— Вы говорили о моих людях, князь? — переведя взгляд обратно на собеседника, спросил я тем же ровным тоном, словно ничего не произошло.

Вадбольский не мог оторвать взгляд от трупа. Его лицо приобрело цвет мела, руки вцепились в подлокотники трона так, что побелели костяшки пальцев.

— Вы… вы убили… — голос князя сорвался.

— Представителя Гильдии Целителей, — невозмутимо ответил я. — Организации, с которой я нахожусь в состоянии войны. Гильдия эксплуатирует должников, экспериментирует над людьми, превращая их в монстров, подсовывает детей под извращенцев. Их руководство сидит в моих темницах и ожидает виселицы. Любой, кто работает на них — мой враг. И потому им не будет пощады.

Я выдержал паузу, давая словам осесть в сознании присутствующих.

— К слову, Аксентий Евдокимович, у вас во дворце ещё двое таких агентов. Хотите, найду их прямо сейчас? Или сами укажете?

Вадбольский сглотнул. Его взгляд метнулся к телу на полу, потом обратно ко мне, потом к своим гвардейцам, застывшим у стен с выражением людей, только что осознавших, насколько бесполезны их мечи на поясе и автоматы в руках против того, что они сейчас видели.

— Капитан, — голос князя прозвучал хрипло, — приведите… приведите двух представителей Гильдии из гостевых покоев. Немедленно.

Седобородый ветеран со шрамом — тот самый, что встречал меня у ворот, — коротко кивнул и жестом приказал четверым гвардейцам следовать за ним. Они покинули зал почти бегом, явно радуясь возможности оказаться подальше от меня и того, что осталось от агента Гильдии.

— Мудрое решение. Кстати, Аксентий Евдокимович, у меня к вам вопрос. Вы ведь были в курсе того, что происходило в поместье барона Огинского? — я чуть склонил голову набок, наблюдая за реакцией князя. — Того самого поместья, где мои люди обнаружили людей, удерживаемых там силой на протяжении многих лет? Их заставляли там выращивать Чернотравы, — для публики пояснил я.

Вадбольский побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно.

— Я… разумеется, нет! — выдавил он, и голос его дрогнул. — Барон Огинский — уважаемый дворянин, его род ведёт своё начало из Речи Посполитой. Я понятия не имел, что на его землях…

— То есть вы хотите сказать, — перебил я, — что в вашем княжестве, под самым вашим носом, годами держали людей в клетках, а вы ничего не знали?

— Именно так! — собеседник судорожно кивнул, ухватившись за предложенную соломинку. — Барон выкупил земли у нашего княжества, это его частная собственность, мы не имели права…

— А живой груз, идущий через Каспий? — оскалился я. — Живой товар из Персии и Каганата? Тоже ничего не знали?

Князь открыл рот, закрыл, снова открыл. Его взгляд заметался по залу в поисках поддержки, но бояре и придворные старательно отводили глаза.

— Это… это клевета, — наконец выдавил он. — Бездоказательные обвинения…

— Разумеется, — кивнул я с холодной любезностью. — Однажды мы ещё вернёмся к этому разговору, князь. А пока — о моих людях…

Тишина в зале становилась всё более натянутой с каждой прошедшей секундой. Вадбольский сидел на троне, вцепившись в подлокотники так, словно они могли защитить его от того, что здесь происходило. Я видел, как работает его разум — князь пытался найти выход, зацепиться за что-то, что позволило бы ему сохранить лицо.

— Вы должны понимать, — наконец заговорил он, и в его голосе прорезались нотки отчаяния, замаскированного под возмущение, — что арест произошёл не просто так. Есть процедуры, есть законы моего княжества. Ваши люди обвиняются в тяжких преступлениях, и я не могу просто так…

— Я не веду переговоры, — перебил я его ровным голосом. — Не торгуюсь и не делаю предложений. Я констатирую факт: мои люди покинут Астрахань. Сегодня же. Все шестеро. Потому что иной вариант развития событий вам не понравится.

Вадбольский выпрямился на троне, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на остатки гордости:

— Вы… вы угрожаете суверенному князю в его собственном дворце? — он обвёл рукой зал. — У вас четверо людей, у меня…

— У вас полтора десятка магов и сотня воинов, — спокойно перебил я. — Хотите проверим, имеет ли это значение?

