Разглядывая строй из десятка молодых девушек, я невольно покосился в сторону Прохора — любимый воспитатель оказался в очередной раз прав, предсказав, что горные тролли расстараются и пришлют самых настоящих красоток! Темноволосые, стройные, явно с отличной военной подготовкой девчули даже в защитном камуфляже смотрелись на все сто! А их непривычные русскому взору черты лица и ладные фигурки заставляли присутствующих в гостиной мужчин вновь и вновь возвращать свои взгляды к швейцаркам!
Сами же красотки, как подсказывала чуйка, при виде Романовых и своего будущего охраняемого объекта — великого принца Алексея — никаких положительных эмоций не испытывали, а ко всему происходящему относились с тоской и обреченностью. Но ничего, мы это обязательно исправим, как умеем, но чуть позже…
Формальности и взаимные представления тоже не заняли много времени, но даже пространные обещания царственного деда, мол, девушки обязательно полюбят Россию в качестве второй родины, а род Романовых всенепременно о них позаботится, не подняли девушкам настроения.
Когда наконец встреча «в верхах» закончилась, а представители банкиров и десяток милитаристски прикинутых красавиц покинули гостиную, меня тут же взяла в оборот царственная бабуля.
— Лешенька, мальчик мой, я только сейчас разглядела всю глубину твоего замысла! — запела она соловьем. — Это же такая экзотика! Пообещай мне, что, когда ты этих девочек в должной мере выдрессируешь, будешь одалживать мне хотя бы пяток для выхода в свет? Подружки мои обалдеют! Так каково будет твое положительное решение, внучок?
— Бабушка, ты же знаешь, для тебя — хоть звезду с неба!
— Какой хороший мальчик! — Коварная старушка была довольна моим ответом. — А сейчас, Лешенька, тебе необходимо позаботиться о внешнем виде этих своих замарашек. Скажи Людмиле Санне, чтоб провела девок по бутикам и приодела их с запасом. Вплоть до нижнего белья! А то они небось у себя в горах ничего слаще альпийских трав не едали, а их познания в моде ограничиваются качеством пошива камуфляжа и дизайном форменных ботинок!
Говорить бабуле, что швейцарцы вряд ли бы прислали нам совсем уж дремучих девах из высокогорных деревень, я посчитал излишним: Мария Федоровна понимала это лучше меня, особенно с учетом «требования» делиться хоть иногда пятком «замарашек», но не съязвить просто не могла. И я покорно кивнул.
— Конечно, бабушка! Но у меня будет уточнение.
— Внимательно!
— Поход по бутикам может затянуться, а Людмила Санна, как и все остальные, точно хотела бы увидеть анонсированное дедом формирование нового острова в составе Монако. Будет некрасиво лишать твою самую доверенную валькирию такого шоу.
— Ты абсолютно прав, Лешенька! — задумчиво протянула старушка. — Тогда пусть Любушка займется замарашками после шоу.
— Все передам, бабушка…
* * *
Всю дорогу до марины, где решил познакомиться со своими новыми охранницами поближе, я слушал возмущенное шипение этой самой доверенной валькирии:
— Алексей Саныч, при всем уважении, но вы о последствиях подумали? — хмурилась Людмила Александровна. — От этих иностранок вообще непонятно, чего ожидать! А если они за вами шпионить приставлены? И как я буду оставлять ваших сестер наедине с этими, прости господи, швейцарками? А дворцовые? Вот вы не видели, а я видела, как наши мальчики на этих… девочек посматривали! И довольно громко обсуждали не грудь и попы этих швейцарок, а другое их не менее значимое достоинство — отсутствие рядышком потенциальных тещ!
Если мы с Колей и Сашей только усмехнулись, то вот Прохор хохотнул, а Ванюша так и вообще натуральным образом заржал, не обращая ни на кого внимания.
— И вы туда же! — Валькирия не поддержала веселья Прохора и Ванюши. — Взрослые же люди! А где вы их селить собрались? Я костьми лягу, но к нам с девочками в Арсенал этих не пущу! Так они же еще и без знания русского! Или я ошибаюсь?
