Ночь работала лучше любого прикрытия, редкие уличные фонари либо давно перегорели, либо светили так вяло, что толку от них не было никакого. Так что в этой полутьме можно было раствориться так, что даже внимательный глаз проскочил бы мимо.

Именно так я и сделал, прижавшись к холодной стенке небольшого металлического гаража.

Я прекрасно понимал, что вся моя задумка могла развалиться в любой момент, потому что шансы у меня были не то что не пятьдесят на пятьдесят, а куда более призрачные. Существовала вполне реальная вероятность, что паренек конторы здесь вообще не появится, а мои догадки окажутся ошибочными. И вся логика, на которую я опирался, рассыплется, как карточный домик.

Эти мысли лезли в голову настойчиво, как комары в августовскую ночь, но я быстро и жестко их отрезал. Сомнения в такой ситуации — это прямой путь к тому, чтобы начать суетиться и наделать глупостей.

Из своего укрытия я видел все достаточно четко, насколько вообще можно было что-то разглядеть в этой темноте. Потому заметил, как двое оперативников начали обходить дом. Один пошел влево, второй ушел вправо, и оба внимательно шли осматривая каждый угол, каждую щель между машинами и стенами. Менты заглядывали под козырьки подъездов, останавливались возле мусорных контейнеров, приподнимали взгляд к балконам и пожарным лестницам. Проверяли они все те места, где теоретически мог бы укрыться человек, которого они искали.

Наконец оба скрылись за углами дома.

Если исходить из того, что план у меня в голове сложился правильно, ждать появления пацана долго не пришлось бы. И реальность, как ни странно, отработала почти идеально.

Прошла примерно минута, может чуть больше. Тишину вдруг разрезал крик одного из оперативников, донесшийся из-за дома.

— А ну стоять, буду стрелять! — крикнул мент на весь двор.

Еще через мгновение за домом грохнул выстрел. Выстрел похоже был предупредительный. Моя догадка подтвердилась через несколько секунд, когда из-за угла дома буквально вылетел тот самый паренек, владелец конторы.

Он несся по двору, спасая свою шкуру. Траектория его движения была предельно понятна — бежал пацан строго в сторону своей машины.

Уже на ходу он сунул руку в карман, вытащил ключи и, не сбавляя темпа, нажал на брелок. Автомобиль тут же отозвался. В темноте вспыхнули фары, коротко моргнули поворотники, а двери щелкнули, разблокировавшись. Двигатель автомобиля взревел резко и зло, так, что этот звук на секунду перекрыл собой все остальное.

Пацану понадобилось бы всего несколько мгновений, чтобы рвануть к водительской двери. Следом нырнуть в салон и вдавить педаль газа. Но в тот же момент я прекрасно понимал, что если сейчас дернусь ему наперерез, то рискую больше, чем выигрываю. Паренек был явно юркий, а моя физическая форма оставляла все еще желать лучшего.

Мысль промелькнула в голове почти мгновенно. Но ровно так же быстро на ее место встала другая, более холодная и практичная. После я уже не раздумывал ни секунды. Вместо того чтобы бросаться наперерез, я рванул к автомобилю, заходя с правой пассажирской стороны.

Бежал чуть пригнувшись, чтобы не попасться пареньку в поле зрения. Рука дернула ручку двери, и к моему облегчению она поддалась. Я тут же скользнул внутрь, садясь на заднее сиденье и устроившись так, чтобы меня нельзя было заметить с первого взгляда.

Пацан уже в следующую секунду распахнул водительскую дверь. Он молнией скользнул в кресло, двигаясь на чистом адреналине. Как я и рассчитывал, на заднее сиденье он даже не посмотрел. Голова пацана была занята совсем другим. Для него сейчас существовали только руль, дорога и необходимость срочно исчезнуть отсюда.

— Какой ужас… какой кошмар… — бормотал он, тяжело дыша. — Так, Игорёк, возьми себя в руки, соберись… Надо срочно сообщить, что произошло, иначе с меня просто спустят шкуру…

Пацан трясущейся рукой потянулся вперед. Я сразу понял, что в тачке стоит какой-то бортовой помощник, принимающий. голосовые команды хозяина.

