Но уже не так уверенно, ибо до них дошли вести, что великан восстал и надвигается. Как раз видел драпающих лёгких конников, орущих на польском во все стороны, что тёмный великан проснулся.

Однако эта новость штурмующих только подстегнула, они ещё яростнее полезли на стену замка, будто решили, что его захват — это их единственный шанс на успех и выживание. Что ж, поспешим!

Разогнавшись знатно, под градом стрел я ворвался в большую массу в двух сотнях метров от стены замка. Получив по касательной мощным ледяным ударом, не удержался и покатился кубарем! Похоже, маг, засёкший меня заблаговременно, ждал и готовил этот удар, вложив в него много сил. Только начавшие набирать заряд амулеты защиты сразу же стали бесполезными, впитав часть урона.

Разметав при падении ещё больше врагов, я поднялся легко и рванул в сторону, предчувствуя новый удар. Закрутившись, как волчок, выставил секиру, устраивая свой огненный вихрь. А то и танец смерти. Давно пора! И полетели поляки, полетели мыши паршивые, одни просто разделённые на куски, другие разлетаясь на угольки! Похоже, секира Бейга так ещё активнее стала работать. А то я и чувствую, что резерв начал разматываться пуще прежнего. С таким успехом, исполином второй замок Богдана я уже не отобью.

Но что ни сделаешь ради поражения противника? Три минуты боя, и огромная масса обратилась в бегство. На этот раз мне удалось вычислить пакостника, который сбил меня с ног. Им оказался маг на коне, который не спешил уходить, а готовил очередной удар, обогнув меня стороной.

Резко уклонившись от ледяной глыбы, я прыгнул на него и пнул вместе с конём. Гад подлетел метров на сорок, а когда рухнул, уже не поднялся. Следом я вколотил его секирой в землю, булькающий звук сменился шипением. Когда земля заискрила, поднял секиру и двинул дальше довольный.

Приметив, как Никита на стене насаживает поляков, что шашлык на шампур и перекидывает обратно, помахал ему. Хм, витязь всю грань между башнями в одиночку держит. И, похоже, не парится. Его только с башен прикрывают стрелки.

Разобравшись с последним, Никита машет в ответ с довольной миной. В два прыжка подхожу ближе.

— Держитесь? — Интересуюсь участливо.

— А как же! — Орёт ошалело и предлагает: — Айда погоним, супостата⁈

— Сидите! Куда ты там погнать собрался, их тысячи, а вас четыре сотни! — Прогремел в ответ и поспешил к селу, где обречённо ощетинились остатки польского штурма.

Человек триста удалось прикончить, растоптав и порубив. Остальные спаслись, бросившись в рассыпную, что ловить уже не было времени. А всё потому, что штурм замка Богдана идёт ещё более ожесточённый и, похоже, движется к успеху! После моей встряски зонтиками поляки разошлись в том направлении только сильнее, перенаправив силы с Елькино как раз на наш северо–западный оплот обороны.

Вокруг замка собралось тысяч пять, ещё столько же продвинулось уже по нашей территории до восточных Каменцов, где их должны встречать на стенах и башнях три полка и Боряна со своими сотнями, у которой руки всё чесались.

А у меня тем временем глаза разбегаются, потому что вдалеке на северо–востоке я сумел разглядеть несметную массу войск, идущую широкой колонной по главной магистрали средь лесного массива. Даже не сомневаюсь, что это вражеское подкрепление.

Похоже, к нам вышла часть сил с Новгородского княжества, которые форсировали расстояние ускоренным маршем для поддержки атаки Биргера. Пробежавшись глазами по удаляющимся в туман знамёнам, оценил, что там на подходе ещё тысяч двадцать! Спасибо, моим волколакам, что не все сто тридцать! И без этого несладко.

Только сейчас подметил, что солнце клонится к закату. Хера се, как время пролетело! Весь день уже воюем! С раннего утра бойцы стоят. И, похоже, на пределе сил уже.

Пока не нагрянуло подкрепление, шевелюсь быстрее, надвигаясь на осаду.