За меня ответил воспитатель:
— Людмила Санна, ты не поверишь, но я буквально позавчера Лешке все это слово в слово высказал! — улыбнулся он. — Алексей Саныч осознал и проникся, но отступать было уже поздно. Однако лично я в этой ситуации вижу огромный плюс: наши дворцовые на службу теперь будут сами проситься, а конкурс в подразделение подполковника Михеева будет столь высок, что может дойти до драк… прошу прощения, до внеуставных взаимоотношений.
— К бабке не ходи, Прохор Петрович! — кивнула расстроенная валькирия. — И мои девочки к этим иностранкам уже начали ревновать… Но ничего, я своих быстро взбодрю, а если не поможет, государыня их в чувство приведет…
На пирсе у яхты швейцарки были построены, и я еще раз решил на французском обрисовать им сложившуюся ситуацию:
— Девушки, повторять слова его императорского величества я не буду, пообещаю лишь одно: будете верно служить роду Романовых, и все у вас сложится наилучшим образом! Теперь немного о себе. Фамилия моя Романов, зовут Алексей. Но обращаться ко мне будете не «ваше высочество», а Алексей Александрович — именно так в России принято обращаться в доверительно-уважительном стиле. Скоро выучите. В СМИ про меня читали?
— Так точно, ваше высочество!
— Все врут! Я гораздо хуже! И вы очень скоро в этом убедитесь. Подчиняться напрямую будете господину Белобородову. — Я указал на слегка обалдевшего, но дисциплинированно сделавшего шаг вперед Прохора. — Зовут господина Белобородова Прохор Петрович, но пока называете его «ваше превосходительство». Господин Белобородов у нас практически женат — у него есть невеста, — и, если я замечу, что хоть кто-то из вас, красавицы, строит этому смелому и мужественному, но очень ранимому мужчине глазки… Огорчу!
— Так точно, ваше высочество!
А вот и первые едва заметные улыбки… Идем дальше.
Следом я представил братьев, затем Людмилу Александровну и уже последним — господина Кузьмина. Причем скрывать, что Ванюша является колдуном, не стал специально: пусть девчушки заранее боятся и выдумывают себе всякое!
Воспитательную часть решил провести в самом конце, для чего предложил трем самым подготовленным девушкам условно напасть на господина Белобородова и попытаться его задержать.
За поединком наблюдали не только собравшиеся на пирсе, но и моряки с яхты. А смотреть-то толком было не на что: девушки, привыкшие полагаться на свой чудовищный по прочности доспех, рукопашкой владели на довольно слабом уровне, но вот удары у них, в отличие от блоков, были поставлены на должном уровне! Прохор даже специально подставился под один из таких ударов, и я заметил, как воспитатель после него слегка поморщился от боли. И это абсолют! Значит, не обманули швейцарцы и прислали не только красивых, но и сильных девах! Хотя, в отличие от той полуголой фурии, на раз уложившей как-то ночью генерала Нарышкина с его дипкурьерами, мои будущие охранницы темпом владели не в достаточной степени…
Воспитателю тоже в какой-то момент стало все предельно понятно, и он решил заканчивать с танцульками — в промежутке нескольких секунд последовало три резких удара в солнечное сплетение, и его новые подчиненные посыпались на бетон, судорожно пытаясь вздохнуть.
Я не выдержал и, сделав строгое лицо, заявил на французском господину Белобородову:
— Ваше превосходительство! Кто совсем недавно заявлял, что со мной страшно уже в люди выйти? А сами беззащитных девушек бьете! И никаких угрызений совести, похоже, при этом не испытываете!
Прохора такой примитивной шуткой было не пронять — он вытянулся, состроил тупое выражение лица и щелкнул каблуками.
— Виноват, ваше высочество! — с заметным русским акцентом ответил он. — Я же любя!
Тут же раздался бубнеж Ванюши Кузьмина на французском, мол, к его превосходительству не может быть никаких претензий по нескольким причинам: девушки живы, не поломаны в разных интересных местах, и их красивым личикам Прохор Петрович ущерба не нанес, а значит, и поступил он как настоящий джентльмен. Коля с Сашей и Людмила Александровна с колдуном были абсолютно согласны, а мои обвинения дружно признали наглым поклепом и циничной подменой понятий.