— Соедини меня с… — начал паренек и запнулся на полуслове.

В этот самый момент его взгляд случайно зацепился за зеркало заднего вида.

Наши глаза встретились в отражении, и этого ему хватило с головой.

— Мамочки… — выдохнул он, уже не контролируя себя.

— Не мамочка, а Владимир меня зовут, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза через то же зеркало. — Здорова и тебе, Игорёк.

Реакция у него была мгновенная и предельно предсказуемая. Правая рука дернулась вниз, пацан попытался снять машину с ручника и воткнуть передачу. Ну а там рвануть с места, даже не думая, чем это может закончиться. Вот только закончиться этому было не суждено.

Я в ту же секунду накрыл его кисть своей ладонью. Его рука замерла, рычаг остался на месте… — Куда это ты собрался-то, братец, — хмыкнул я.

Пацан, несмотря на всю свою внешнюю заторможенность и панику, оказался неожиданно проворным. Он резко дернулся, рванул дверь и попытался выскочить из машины. Действуя пацан скорее на рефлексах. Вот только эта попытка не дала ему ровным счетом ничего.

— А ну стоять, кому я говорю, — рявкнул я, усилив захват.

Паренек меня услышал. Но вместо того чтобы остановиться, он начал извиваться с удвоенной силой. Дергаться, выкручиваться, пытаясь хоть как-то высвободиться. Он вертелся как уж на сковородке, не понимая, что только ухудшает свое положение.

Я держал крепко, фиксируя так, чтобы у него не оставалось ни одного реального шанса вырваться. И чем дольше он дергался, тем очевиднее становилось, что вся эта возня бесполезна.

Играть с пацаном в эти нервные догонялки я не собирался. А уж тем более не собирался соревноваться, кто кого перетянет.

— Либо ты сейчас заканчиваешь дурить, либо тебе будет больно, — спокойно предупредил я, констатируя факт.

К сожалению для него, пацан меня не услышал. Он продолжал извиваться и упираться, и тем самым сделал выбор. Пожалуй даже не осознавая, что этот выбор был сделан совсем не в его пользу.

Долго тянуть я не стал, потому что подобные вещи надо пресекать быстро, пока ситуация не вышла из-под контроля. Его судорожные попытки вырваться я оборвал грубо и предельно просто. Свободной рукой крепко взял пацана за шкирку и резким, коротким движением впесатал его лицо в рулевое колесо.

Этого оказалось достаточно.

Все сопротивление паренька сошло на нет мгновенно. Вместо дерганого, панического сопротивления остались только тяжелое дыхание и глухой стон.

Пацан тут же схватился ладонями за лицо, сгорбившись и уже не делая ни одной попытки снова дернуться.

— А я ведь тебя только что предупреждал, дружок, что если не прекратишь заниматься ерундой, то будет больно, — пояснил и похлопал его по плечу.

Пацан не ответил, сидел, стараясь привести себя в порядок и одновременно удержать кровь, чтобы она не текла. Я окинул салон взглядом и заметил в дверце со стороны пассажира пачку влажных салфеток. Наклонился, достал их и протянул ему.

— На, умойся, а то перепачкаешь здесь всё, — сказал я, передавая салфетки.

Пацан взял их дрожащими руками, без попыток сопротивления. Он теперь он наконец-то начал понимать, в какой именно ситуации оказался и кто в машине контролирует происходящее.

Игорь спешно вытер лицо, будто боялся, что я передумаю и снова дерну его за шкирку. В ту же секунду я поймал на себе его взгляд в зеркале заднего вида. Глаза паренька зацепились за меня с неожиданной внимательностью.

— Вы кто такие и что вам надо? — спросил он хрипло.

Игорь все еще смотрел на меня через зеркало, словно боялся обернуться. Вопрос его прозвучал почти жалко. И это даже показалось мне забавным. В глубине души пацан уже прекрасно понимал, что происходит. Просто отказывался себе в этом признаться.

— Ну пойдем, дружок, — предложил я. — Думаю, сейчас ты как раз и узнаешь от какой жопы яйца.

Я наклонился вперед и нажал на кнопку, заглушив двигатель. Оставлять такую «игрушку» в его распоряжении было бы глупостью, а глупостей я позволить себе не собирался.