Приехал он, застав друга в состоянии глубоких раздумий, в которые Александр Алексеевич впал после обстоятельного разговора с навестившим его отцом Киприаном, поэтому Саша, буквально «не приходя в сознание», поинтересовался:
— Предложить мы можем что угодно, но для того, чтобы предлагать лучшее по сравнению с другими, было бы неплохо знать, что эти другие предложить хотят.
— Общество просит концессию на освещение Москвы электричеством, на пятьдесят лет, и готово вроде бы выстроить станцию на три с лишним тысячи киловатт.
— И мы можем, делов-то куча…
— Они говорят, что через три года такую выстроят, или даже через два.
— И ты то же говори, только… станцию в тысячу двести киловатт мы уже к Рождеству запустим.
— Это как? Там же понадобится уже четыре станции выстроить таких, как в Богородицке.
— Это так: инженеры наши взяли котел со списанного паровоза и к нему приделали турбину паровую с генератором на тысячу двести киловатт. И мне сказали, что уже купили еще с десяток списываемых паровозов, а турбин нужных они по штуке в два месяца сделать смогут. А генераторы… они уже по такому генератору каждую неделю могут выделывать. Так что можешь смело ответить Сергею Александровичу, что мы до лета четыре тысячи восемьсот киловатт запустить можем… то есть точно запустим, просто еще я не решил, где их размешать будем. То есть одну так точно в Липецке, а вот прочие… Еще у тебя вопросы остались?
— Да, один. Как ты смотришь на идею в Москве такой же трамвай запустить, как у тебя в поместье?
— Если тебе так хочется, то запускай. Только знаешь что, ты ко мне лучше на той неделе зайди, в воскресенье как раз, я тебе на бумажке напишу, кто что делать будет, хорошо?
Отец Киприан оказался, вопреки Сашиным ожиданиям, довольно субтильным мужчиной сильно за шестьдесят, но носящим на рясе солдатский Георгиевский крест. И, увидев заинтересованный взгляд собеседника, с видимой гордостью пояснил:
— Это меня в Севастополе наградили. Хотели Святого Георгия дать, но я-то и там в служении своем отнюдь не мирским радостям предавался. А как офицера на батарее ранили, пришлось мне командование ей принять: сам-то я из дворян, батюшка мой тоже батареей командовал, я по молодости лет от него и опыт какой перенял… И супостата солдаты-пушкари там изрядно положили, но офицерский орден нам, слугам Господним, принимать недостойно, ибо иные у нас и служба, и паства…
— Я у вас вот что спросить хотел: мне один мой сотрудник сказал, что вы ему грехи некоторые отпустили…
— Да помилуй Бог! Грех его был невелик… я вообще такое грехом не считаю, ибо защита Отечества своего, друзей своих и иных соплеменников от ворогов гнуснейших есть первая обязанность любого человека православного. Разве вы можете считать грехом то, что солдаты, грудью Державу защищающие, делают? Не грех сие, а лишь доблести и мужества духа проявление.
— Но солдаты-то на войне…
— Вы, юноша, как мне ваши люди сказывали, не хуже иных знаете, что войны сильно разными бывают, и войны подлые, тайные — они от защитников Отечества куда как большего мужества требуют. И поддержать их души в войне такой — первейшая обязанность Церкви. Я знаю, иные и думают иначе, но… В бытность мои участником Священной дружины и мне приходилось во имя спасения душ заблудших грех на себя брать…
В дальнейшем разговоре Саша узнал очень много интересного относительно нынешнего «народного менталитета», а заодно и некоторых «недостаточно раскрытых историками» моментов истории Российской. И разобрался, наконец, в некоторых особенностях менталитета современных русских мужиков. Совершенно непонятного людям двадцать первого века, да и, пожалуй, людям большей части века двадцатого…
Так что Андрей к Саше в вопросами об электричестве пристал, когда Валерий Кимович старался хоть как-то «склеить треснувшие шаблоны», и результаты этого оказались весьма неожиданными. В первую очередь неожиданными для Александра Волкова, хотя и большая часть инженеров-энергетиков компании были… несколько обескуражены. Впрочем, такими они оставались очень недолго и за работу принялись с новыми силами — тем более, что и «новых сил» в плане численности работающих над возникшими задачами стало заметно больше: Андрей на самом деле через свой «студенческий клуб» на работу в компании привлек почти два десятка новых инженеров (причем не только выпускников московских институтов).
