С каждым шагом шум и треск от раскалённой лавы всё сильнее перебивает психоделический людской гам, от которого с ума сойти недолго. Утыкаюсь в край берега, дальше лава гуляет меж камней, зрелище завораживающее. Я даже успел залипнуть на какое–то время, пока в лаве не заметил силуэты исказившихся человеческих лиц!

Отшатнулся с перепуга. Но увидев впереди за озером арку в скале, понял, что двигаться придётся через этот злосчастный водоём. Так и попрыгал от островка до островка, перескакивая через жижу, от которой не жарит, как от лавы. От неё веет бесконечным потоком шёпота. Будто кто–то молится. А точнее молятся сотни и сотни голосов, перебивая друг друга.

Примерно на середине озера, я чуть не свалился в жижу, попав на край. Рефлекторно пустил корни, а они рассыпались в красную пыль покрывшую небольшую поверхность лавы. С той области сразу полезли человеческие руки! Одни обожжённые, другие частично сгоревшие, у третьих только кости и остались с мелкими кусками мяса.

— Дай! Дай!! Дай!! — Заорали мертвецкими голосами.

И я рванул оттуда без оглядки, скача, как кузнечик. Благо позади быстро успокоились. Но тут же начались новые сюрпризы. Недалеко от камня, где я приземлился, не добравшись до берега метров десяти, акулий плавник показался! И на соседний камень выскочила самая настоящая русалка! А точнее демоница с хвостом. Изогнулась на нём, как в сказке, и на меня посмотрела красными рыбьими глазищами.

— Забавляешься? — Спросила она противным тоненьким голоском, широко раскрывая зубастую пасть, из которой потянулось красное желе с силуэтами лиц.

— Нет. А что? — Спросил, пытаясь не выказывать страха.

Я ж высший, мать его, демон! Надо соответствовать, пока не сожрали.

— Это моё озеро, не лезь без моего ведома, — пригрозила и прищурилась. — Постой–ка. Что с тобой не так?

— Да всё так! Занимайся дальше, чем занималась! — Огрызаюсь.

А она как прыгнет на мой камень! Поднявшись не выше колен на своих лапах–плавниках, начинает обнюхивать меня, как собачонка.

— Кровь, кровь, чую кровь. Делись, делись, — причитает, как полоумная.

— Отвали! — Пнул её ногой по рылу, она и плюхнулась обратно. Но тут же полезла драться с визгом.

Махнул мечом, перерубая хребет, она на бок и завалилась. А затем в лаву сползла, куда её тут же вцепившиеся руки живенько утащили.

Я же рванул прочь быстрее. Выскочив на берег, прошмыгнул в трещину, напоминающую арку. Похоже, по–другому из этого каньона не вылезти, если только по скале без всяких приспособлений. Очутившись в бордовом тоннеле, усеянном игольчатыми шипами по стенам и потолку, двинулся осторожно, чтоб не напороться.

— Вернись, — раздалось со стоном позади. — Вернись!

— Отвали, сказал! — Рявкнул и поторопился.

Не прошёл и двадцати метров, шипы стали шевелиться! А с ними полезли ко мне когтистые лапы. На этот раз не обожжённые, а пробитые во многих местах такими же шипами.

Взявшись за меч и щит, принялся всё это дело кромсать, пробивая себе путь. Вырвался в большую полость, где шипы уже размером с метровые сталактиты, и побежал, чтоб не нарываться. А то вон, зашевелились! И руки потянулись гигантские, будто сюда ещё и волотов кидают после смерти.

Миновав пространство, нырнул в новый тоннель с шипами. А дальше вышел в огромную область, обрамлённую скалой — похоже, я в кратере! Лава здесь плещется, как в стакане, а идти можно лишь по узкой дорожке из камня, которая на середине соединяется с небольшим нависшим островком, от которого ещё в шесть сторон отходят такие же пути. Островок на них и держится.

Расставив руки для равновесия, двинулся, как цирковой артист. Всё бы хорошо, но из воды стали мертвяки выскакивать и пытаться ухватить меня за ноги. Стонут, мучаются, но лезут. Начал состригать руки, отмахиваясь клинком. Так и вылез на середину. А там над двухметровым котлом очередная образина стоит и что–то костью мешает. Паук с брюхом, куда коня можно поместить, рожа мужика, рога оленьи. Из котла руки тянутся, а этому хоть бы что. Посвистывая, мешает.

— Паломник, значит, — говорит могучим голосом и дальше своим делом занимается.

— Куда идти, не подскажешь? — Интересуюсь с опаской.

