Ну а позднее, когда электростанция заработала в срок, этим юношей назначенный, к его «советам» Александр стал относиться исключительно внимательно. Не все, что он говорил, все же имело смысл сразу принимать на веру, и уж тем более не стоило все это тут же воплощать — но вот тщательно обдумать высказанные им идеи явно следовало. Так же идея про электричество с рек: Россия на импорт угля из Англии и Германии в год тратила почти тридцать миллионов рублей, и треть этой суммы выплачивалась предприятиями Петербурга, который полностью обеспечивался как раз углем из Англии. Сорок пять миллионов пудов столица этого угля потребляла — и угля столице все равно не хватало, оттого и цены держались столь высокими. А сколько там Волков говорил, электричество заместить сможет? Киловатт-час — это восемь фунтов угля, пять киловатт-часов — уже пуд. Пятьсот тысяч киловатт — это сто тысяч пудов… в час, а значит, эти станции всего дней за двадцать весь импорт угля покроют. За два месяца — весь импорт страны, за год, получается, и всю российскую добычу угля более чем удвоят, если по киловаттам считать. А ведь этот сиротинушка говорил, что потребность в электричестве будет лишь расти с огромной скоростью. И продать все это электричество, да еще по назначенным им ценам, будет исключительно просто — конечно, при таких ценах окупить станции получится очень не быстро, но если промышленность вместо дорогого угля на дешевое электричество пересаживаться станет, но это какие же выгоды Державе-то получатся! Конечно, электричество это — совсем не уголь, его по стране не развести вагонами, но этот хитроумный парень уже придумал, как его и на месте почти употребить с огромной пользой…
Правда, и цена электричества — если ее не в одних деньгах считать — может оказаться… слишком уж высокой. Но ведь есть уже в стране люди, которые такую цену сумеют обуздать! Император еще раз эту мысль обдумал и, вызвав адъютанта, распорядился пригласить к нему господина фон Плеве: сиротинушка не просто же так настойчиво рекомендовал именно его расспросить поподробнее…
Само по себе электричество — это очень модно и прогрессивно, и электрический свет начал быстро распространяться по стране. Особенно быстро это пошло после того, как на Ростовском электроламповом заводе был налажен выпуск ламп «уличного освещения» мощностью в двести пятьдесят ватт (со специальным «русским одновершковым» — а на самом деле сорокапятимиллиметровым — цоколем), в которых «для пущей яркости» на вольфрамовую нить еще напылялся порошок из окиси тория с небольшой добавкой окиси церия. Но «поступь» все же определялась не тем, что лампочки эти хорошо даже улицы освещали, а тем, что такое освещение получалось в разы дешевле любого ранее применяемого. Саша с большим удивлением узнал, что «раньше» то же «Общество Электрического Освещения» в Москве на самом деле «розничную цену» установило более чем в тридцать копеек на киловатт, и в Петербурге барыги, собиравшиеся что-то аналогичное учредить, тоже примерно такие же цены в свой проект закладывали. Но в столице уже император их послал в заданном направлении, после того как сам «товарищем» в постройке ГЭС стал, а вот в Москве его «совершенно неконкурентная цена» просто нокаутировала всех, даже потенциальных, конкурентов.
А еще благополучно обанкротилась в России германская компания «Сименс и Гальске», и теперь, как с ехидной внутренней усмешкой подумал Валерий Кимович, это название во всем мире скоро вообще забудут: в Германии-то компания с бешеной скоростью проигрывала компании AEG, руководимой Доливо-Добровольским, и не обанкротилась к концу века лишь благодаря просто невероятным прибылям, получаемым из России. Ну а сейчас никаких прибылей у нее уже не будет: к немцам насчет «электросвета» в России теперь никто не обращался, а в Богородицке и в Туле два «офиса» компании Розанова занимались тем, что по всей стране и в Европе выискивали инженеров на новые должности: заказов на электростанции в компанию посыпалось столько, что пришлось с бешеной скоростью строить новый генераторный завод и сильно расширять Калужский завод уже турбинный.