А ведь Сергей Александровчи задал Андрею не абстрактный, а вполне конкретный вопрос, и вопрос этот был вызван тем, что в какой-то в общем-то провинциальной Туле электрического освещения уже было больше, чем в древней столице, да и дом самого Андрея очень сильно выделялся, так что Великому князю пришла в голову простая мысль: если эти тульские студенты за год с небольшим в провинциальной, с какой стороны не посмотри, Туле электричества обеспечили больше, чем его во всей Москве было, то если их в историческую столицу России пригласить, то здесь они куда как больше сделать смогут. И — быстрее, чем хитро…умные купцы, за десять лет поставившие в городе всего четыре машины, а теперь вымогающие монопольную концессию аж на полвека. А когда Андрей Розанов на вопрос императорского брата ответил, что да, его компания всего за полгода сделает больше, чем иные обещали сделать за три года, то концессия, причем на куда как более скромных условиях ушла тулякам. То есть условия-то были — когда их внимательно в конце концов изучил Александр Алексеевич — вообще беспрецедентными: компания получала право прокладки «электрических линий» практически в любом месте города, имела права раскапывать любые улицы для прокладки кабельных линий и ставить столбы с проводами тоже почти в любом месте города «на занятых капитальными строениями иных владельцев». И выкупать землю в городе (и вообще по всей территории губернии) для постройки новых станций, причем если «места» были от строений свободны и не являлись чьей-то собственностью, то цены на землю были вообще копеечными, ну а если компания приобретала уже имеющиеся строения, то могла их сносить и строить на этом месте вообще что угодно. Но, что больше всего удивило Валерия Кимовича, так это право «вблизи выстроенных электростанций» и жилые дома ставить', правда только «для проживания работников компании». И в концессии «близь» вообще никак не конкретизировалась!
Ну и красивым бантиком стало то, что «при необходимости прокладки питающих линий или постройки иных средств обеспечения электрических станций на местах существующих владений городские власти обеспечивают принудительный выкуп таковых». И пока Саша не дочитал до этого места, он с трудом подавлял в себе желание «старого друга» поколотить больно, а затем концессию как-то отменить. Но последний пункт ему так понравился, что он лично бросился и некоторые другие пожелания Сергея Александровича выполнять. Точнее, все же осуществить одну давно лелеемую мечту, но если раньше она казалась ему пустой блажью, то теперь ее осуществление могло очень сильно приблизить и время исполнения и прочих желаний уже Валерия Кимовича. Понятно, что «точно воспроизвести» свою «машину из будущего» он не мог, но сделать что-то довольно близкое, по крайней мере по комфорту, было возможно. Тем более, что приличная часть нужных для постройки автомобиля компонент уже в каком-то виде предприятиями компании выпускались в далеко не единичных экземплярах…
Во всем этом имелась одна не очень приятная деталь: мегаваттная электростанция-то делалась для установки ее в Липецке и там, на Липецких заводах компании уже многое делалось «под будущую электрификацию», однако на спешно собранном совещании инженеры пришли к выводу, что «наиболее критические участки» можно будет обеспечить энергией «иными способами» и вчерне даже наметили, как именно. Ну а то, что «менее важные проекты» будут отложены до следующего лета, никто катастрофой не счел, включая и самого Сашу.
Поэтому он в последних числах сентября лично отправился в Москву на предмет подписания договора уже на строительства станции в «департаменте благосостояния города». Сам он с Сергеем Александровичем не встречался за ненадобностью: царский брат для согласования «технических деталей» выделил специальных людей, все же с проблематикой знакомых — и в ходе обсуждения с ними всех деталей Саша сообразил, что «все не так плохо», после чего в состоянии совершенно спокойном вернулся с подписанным договором о предоставлении компании места под постройку электростанции на Раушской набережной: там пока ничего, кроме нескольких сараюшек (да и то «незаконно построенных») и не было и московские чиновники сами это место для обустройства станции предложили. А спустя неделю в Москву «с группой товарищей» помчался Федор Саввич: Саша ему нарисовал что-то, напоминающее здание ГЭС-1 (очень примерно напоминающее) и теперь руководителю всех строительных подразделений компании нужно было «до морозов» поставить там хотя бы фундамент будущей электростанции.
