Выглядело это отнюдь не как обычная физкультура. Это была комплексная работа на координацию, внимание, собранность и умение держать себя в руках, когда вокруг хаос и нужно не просто бежать, а думать.

Сам Глобус был включён в процесс полностью. Львович ходил туда-сюда у одного из колец, держа в руках баскетбольные мячи. Он следил за каждым, подсказывал, иногда останавливал кого-то коротким жестом или словом, а иногда, наоборот, подгонял.

И по реакции ребят было видно, что они его слышат и реально включены в процесс.

Я несколько минут просто наблюдал за происходящим, прежде чем до конца понял, в чём именно заключалась задумка этой тренировки. Полоса препятствий оказалась вполне продуманной системой, где одной лишь физической выносливости было недостаточно.

Задача школьников заключалась не в том, чтобы преодолеть дистанцию от одного баскетбольного кольца до другого. Нет она заключалась в том, чтобы сделать это максимально незаметно, не попав в поле зрения Глобуса. И заодно не получить от него мячом. А мяч, судя по звуку ударов и реакции ребят, прилетал вполне чувствительно. Ну и после такого попадания участник тут же выбывал из процесса.

Чем дольше я смотрел, тем яснее становилось, насколько удачно подобран формат. С подростками, которых в принципе трудно заставить заниматься чем бы то ни было добровольно, особенно спортом, эта схема работала удивительно эффективно. Всё происходило в игровой форме, но при этом в игре присутствовали и дисциплина, и азарт, и напряжение. А что самое важное — желание не просто отбегать положенное, а действительно показать результат. И ребята были включены, им это было по-настоящему интересно.

— Так, Киров, я тебя вижу, — с лёгкой насмешкой сказал Глобус. — Вон как задницу на всеобщее обозрение выставил.

С этими словами Львович тут же прицельно бросил баскетбольный мяч, и бросок оказался точным. Мяч попал, а по залу тут же прокатилась волна смешков и возгласов.

— Всё, Киров, ты выбыл, — объявил географ.

Киров, раскрасневшийся и запыхавшийся, не стал отмалчиваться. Школьник поднял голову и почти умоляюще выдавил:

— Иосиф Львович, ну можно мне ещё раз попробовать пройти, пожалуйста?

— Нет. Это уже была твоя третья попытка, так что для тебя лавочка закрыта до следующего занятия.

По реакции Кировa было видно, что ему обидно и ему хочется ещё. Но при этом пацан не спорил и не огрызался, а просто молча отошёл в сторону, наблюдая за остальными. Пожалуй, это было самым показательным. Школьники приняли правила игры от Львовича.

В итоге до самого конца полосы препятствий «живыми» добрались всего двое — из всего класса. Для меня этот результат оказался не просто ожидаемым, а практически очевидным заранее. Победителями стали именно те, на кого я и делал внутреннюю ставку: мой нынешний лучший ученик Кирилл и мой новый, так сказать, ученик Борзый. Причём оба выложились полностью, и даже со стороны было видно, насколько Кирюха и Борзый были замотивированы дойти до конца, сколько в них было упорства и внутреннего азарта.

После завершения упражнения Глобус сразу же выстроил весь класс в ровную линию. Все ученики стояли ровно, внимательно смотрели на Львовича и слушали. Сам географ уверенно расположился напротив их строя.

Я по-прежнему стоял у дверного косяка, опершись плечом о проём, и наблюдал, слушая, что именно Львович говорит ребятам.

— Все вы молодцы, — говорил Глобус уверенным голосом. — Сегодня каждый из вас отработал практически на пределе своих сил. И я более чем уверен, что теперь у каждого появится вполне конкретное желание улучшить свой собственный результат.

Ребята в строю закивали.

— Потому что никто из вас, включая победителей, не прошёл эту полосу ни с первой, ни даже со второй попытки, — продолжал географ, удерживая внимание класса полностью.