Генераторный завод строился в Симбирске, причем строился одновременно с ранее обещанной ГЭС — но компания на эти две стройки вообще ни копейки из своих доходов не тратила: на постройку ГЭС учрежденная там (при очень деятельной помощи губернатора) контора «Электрострой» деньги собрала с населения, продавая «электрические облигации», которые через два года должны были приниматься в качестве платы за будущее электричество, причем со скидкой в пятьдесят процентов. И в этом небольшом городишке с сорока тысячами жителей удалось буквально на две недели собрать больше полумиллиона рублей. А на завод уже генераторный средства взяли из «авансов», выданных властями других городов, страстно желающих к «свету цивилизации» приобщиться. И в качестве авансов денег набрали столько, что на несколько заводов таких их хватило бы. Но завод строился лишь один, а на остальные деньги в городах-заказчиках поднимались корпуса будущих электростанций. А фокус заключался в том, что несмотря на то, что здания эти строились по факту «на деньги заказчика», все электростанции после постройки становились полной собственностью компании Розанова: «аванс» брался не на строительство, а на последующую «бесплатную» установку потребителям электросчетчиков…
Но электричество, хотя и само по себе приносит людям большую пользу, куда как больше пользы оно приносит, будучи преобразованным в алюминий. Потому что алюминий — металл очень легкий и (при определенных условиях) довольно прочный, и из него можно сделать много исключительно полезных вещей. А так как в компании уже имелось свое производство подшипников…
Как устроен «пьяный подшипник», Валерий Кимович знал прекрасно, и уже в январе девяносто восьмого на рудники и в шахты компании начали массово поставляться немудреные машинки с алюминиевыми корпусами: перфораторы, с помощью которых производительность шахтера сразу поднималась раз в семь. Но поднималась она так все же пока что не везде: к перфоратору мало что электричество должно прилагаться, но и провода, по которым электричество от генератора в шахту попадает. А с проводами было все же пока довольно грустно, хотя все же куда как лучше, чем каких-нибудь два года назад: Андрей все же смог придумать недорогой (относительно недорогой) способ производства химикалия, описание которого ему Саша нашел во французском журнале середины тридцатых годов. И уже небольшая фабрика приступила к выпуску полихлорвинила, просто пока еще фабрика лишь начинала это самое производство и большая часть производимого уходила на изоляцию для «осветительных» проводов.
Андрей относительно производства полихлорвинила был вполне оптимистичен: установка, уже работающая на этой фабрике, могла в сутки производить до трех тонн продукта, а производила в десять раз меньше лишь потому, что рабочих там не хватало. Но при начавшим обучение химиков Рязанском химико-технологическом институте с октября заработал шестимесячный курс «химиков-техников» для выпускников реальных училищ, и уже в мае там должно было обучение закончить сразу три десятка «будущих специалистов» — что, по прикидкам Андрея, должно было установку персоналом все же обеспечить. Но это лишь «в скором будущем», тем не менее уже две шахты (одна рудная и одна угольная) «продемонстрировали прогресс» и на заводе в Липецке выпуск металла удалось немного нарастить. Совсем немного, все же действующие печи и без того на пределе работали, но все же кое-что получилось изготовить «сверх плана».
Жаль, что лишь «кое-что»: выпуск автомобилей (легковых) в Богородицке вырос до полусотни в сутки, а на моторном заводе все же наладили производство моторов жидкостного охлаждения (четырехцилиндровых, на сорок «лошадок») — и под эти моторы группа инженеров начала проектировать и новый автомобиль. Грузовой, и проект шел под кодовым названием «две телеги»: грузовик проектировался для перевозки полутора тонн грузов, то есть как раз на «две стандартных телеги». А вот где этот грузовик выпускать, было пока не совсем ясно: завод-то выстроить недолго, а вот откуда для завода возьмется металл…
