Паркуюсь возле подъезда, глушу двигатель. В салоне повисает тишина, которая кажется слишком громкой.

— Артём, — произносит Карина, и в её голосе звучит неуверенность. — А что, если мы поторопились? Может, стоило сначала просто поговорить, разобраться во всём спокойно, а не…

Поворачиваюсь к ней всем телом, перебивая:

— А что «не»?

— Не бросаться сразу друг другу в объятия.

Смотрю на неё. На растрёпанные волосы, на губы, которые она нервно кусает, на руки, сжатые в замок на коленях. На самую красивую женщину, которую я знаю, которая почему-то сомневается в том, что между нами происходит.

— Карина, — говорю медленно, — мы много переписывались. Узнали друг друга лучше, чем я знал людей, с которыми жил годами. Потом встречались, и каждая встреча была как… как глоток воздуха после долгого плавания под водой.

Она слушает, не отводя взгляда.

— Потом всё можно было бы решить за полчаса нормального разговора, если бы не моя дурацкая гордость. — Протягиваю руку, касаюсь её щеки. — Так что нет, мы не торопимся. Мы просто перестали тратить время на глупости.

Карина закрывает глаза, прижимается к моей ладони.

— Я боюсь, — шепчет она.

— Чего?

— Что всё это окажется сном. Что проснусь завтра и пойму, что ты так и не приехал в аэропорт.

Наклоняюсь к ней через центральную консоль, целую в лоб, потом в нос, потом осторожно касаюсь губами её губ.

— Не сон, — говорю, не отстраняясь. — Самая настоящая реальность.

— Докажи.

Улыбаюсь, выхожу из машины, обхожу её и открываю дверцу с пассажирской стороны. Карина смотрит на мою протянутую руку, потом на моё лицо.

— Доказательство номер один, — говорю я. — Во сне я бы не был таким джентльменом.

Она смеётся и берёт меня за руку.

Поднимаемся в лифте, и я чувствую, как напряжение между нами нарастает с каждым этажом. Карина стоит рядом, но не касается меня, только её дыхание становится чуть учащённым.

Открываю дверь квартиры, пропускаю её вперёд. Она делает несколько шагов в прихожую, оглядывается.

— Больше, чем я представляла, — говорит она.

— Разочарована?

— Наоборот.

Закрываю дверь на замок, вешаю ключи на крючок. Когда поворачиваюсь, Карина стоит посреди коридора и смотрит на меня с выражением, которое заставляет кровь стучать в висках.

— Экскурсия потом? — спрашиваю.

— Потом, — соглашается она.

Делаю шаг к ней. Ещё один. Она не двигается с места, только следит за мной взглядом. Когда оказываюсь достаточно близко, чтобы почувствовать тепло её тела, поднимаю руки и медленно снимаю с неё куртку.

— Доказательство номер два, — говорю, бросая куртку на стул. — Во сне я бы не нервничал.

— Ты нервничаешь? — шепчет она.

В ответ беру её руку и прикладываю к своей груди, туда, где сердце бьётся так, словно хочет вырваться наружу.

— Чувствуешь?

Её глаза расширяются.

— Чувствую.

Наклоняюсь, целую её медленно, глубоко, чувствуя, как её тело расслабляется и прижимается к моему. Руки сами находят её талию, притягивают ближе.

Когда мы отрываемся друг от друга, Карина смотрит на меня затуманенным взглядом.

— Доказательство номер три? — спрашивает она.

Не отвечаю словами. Подхватываю её на руки, как мечтал сделать в аэропорту, и несу к спальне.

— Доказательство номер три, — говорю, переступая порог, — ты сейчас увидишь сама.

АРТЁМ

Осторожно опускаю Карину на ноги возле кровати. Она стоит так близко, что я чувствую тепло её тела, слышу, как участилось её дыхание. В полумраке спальни её глаза кажутся почти чёрными, зрачки расширены от волнения.

— Артём, — шепчет она, и в её голосе звучит что-то, что заставляет меня замереть.

— Что?

— Помнишь ту ночь? Когда мы переписывались, и я… — Она останавливается, краснея.

Конечно, помню. Как можно забыть те слова, которые она писала мне на ночь глядя, когда я забылся и поддался страсти. Как она признавалась в своих желаниях, думая обо мне.

— Помню, — говорю хриплым голосом.