— Да прямо ко мне в чан ныряй! — Выдаёт демон и как бросится на меня!

Тараном меня хотел сбить в лаву, да напоролся на щит. Следом я лапу подрубил ему и самого скинул.

Завопил поначалу, руки его захапали и потянули. А когда уже рот забулькал, тот захохотал, как сумасшедший. Вроде скрылся, а затем прямо из котла своего вылезать стал, кряхтя. Пришлось уже вместе с котлом повторно толкать вниз ударом ноги.

— Стой! Стой! Я пошутил! — Спохватился демон, но было уже поздно.

— В задницу пошёл, придурок! — Выругался и, выбрав путь, двинулся дальше довольный. На подъёме перешёл гряду и вышел на равнину. По сторонам кратеры стоят, вдалеке — кратер, но уже полегче ушам.

Куда двигаться? Да хрен его знает. Грунт в гигантских чёрных трещинах, из которых уже холодным космосом веет. Похоже, та самая Бездна забвения, откуда уже не вылезти нам, демонам.

Осмотревшись, заметил за дальним кратером тонкий красный луч, блеснувший лишь на секунду в небе, и пошагал вперёд. Похоже, Ситри подала сигнал. Или мне просто почудилось.

Поначалу грунт казался ровным, но затем я стал спотыкаться. А когда обратил внимание на камень, об который запнулся, пришёл в ужас. Да я по окаменелым человеческим лицам иду! У кратера их немного, но дальше вся равнина ими усеяна! В итоге уже метров через двести они плотно прилегают друг к другу и составляют всю поверхность полностью. Жути нагоняет, что все лица орущие, вместо зенок выеденные дыры. Идёшь и думаешь — укусят, не укусят.

По ощущениям путешествую от силы час, а жажда так уже замучила, будто три дня ни капли в рот не брал. До кучи желудок разболелся голодной болью. Если так дело и дальше пойдёт, я тут без еды завалюсь и подохну.

Да и откуда ей здесь взяться? Ни растений, ни животных. Только… млять. Серьёзно⁈ Демоны ж души жрут. И мне придётся⁈

Только подумал об этом, грунт зашевелился! Лица задвигались вокруг, застонали, пробуждаясь. Помчал со всех ног, чуть в бездну не слетел по дурости. Упал рядом, присмотрелся! А там так черно, что всё моё нутро сразу и почернело, заболев невыносимо. Кое–как глаза увёл, куда под тонну надавило. На спину перевернулся, отдышался. Какие–то руки из земли вылезли, чтоб меня погладить.

— Дай, — захрипело в ухо.

— Отвалите, — стряхнул назойливые объятия, поднялся и поковылял уже спокойно.

Ничего вы мне не сделаете, вечно страдающие души. Как и сказали Летуны, только Бездна мне страшна.

Вскоре один демон по воздуху пронёсся в моём же направлении, затем второй совсем близко! Как два истребителя.

— Эй! — Кричу, машу руками. А этим плевать, очень быстро за кратером скрылись. Куда поторопился и я.

Иду по лицам, которые оживают подо мной и стонут. Уши болят от мертвецкого стона. Но понемногу начинаю привыкать и к этому.

Полкилометра преодолел по равнине и снова ужас накрыл. На этот раз меня решили попугать горками из застывших тел, причём не просто сваленных в одном месте. Они, как единый организм вросли друг в друга и будто перемешались. Пять–шесть голов, из рук вырастают руки, из носа пятка. В общем, Ван Гог отдыхает со своими художествами.

Пять горок прошёл, как свалку, новый демон нарисовался.

Шестирукий верзила с телом гусеницы — прокаченная версия сколопендры, каких я в Разломе мочил.

— Нравится? — Выпалил тот басом. — А хочешь, и из тебя что–нибудь сотворю?

— Ну сотвори, — хмыкнул, приготовив меч.

А он как заржёт! Стою жду, пока закончит. И дождался. Посмотрел на меня серьёзно с трёхметровой высоты.

— Да расслабься, — выдал вдруг по–свойски. — Я знаю кто ты, новый Хабарил. Зачем только трогал хозяев Источников? Они уже пожаловались нашей властительнице.

— Сами лезли, — пробурчал неуверенно.

— Ты ж голодный. А у нас не принято держать высшего демона голодным. Тебе же души предлагали, а ты вот так, взял да чуть не убил любезных демонов. А если бы они не на Источниках сидели? Изничтожил бы до забвения, и долг бы лёг на твой ослабший род. Только расплатиться тебе нечем. Поэтому не маши тут своим мечом. Нет нужны, Навь мирная отныне.