— Я… — Девушку лихо трясло, а ее тонкий дрожащий пальчик указывал вглубь одной из лачуг. — Я не могу туда смотреть, скажи, что у меня глюки.

— Да что там, черт побери, такое? — Раздраженно ответил я и рывком заглянул внутрь.

Обычная лачуга, коих здесь немало. Темно, ужасно воняет, что ее так напугало?

— Что тут? — Выглянул я.

— Посмотри, посмотри под тряпками.

Я откинул ткань в сторону и… Боже. Деревянная решетка, закрывающая глубокую яму, доверху набитую телами. На тех лицах, что мне удалось разглядеть, застыли ужасающие гримасы. Это были тела людей, и их было много… Обычных людей. Наших, чёрт побери людей, с Земли! Вот чьё было снаряжение.

Мне моментально сделалось плохо. Позыв я сдержал в себе, но из лачуги вылетел пулей, нужен был вдох свежего воздуха. Стало понятно, куда они дели трупы. Черт, черт…

— Они их, похоже, едят… — Голос Кати был тихим и ровным, но ее беспокойство выдавала неконтролируемая дрожь.

— Кать, никому ни слова про это место, договор? — Нашел я в себе силы сказать это так твердо и убедительно, как мог.

— Поняла… — Кивнула она. — Что ты сделаешь?

— Мне нужно пятнадцать минут. Никого сюда не впускай. Сделаешь? — Спросил я ее настойчиво.

— Да, но, что ты задумал?

— Мне нужно кое-что проверить. — Ответил я и вернулся внутрь.

Следующие пятнадцать минут растянулись в целую вечность. Да, я перебирал мертвецов. Поднимал по одному, смотрел в лицо, складывал обратно. Тех, кто не был женщиной, не трогал. Надеюсь, почившие, глядя на меня с неба, простят мне это занятие, ведь я должен был убедиться. Я должен НЕ найти ее здесь. И ее здесь не оказалось. Во славу, вопреки, черт его знает, почему.

Вернув все в первоначальное состояние, я забросал яму тряпками, накрыл деревянной решеткой, мрачно взглянул на Катю, сходил к тем кучам, что складывал ранее и перенес их внутрь мертвецкой, забив ее наполовину.

— Спасибо. — Сказал я девушке, все еще стоящей на страже входа.

— Клянусь, я не хочу знать, что ты делал. — Ее передернуло, словно съела кислый лимон.

— И не надо. Скажи всем, пусть вонючие тряпки забивают сюда. А мне нужно подышать.

— А с телами мелких что делаем?

— Если хватит места — их тоже сюда. Всяко лучше, чем они будут гнить на земле.

— Ты, часом, не решил тут остаться? — Как бы невзначай спросила девушка, совершенно не акцентируя внимания на этом вопросе.

— Я пока ничего не придумал, и как упоминал ранее, у нас демократия. Обсуждать будем вечером, но эту ночь проведем в лагере.

Несколькими часами позже, когда вся группа отчиталась о том, что местность обыскана, все что по их мнению было ценного они снесли в большой шатер, а трупы и вонючие подстилки забили в указанную Катей лачугу, мы смогли выдохнуть. Работы было много, была она тяжелая, но так лучше, чем ночевать посреди побоища.

Для сна мы приготовили четыре лачуги, решив все же сохранять определенную социальную дистанцию и не спать вповалку, но и одновременно с этим не шибко распыляли силы на подготовку индивидуальных апартаментов. Распределились так: Борис в одной лачуге с Димой, в лазарете Антон, Женя и Варя, Катя единолично решила спать сегодня одна, а я, так вышло, должен был разделить лачугу с Антоном, но тот наотрез отказался покидать Женю. А та, в свою очередь, заявила, что должна быть рядом с Варей и при ухудшении состояния воздействовать на ногу своей лечебной магией. В общем, обсуждение грядущей ночи вышло сумбурным, но кое-как распределились, и то ладно.

— Марк, у нее жар. Температура уже, как мне кажется, перевалила за тридцать девять. — Сказала Женя, когда я пришел проведать раненую ближе к сумеркам.

— Что это значит? — Спросил я и напрягся, прикрывая за собой шторку из кожи.

Девушка вытерла лоб ладонью, помедлила с ответом. Смотрела она не на меня, а на лицо Вари, искаженное болезненным румянцем. Дыхание ее было частым, поверхностным, с вырывающимися хрипами и свистом на каждом вдохе.