— Тогда ты знаешь, что я хочу.

Протягиваю руку, касаюсь края её свитера. Она не отстраняется, только наклоняет голову. Медленно поднимаю ткань, и она поднимает руки, позволяя мне стянуть свитер через голову.

Выдыхаю, когда вижу её в одном только кружевном лифчике. Она потрясающе красива: каждая линия, каждый изгиб идеальны.

— Твоя очередь, — говорит она, касаясь пуговиц моей рубашки.

Позволяю ей расстегнуть их одну за другой, чувствуя, как её пальцы дрожат от волнения. Когда рубашка падает на пол, Карина прикладывает ладони к моей груди, и я чуть не стону от этого прикосновения.

— Ты помнишь, что я тебе писала той ночью? — спрашивает она, глядя мне в глаза.

— Каждое слово.

— Тогда ты знаешь, что я хочу показать тебе.

Сердце пропускает удар. Она говорит о том сообщении, которое заставило меня едва не сойти с ума от желания. О том, как она мечтала обо мне.

— Карина…

— Я хочу, чтобы ты видел. Хочу, чтобы всё, о чём мы мечтали той ночью, стало реальностью.

Сажусь на край кровати, притягиваю её к себе за талию. Она стоит между моих ног, и я медленно расстёгиваю пуговицу на её джинсах.

— Ты уверена? — спрашиваю, хотя сам едва сдерживаюсь.

В ответ она наклоняется и целует меня так страстно, что у меня кружится голова. Когда мы отрываемся друг от друга, в её глазах горит решимость.

— Абсолютно.

Помогаю ей избавиться от джинсов, и когда она остаётся в одном белье, не могу оторвать взгляда. Она ложится на кровать, откидывая голову на подушки.

— Смотри, — шепчет она и медленно скользит рукой по своему телу, точно так же, как намекала в том сообщении.

Наблюдаю, как её пальцы чертят невидимые узоры на коже, как она прикрывает глаза от удовольствия. Дыхание сбивается, когда понимаю, что все мои фантазии блекнут рядом с реальностью.

— Карина, — говорю севшим голосом, — той ночью я тоже…

— Знаю, — прерывает она, открывая глаза. — Я чувствовала это даже через экран телефона.

Не выдерживаю, наклоняюсь к ней, целую, одновременно мягко убирая её руку.

— Теперь это моя привилегия, — шепчу ей на ухо.

Она вздрагивает, когда я касаюсь её кожи, и тихо стонет. Но через несколько мгновений останавливаю её прямо на краю блаженства, и она смотрит на меня с вопросом в глазах.

— Вместе, — объясняю я, потянувшись к тумбочке. — Всё остальное — вместе.

Достаю один из своих пилотских галстуков. Карина следит за моими движениями, и в её взгляде появляется понимание.

— Доверяешь мне? — спрашиваю.

— Полностью.

Беру её руки, медленно обвязываю запястья мягким шёлком галстука. Она не сопротивляется, только смотрит на меня с таким доверием, что сердце сжимается от нежности.

— Теперь ты моя, — говорю, склоняясь к ней. — Полностью моя.

— С самой первой минуты, как только увидела тебя, — шепчет она в ответ. — Просто теперь ты это знаешь.

Её слова зажигают во мне что-то первобытное, жадное. Наклоняюсь к её связанным рукам, целую каждое запястье, чувствуя, как учащается её пульс под моими губами.

— Значит, моя, — повторяю и медленно скольжу поцелуями вниз по её руке, к плечу, к ключице.

Карина выгибается подо мной, и я понимаю, что больше не могу ждать. Освобождаю её от остатков белья, любуюсь каждой линией её тела в мягком свете спальни. Она восхитительна, и это не просто внешняя красота, а та особенная притягательность, которая исходит изнутри, от её души, от её доверия ко мне.

— Ты не представляешь, — говорю, касаясь её лица, — как долго я этого хотел.

— Представляю, — отвечает она чуть задыхаясь. — Потому что я хотела того же.

Избавляюсь от остатков одежды, но когда ложусь рядом с ней, не спешу. Изучаю каждую реакцию, каждый вздох, каждое движение её тела. Хочу запомнить всё… как она закусывает губу, когда я целую её шею, как её пальцы сжимаются до белых костяшек в шёлковых путах, как она шепчет моё имя, когда наслаждение становится почти невыносимым.