«Промышленная империя» Андрея Розанова росла как на дрожжах, но Саше это даже не очень и интересно было. То есть новые заводы — это, конечно, неплохо, они новые — и довольно заметные — деньги прекрасно зарабатывают. Однако деньгами питаться в принципе вредно: там и целлюлоза, организмом не усваиваемая, и красители химические (и очень для человека неполезные) — а вот питательных веществ в деньгах и вовсе нет. Но очень много людей, уже работающих для получения компанией денег, в таковых весьма нуждались — и поэтому земли, закупленные для «получения дешевой руды», были использованы и для получения хлеба насущного. И неплохо так использованы: десять тысяч десятин липецкой земли были засеяны пшеницей. И на ту непростую работу потребовалось вывести в поля всего шестьдесят тракторов. То есть чтобы поля вспахать и засеять, но сами-то трактора не пашут и не сеют, они только могут таскать по полям плуги и сеялки.
Плуги (причем какой-то «очень современной конструкции») на заводе изготовили самостоятельно (проигнорировав возможные «авторские права»), а с сеялками так не получилось, и были закуплены сеялки французские. Конные, а для тракторов их уже на заводе «объединили» по четыре штуки в единую, пригодную для использования с трактором, конструкцию — но все равно на сев, кроме трактористов, пришлось и мужиков с руками, растущими из нужных мест, нанять. Потому что Франция — это, конечно, технологически вполне себе передовая держава… вот только чтобы эти сеялки правильно работали, требовалось, чтобы над бункером стоял мужик с метелкой и зерно в этом бункере постоянно разравнивал. Инженеры заводские сразу же предложили четыре разных «дополнительных механизма», выполняющих эту несложную работенку, но времени на их изготовление уже не оставалось. А французы, сеялку эту придумавшие, «разумно» предположили, что мужик с метлой окажется много дешевле механической приблуды. У Саши мнение по этому поводу было иное — но вовсе не потому, что он, скажем, арифметику лучше французов знал. Действительно, мужик был гораздо дешевле — но только если засеваемые поля будут размером гектаров в пять или десять. А когда засеваются уже сотни и тысячи гектаров, то мужику там много и более производительной работенки можно найти.
И ведь найдут — но лишь в следующем году: по предложению «группы товарищей» компания приступила к строительству «Завода сельскохозяйственных машин» в Одоеве. То есть предложение поступило от Одоевского Дворянского собрания, причем инициатором его выступил техник Головин с Богородицкого велосипедного завода, сын одного из Одоевских помещиков. И предложение выглядело вполне обоснованно: в Одоеве компания уже один небольшой завод строила, для чего выкупила и перезапустила небольшой кирпичный заводик, но та стройка уже подходила к концу, а останавливать завод кирпичный было бы неправильно…
Строящийся заводик там появился по инициативе Андрея: в Одоевском уезде было много неплохих яблоневых садов, но яблоки особого спроса не находили (а потому в сезон вообще копейки стоили). А Андрей в каком-то иностранном журнале вычитал про «выдающее достижение американского промышленника Уэлша» и решил, что будет неплохо и в России заняться производством консервированного сока. А так как предстоящие затраты выглядели более чем скромно, то он даже Сашу к этому привлекать не стал, пропустив разработку всех процессов через свой «студенческий клуб». И вполне себе в работе преуспел, так что теперь сразу полторы дюжины студентов «зарабатывали себе на красивую жизнь», занимаясь наладкой закупленного (главным образом уже в Бельгии) оборудования. Ну и почти сотня мужиков из окрестных сел тоже там не простаивали, а студентов пришлось к работе привлечь потому, что вся «документация» была на французском, и мужики ее изучить, понятное дело, ни малейшей возможности не имели.
Правда, в результате стройки мог заметно поменяться и состав одоевского населения, причем в сторону «резкого сокращения образованных слоев»: ученицы Одоевской женской гимназии (между прочим, самой первой в Тульской губернии) тоже в переводу документации активно привлекались, а совместная работа молодых девиц и совершенно не старых московских студентов приводила к полностью предсказуемым результатам. Но если в городе еще парочку современных заводов выстроить…
Правда, у Одоева был один заметный недостаток: транспортная недоступность. В смысле, дороги-то в городе были, но обычные, грунтовые — и, как в России и заведено, в распутицу малопроходимые. Но в России же строительство, допустим, узкоколейных железных дорог «местного значения» в МПС согласовывать не требовалось, их было вполне достаточно в губернии утвердить или, если дорога планировалась в пределах одного уезда, в самом уезде. Правда, двадцать с небольшим верст от деревни Суворова частично проходили вообще по территории Калужской губернии, но там путь полностью помешался во «владельческих землях помещика Волкова», а что на своей земле помещик строит, вообще никого не касалось. То есть если помещик все же дворянином является — а уж с Сашей проект узкоколейки Андрей согласовал вообще буквально за чашкой чая за завтраком. Правда, при этом возникал вопрос с рельсами — но если «маленькие рельсовые станы» в круглосуточную работу запустить, то и это переставало составлять сколь-нибудь значимую проблему: домны-то в Липецке одна за одной запускались и «отъесть» несколько пудов металла там было вполне возможно.
И оставалась лишь одна мелкая заковыка: в компании был лишь один «железнодорожник», но Сережа Гаврюшин был очень занят на другой стройке, так что проектированием узкоколейки занялись отнюдь не профессионалы. Дело-то вроде несложное, но Саше такой подход не нравился: если случится авария на дороге, то кто за это отвечать-то будет? И по этому поводу он сильно беспокоился — но, по счастью, в середине августа ему пришла телеграмма от князя Хилкова, в которой тот сообщал, что император все же назначил его министром и приглашал в Петербург на подписание контракта на поставку рельсов. И в процессе подписания Саша предложил ему выстроить, теперь уже и в Москве, институт для подготовки железнодорожных инженеров, причем — если МПС направит к нему «для консультации» толкового инженера-путейца — компания Розанова окажет «изрядную помощь в постройке здания такового института».
— Вы, молодой человек, всерьез думаете, что я приму от вас подобную взятку?
— А это не взятка, а инвестиции в наши будущие проекты, о которых я вам уже рассказывал. Нам же будет крайне выгодно, если дороги желаемые будут выстроены быстрее, и если работать они станут без перебоев — а такого без наличия толковых специалистов ну никак не достичь. Но тут такой момент возникает: без вашей помощи мы свою мелкую дорогу выстроим, скорее всего, плохо, и помощь в постройке института нам оказать будет крайне затруднительно.
— А как дорога на Одоев в этом поможет?
— А в Одоеве у нас неплохой кирпичный завод уже выстроен. Но пока уголь на него подводами возим, много кирпича он не дает, да и вывезти оттуда кирпич будет невозможно. А будет дорога — картина резко изменится…
— Но если вы все это будете по несколько раз перегружать…
— Да, это, безусловно, создает изрядные неудобства. Но узкоколейку мы можем строить без согласований с вами, да и, в крайнем случае, и без профессиональных путейцев ее проложить все же возможно. Если все же люди знающие нам на узкие места укажут, чтобы дорога без особых проблем работала…
— Вы, Александр Алексеевич… Вообще-то рабочие пути внутризаводские с министерством моим согласовывать не обязательно, а уж как таковые у вас на заводах прокладываться будут… Как я понял, вы готовы и нормальной колеи дорогу проложить из своих средств, если все согласования получите?
— Да.
— Ну, считайте, что уже таковое согласование получили, а я для вас путейца подыщу. Сам бы поехал, молодость вспомнить чтобы, но иных дел… Но если вы меня на открытие сей дороги пригласите, буду рад…