— Она борется. — Неоднозначно сказала Женя. — И пока проигрывает. Инфекция, как я и говорила. — Женя отодвинула край мантии, прикрывающий рану, и вид был ужасающим. Рана вспухла, вокруг бедра синевой расползались синяки и какие-то узелки из вен.

— Есть идеи? — Присел я на корточки рядом.

— Магия не помогает очистить ее организм. Зелья, которые я вливала и ей в рот и на рану, тоже не помогают. По крайней мере, никакого волшебства и чудесного исцеления не случилось, но думаю, она жива до сих пор только потому, что мы предприняли максимум, который нам доступен.

Женя, наконец, подняла на меня глаза. Они не выражали ничего, кроме усталости.

— Ты хочешь сказать… — Я зажмурился от мысли.

— Пока нет. Но, без антибиотиков широкого спектра, без хотя бы цефалоспоринов, хотя бы чего-то похожего, она умрет, не встретив рассвет. Лихорадка сожжет ее изнутри.

Твою ж мать…

— Антибиотиков в магазине нет. — Констатировал я факт, проверив соответствующую вкладку. Только зелья.

— В магазине — нет. — Вдруг повторила за мной Женя, но иначе расставила акценты. — Но посмотри вокруг, мир чужой, но раз есть инфекции, значит, должны быть и средства против них?

— Предлагаешь поискать? — Спросил я, не до конца понимая, как мы изготовим лекарство в текущих условиях.

— Алкалоиды, фитонциды… — Женя провела рукой по горячему лбу Вари, посмотрела на свою ладонь, задумалась, и продолжила. — У нас есть навыки и мы же видели, что растения можно идентифицировать. Нужно проверять все, и искать свойства. Что угодно, где есть «антисептическое, противовоспалительное, жаропонижающее».

— Понял. Нужно искать. Растения, грибы, мох и лишайники, да? — Судорожно начал я вспоминать всё, что когда-то отложилось в памяти.

Как-то ведь наши предки справлялись? Перерабатывали дикорастущие сорняки в лекарственные препараты. А значит и мы сможем.

— Да. Я смогу сделать вытяжку, и надеюсь, это поможет. Но это еще не все.

— Слушаю. — Кивнул я.

— Начать надо с малого, сбить температуру, дать организму передышку. Нужна чистая вода, много воды, нужна ткань. Это то, что нужно сделать немедленно.

— Понял, добудем. Что еще?

— В идеале, можжевельник и кора ивы.

— Ничего себе набор. Что за зелье ты собралась сварить?

— Никакого зелья, это салициловая кислота. Или какой-то ее аналог. Для того, чтобы она пропотела и сбить температуру.

— Понял. Что-то еще?

— Да… — Шумно выдохнула девушка. — Местный антисептик для раны. Что-то сильное и жгучее, что выжжет гной. — И вновь опустила ладонь на лоб Вари.

— У нас есть время? Нет, я не к тому, что будем сопли жевать, но просто…

— Немножко. Воду чем скорее, тем лучше, а остальное потерпит до утра. Но потом может быть уже просто поздно, Марк, процесс пойдет по нарастающей. И, я вас умоляю, если соберетесь в лес, будьте осторожны. Я не смогу лечить всех.

Я молча кивнул, уже прокручивая в голове план. Еще немного солнечного света у нас есть, значит, нужно начинать сейчас же. Бродить в сумерках смерти подобно, а значит, надо торопиться.

Пусть это был и призрачный шанс, но он был. А еще я заметил нехорошую тенденцию от системы и всего этого испытания целиком. Сколько решений на грани добра и зла я принял за последние сутки? Не счесть. Продолжу в том же ритме, к концу, если повезет выжить, я сам себя не узнаю.

— Все плохо, да? — Из тягостных раздумий меня выдернула Катя, поджидавшая меня снаружи.

— Подслушиваешь? — Шикнул я на нее злобно.

— Конечно. — Кивнула она и улыбнулась. — Что будешь делать?

— А ты как думаешь? — Ответил вопросом на вопрос я.

— Ну, ты определенно попытаешься поступить правильно, собрать людей на поиски перечисленных растений, чтобы иметь крохотную надежду на то, что она выживет. — Кивком в сторону лачуги указала Катя.

— К чему ты клонишь? У меня нет времени выслушивать тебя сейчас. — Раздражался я все сильнее.

Катя вынула кинжал, покрутила его в пальцах, многозначительно на меня посмотрела.