал головой.

— Нет… это… это неправда… мне говорили…

В голове у меня уже всё сложилось окончательно, что Игорь лишь формальный владелец. По документам он директор, ответственный за бизнес в роли ключевой фигуры.

Однако по сути пацан был лишь вывеской с хорошей зарплатой и иллюзией собственной значимости. Удобный, чистый и хорошо управляемый. Пацан был идеальным кандидатом, чтобы потом в случае чего сдать именно его.

— Скажи мне лучше вот что, — продолжил я. — Кто тебе сделал это шикарное предложение инвестировать в твой аптечный бизнес?

Паренек замялся и ответил неуверенно:

— Люди… через посредника… сказали, что им нужен управляющий на месте… что деньги дают на развитие… а я получаю процент от прибыли…

— Накладные, которые ты подписываешь, показать можешь?

Игорь снова замялся, потом, поколебавшись, кивнул. Один из оперативников принес папку с документами. Пацан дрожащими руками начал листать бумаги, выбирая нужные. Протянул мне несколько листов.

Я взял их, пробежался взглядом по строкам… нашел название фирмы покупателя «микстур» у фирмы Игорька. Через секунду я уже искал информацию об этой фирме в интернете через поисковик.

Нашел.

И в следующий момент внутри всё неприятно сжалось. Учредителя фирмы, стоявшей в реквизитах, я знал слишком хорошо.