Замку Богдана приходится туго, если у Никиты, в чистом поле враг потерял много осадных приспособлений пока шёл, то тут все стены заставлены лестницами, которые уже никто не сбрасывает и усеяны верёвками, которые никто не срезает. Драка идёт на стенах. Враг валит и валит, а витязи с простыми бойцами работают на износ. Вижу, как устало машут из последних сил, пытаясь прикрыть раненных товарищей. Но когда видят меня, начинают наяривать активнее.

Самого коменданта не наблюдаю. И очень надеюсь, что он не погиб.

Под активным обстрелом потоптав на пути вражеские массы, первым делом срезаю по кругу замка секирой всё налепленное поляками безобразие, лишая противника возможности наращивать успех.

Ещё не замкнув периметр, чую, что резерв мой уже на дне. Секиру приходится убирать и переходить на меч. Активность тоже снижаю. Но, похоже, поляки не заметили моей слабины, начав отступление навстречу новым войскам. Вероятно, чтобы воссоединиться с ними и уже на новой волне прорваться в Ярославец. В принципе логично, если их войска перемешаются с нашими в городе, я уже не смогу так орудовать исполином. Вот же засада!

Перейдя на шаг, гоню всех прочь от замка. Кыш, заразы! Отовсюду продолжают прилетать стрелы. Но всё реже и реже. Повезло, что хоть маги здесь не активны, а то вся моя защита иссякла. А дерево трещит жалобно, угрожая местами посыпаться.

Мало того, что во мне уже пик поломанных не счесть, так ещё вся древесная шкура в обуглившихся пятнах. Несколько участков прогорело довольно глубоко — тлеющая боль не стихает. Иной раз в разгаре боя ущерб и не замечаешь, уже после понимаешь, как досталось исполину. Похоже, серьёзного ремонта ему не избежать. Пора бы притормозить, пока что–нибудь не отвалилось.

Из–за горящей южнее деревни не сразу распознал фиолетовый дым!! Неужели Руяна справилась⁈ Как вовремя!

Оставив, оборону замка на произвол, спешу в Елькинский лес. Резерв уже почти закончился, ещё немного и исполин просто завалится. Зелёный дух трепыхается, качая древесную кровь на последних отчаянных рывках. Что ж, не рассчитал силы, как у меня уже заведено. Но, по крайней мере, отбил почти весь периметр. А теперь такой удачный момент выдался!

Перемахнул через стену и, не вытерпев, буквально через два шага в жиденьком лесу, опустил исполина на корточки и раскрыл кабину. Сознание вернулось в человеческое тело и сразу получило порцию болевых импульсов отовсюду. Мышцы заломило так, что чуть не взвыл.

Долбанных пятнадцать единиц резерва осталось. И, похоже, повреждения от встрясок энергии лечить нет. Кое–как приподнявшись, я вытащил из–за спины посох Мары и стал вливать живительный резерв. Какое счастье, что я припас тут ещё две с небольшим тысячи. В противном случае пришлось бы умертвить немалую площадь собственного леса.

С быстрым приливом сил почувствовал и облегчение. Собрав волю в кулак, скрипя и охая, я снова устроился в кабине, чтоб хотя бы подальше отвести исполина.

Время к вечеру. Враг собирается снова штурмовать, подтягивая новые силы. Нельзя забывать и о южном направлении. Три тысячи поляков разоряет Сосково — и это не самая главная беда. С Курских земель спешат свежие силы. Пусть и потрёпанные местами от моей дерзкой вылазки, не думаю, что они там сидят и ковыряют в носу. Свежую армию в двадцать пять — тридцать тысяч с юга и в двадцать — с северо–запада мы ночью просто не вывезем.

Не вывезем, если я не отдохну. Если Руяна оплошает.

Добравшись до резервации волотов, убеждаюсь, что всё готово. Закованные в броню великаны рвутся запрыгнуть в сёдла гигантских лошадей–ящеров, разумы которых Руяне, наконец, удалось взять под полный контроль. Пусть для пятнадцатиметровых скакунов шестиметровые волоты — что детки, сёдла мы приспособили как надо. Главное, что удалось обвесить бронёй животных и даже подковать их.

К нашему счастью зиму пережили все три динозавра — мы очень старались, чтобы ни один не сдох. Но даже после при неверном обращении рисковали их лишиться. Именно поэтому потребовались особые умения лесной жрицы.

В итоге у нас три гигантских кавалериста. И один всадник в запасе.