Словно в ответ на мои слова, за стенами дворца раздался оглушительный рёв. Окаменевший дракон повернул голову, и его багровый глаз снова заглянул в витражное окно, заливая зал зловещим красноватым светом. Пасть существа раскрылась, обнажая зубы из чёрного алмаза, и между ними закапала магма, прожигая дымящиеся отверстия в каменных плитах дворцовой террасы.

Вадбольский, как заворожённый, не мог оторвать взгляд от этого зрелища. Его лицо, и без того бледное, приобрело какой-то землистый оттенок.

— Вы, Аксентий Евдокимович, сидите на троне с металлической отделкой, — продолжил я, делая шаг к возвышению, — в зале, где каждое оружие, каждый гвоздь, каждая петля на двери — продолжение моего тела, — я позволил домену слегка шевельнуть декоративные мечи на стенах, и они тихо зазвенели в креплениях. — Так что вопрос не в том, смогу ли я забрать своих людей силой. Вопрос в том, отпустите ли вы их мирно, или я начну показывать, на что способен Архимагистр, когда разозлён.

Шёпот среди наблюдателей усилился. Весть о получении мной заветного для десятков тысяч магов ранга только что стала достоянием публики. Но даже не озвучь я это вслух, знающие люди всё равно сделали бы правильные выводы на основании предыдущей демонстрации силы.

Князь сидел неподвижно, как изваяние. Только пальцы продолжали судорожно сжимать подлокотники.

Один из его советников — старый боярин с седой бородой и орденами на груди — наклонился к уху правителя и прошептал достаточно громко, чтобы я расслышал:

— Ваша Светлость… Это Архимагистр. Мы не сможем…

Другой советник, помоложе, добавил ещё тише:

— Он разгромил штаб-квартиру Гильдии в Москве. Их время пришло…

Я сделал вид, что не слышу этого шёпота, хотя каждое слово отпечаталось в памяти. Полезная информация о настроениях при дворе Вадбольского.

— Аксентий Евдокимович, — заговорил я уже мягче, почти доверительно, — я понимаю ваше положение. Гильдия имеет обширное влияние, бережно собирает компромат и должников, но посмотрите на факты.

Я указал на своих спутников — Гаврилу, Евсея, Ярослава и Михаила, которые стояли за моей спиной с автоматами наперевес, невозмутимые, как статуи.

— Нас пятеро. Мы вошли в ваш дворец, окружённые сотнями ваших подданых. И никто не посмел нас тронуть. Почему?

Пауза. Я обвёл взглядом зал — застывших гвардейцев, бледных магов, бояр, старавшихся не встречаться со мной глазами.

— Потому что вы все понимаете: первый, кто поднимет оружие против меня, умрёт. Второй умрёт. Десятый умрёт. И даже если мне придётся убить всех до последнего — я всё равно уйду отсюда, забрав своих людей.

Вадбольский закрыл глаза. Его плечи поникли, и он как-то разом осел в кресле, словно из него выпустили воздух. Когда он снова заговорил, голос его звучал глухо, надломленно:

— Что вы хотите?

— Шестеро моих товарищей освобождаются прямо сейчас, — я начал загибать пальцы. — Прикажите доставить их сюда. Немедленно. Все обвинения против них будут сняты, — я кивнул в сторону двери, за которой скрылись гвардейцы, посланные за агентами Гильдии. — И тех двоих, что ваши люди сейчас приведут, я тоже заберу с собой.

Вадбольский дёрнулся:

— Представителей Гильдии? Но они…

— Военнопленные, — отрезал я. — Они ответят за свои преступления перед судом.

Князь открыл рот, чтобы возразить, но взгляд его скользнул по тому, что осталось от первого агента на полу, и он промолчал.

— Это всё? — наконец выдавил он.

— Нет, — я выдержал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Гильдия больше не имеет права функционировать в вашем княжестве. Если они выйдут на связь — отказывайте им. Если потребуют использовать ваши порты для перевозки «грузов» — отвергайте.

Вадбольский дёрнулся, как от удара:

— Вы хотите, чтобы я разорвал отношения с Гильдией? Они разорят меня!