У школьников, стоявших в строю, буквально горели глаза после, и это было видно невооружённым взглядом. Мотивация у них действительно была на очень высоком уровне. Причем настолько, что мне самому стало по-настоящему интересно, как Глобусу удалось так точно нащупать подход к подросткам. Как ему удалось выстроить тренировку так, чтобы они включились не из-под палки, а по собственной воле.

— Ну а теперь, уважаемые школьники, наша тренировка подошла к концу, — заключил географ. — О результатах этого занятия я сообщу Петровичу, как только он закончит свои дела.

В этот момент я наконец открыл дверь и вошёл в спортзал.

— Петрович уже урегулировал свои дела, — хмыкнул я, оглядывая класс. — И последние минут десять я стоял и наблюдал за тем, как вы проходили эту полосу препятствий. Скажу честно: у меня это вызывает только одно желание — вам всем поаплодировать.

И с этими словами я действительно похлопал. Было видно, что ребят это зацепило, что им приятно такое внимание.

Я ещё раз поблагодарил девчат и парней за то, что они пришли на тренировку. Сказал, что в ближайшее время составлю нормальный график занятий. Сделаю я это как только ознакомлюсь с результатами сегодняшней тренировки, которые мне любезно предоставит Иосиф Львович.

Наконец школьники, совершенно вымотанные тренировкой, начали расходиться, покидая спортзал. Довольно быстро в помещении остались только мы с географом. В зале ещё держался запах пота, а нагромождение из скамеек, стульев и парт всё ещё напоминало о только что прошедшем испытании.

Я без лишних слов протянул Львовичу руку, давая понять, что оцениваю его работу по достоинству.

— Иосиф Львович, я смотрю, ты очень быстро нашел с учениками общий язык, — хмыкнул я, сжимая его ладонь.

— Да, Володя, у нас с ребятами действительно всё пошло как по маслу, — охотно согласился географ, отпуская мою руку. — Даже сам не ожидал, что они так включатся.

Я кивнул в сторону импровизированной полосы препятствий.

— А если не секрет, Львович, как тебе удалось так сильно их замотивировать проходить вот эту конструкцию? — поинтересовался я.

Львович только развёл руками, будто в этом не было ничего особенного, а затем объяснил:

— Я им просто рассказал одну историю из своего боевого опыта, как оно было на самом деле. А потом предложил представить, что они сейчас находятся там же и вынуждены двигаться так, чтобы их не заметили.

Он взял в руки баскетбольный мяч и легко прокрутил его на пальце.

— Ну а дальше всё само сложилось. Мы вместе придумали эти препятствия, а я с мячами стал играть роль артиллерии, — добавил географ с лёгкой усмешкой.

— Тогда другой вопрос. Почему они так охотно на это согласились?

— Потому что мы с ними поспорили. Заключили пари.

— И на что именно был спор? — уточнил я.

— Я предложил поспорить на то, что никто из них не сможет повторить за мной и пройти всю полосу препятствий с первого раза, не попавшись под «обстрел артиллерии», — пояснил географ.

Я посмотрел на него уже внимательнее, даже с некоторым недоверием.

— Погоди, Львович… Ты хочешь сказать, что сам прошёл эту полосу с первого раза? — спросил я, не скрывая удивления.

— Именно так, Володя, — кивнул географ. — Я сначала на своём примере показал, как это нужно делать. Ну как двигаться, где замереть, где ускориться, как использовать укрытия, чтобы тебя не заметили.

Я слушал его и всё равно не мог до конца отделаться от сомнений.

— И если не секрет, с какой попытки у тебя это получилось? — уточнил я.

Честно говоря, мне было трудно поверить, что Львович… да еще с его нынешними физическими кондициями, действительно смог пройти такую полосу. Да ещё и без последствий для здоровья. В голове невольно крутилась мысль, что при таком раскладе человек скорее инфаркт схватит, чем покажет мастер-класс.

Всё-таки нынешняя физуха географа, мягко говоря, оставляла желать лучшего. И все его былые победы остались далеко позади, где-то в глубоком прошлом. Львович внешне держался, но я прекрасно видел, что организм у него уже не тот. Имелся лишний вес, тяжеловатое дыхание и уставший взгляд человека, не высыпавшегося неделями.