То есть не поймут, сколько компания денег зарабатывает и сколько на самом деле тратит, и даже не поймут, на что эти деньги уходить будут. Ведь до сих пор даже господин Вышнеградский не разобрался, как компания Розанова выводит деньги из под бдительного ока Минфина — а ведь товарищ-то он был более чем сообразительный и за движением финансов через границу следил исключительно пристально. И каждую копеечку, проходящую через банки, отслеживал (не лично, конечно, но у него для этой цели аппарат был создан весьма мощный) — но Саша исключительно успешно «прятал» буквально миллионы рублей в золоте, о наличии которых вообще никто не догадывался. И вообще вся компания Андрея формально «жила в долг»: официальная задолженность фирмы «А. Розанов со товарищами» превышала стоимость всех ее активов. То есть всех заводов, фабрик, и даже домов, выстроенных компанией для своих рабочих. Ненамного превышала, и в компании все же почти никогда не допускали возникновения кассовых разрывов, но вот уже третий год демонстрируемое «отрицательное сальдо платежного баланса» привело к тому, что в России ни один банк компании не выдал бы и тысячи рублей кредита.
Но Андрей об этом просто не догадывался, ему это вообще было не интересно: когда-то Саша его предупредил о том, что бухгалтера буду постоянно жаловаться на то, что «в компании денег не хватает», но внимания на такие жалобы обращать парню не следует, так как всей кухни эти бухгалтера никогда и знать не будут. А фактическая картина, о которой Андрей догадывался, а Саша точно знал, так как именно он и вел «полный учет», выглядела так, что любой отечественный (да и иностранный) бизнесмен локти бы сгрыз от зависти. Обороты в компании были действительно очень большими, только на продажах автомобилей в России компания зарабатывала четверть миллиона в месяц и примерно столько же — на прочих своих изделиях. Но и расходы ее росли с каждым днем: в тот же месяц на стройки, приобретение сырья и материалов, комплектующих разных и, конечно же, на зарплаты персонала тратилось чуть больше пятисот семидесяти тысяч. И кассовый разрыв не возникал лишь потому, что почти две тысячи рабочих только за квартиры платили около четырнадцати тысяч, а инженеры, учителя и врачи — еще столько же, и остальные деньги «добирались» из «розничной торговли» продуктами и прочими «потребительскими товарами».
В рабочих городках — что в Богородицке, что в Липецке — треть жилых домов были выстроены с магазинчиками на первых этажах (или с магазинами в домах уже «инженерных»), и вот как раз несъедобные товары там продавались большей частью импортные. И свои тоже: так, в магазинах с гордым названием «Спорттовары» продавались и «собственные» велосипеды, и обувь, именуемая «спортивной» (видимо потому, что на резиновой подошве), и одежда собственного пошива. Но больше там было товаров с этикетками «маде ин где-то далеко» — но так как эти товары в магазины поступали «на реализацию» и оплачивать их в ту же заграницу нужно было «потом», компания просто наращивала таким образом долги перед иностранцами. Точнее, перед одним-единственным «иностранцем» — но об этом-то вообще никто не знал!
И, что было в схеме самым забавным, об этом не знали и сидящие (уже в большом, специально выстроенном конторском здании фирмы BMW германские бухгалтера: по их книгам выходило, что фирма как раз по уши в долгах перед русской компанией, ведь с каждого проданного мотоциклетного мотора от них требовалось выплатить «за комплектующие и лицензию» по две с лишним сотни русских золотых рублей, то есть почти по пять сотен марок, а моторов фирма уже продавала по три сотни в сутки. Но так как владелец BMW был приятелем владельца той русской компании, то он как-то умудрялся договариваться об отсрочке в выплатах долгов…
Но если не углубляться в финансовые документы, то владелец BMW зарабатывал только на продаже моторов (не только для мотоциклов, но и для велосипедов) почти два миллиона рубликов в месяц, и еще около полумиллиона на поставках велосипедных и мотоциклетных деталей и разнообразных шин, и с некоторым лагом почти все эти деньги уходили в виде оплаты за какое-то оборудование, закупаемое русской компанией в Бельгии, во Франции, в той же Германии и даже в США. Но так как компания и за перепродажу русских товаров некоторые комиссионные получала, то чистая прибыль у немцев составляло около ста тысяч марок в месяц, так что эта фирма считалась процветающей. Ей, конечно, было далеко до настоящих «акул бизнеса», но положение фирмы выглядело неплохо и она имела возможность даже кредиты брать не самые маленькие и на весьма выгодных условиях. И она брала — но не в банках и не деньгами, а у разных мелких компаний, производящих всякую мелочевку и товарами. И чистая задолженность по таким товарам постоянно составляла около трехсот тысяч марок — но так как BMW брала такие «товарные кредиты» обычно на три месяца и всегда задолженности оплачивала точно в срок, да к тому же товары брались под твердые банковские гарантии, недостатка в поставщиках не было, напротив, любая местная компания была счастлива поучаствовать в подобной торговле.
А гарантии совершенно спокойно выдавал «Бранденбургский акционерный промышленный банк», но о том, что сто процентов акций этого банка принадлежали небольшой (и исключительно частной) фирме, собственником которой был все тот же русский молодой человек, в Германии знали буквально единицы. Например, об этом очень хорошо знал председатель совета директоров банка Генрих Райхенбах, очень быстро ставший весьма заметной фигурой в местной промышленной «элите». Но и прекрасно понимающий, что столь высокий пост он занимает лишь пока молча и качественно выполняет распоряжения немного странного русского хозяина небольшой фирмы, занимающейся «конторским обслуживанием» дел сразу очень многих германских и иностранных предприятий. Очень многих, но принадлежащих одному-единственному человеку. То есть вроде бы там и какие-то другие совладельцы имелись, но с ним общался лишь этот парень с сильным верхнесилезским акцентом. Но так как за работу, причем не очень-то и сложную, плата была установлена такая, что какой-нибудь Крупп позавидовать может, а уже в трех компаниях за исключительно высокие зарплаты ничего не делали на постах директоров и дети герра Райхенбаха, то ни малейшего неудовольствия к работодателю он не выражал. К тому же ему было очень интересно разобраться с тем, зачем этот русский, имеющий возможность закупать нужные ему товары сразу и с приличными скидками, постоянно берет товарные кредиты, вынуждающие в конечном итоге выплачивать поставщикам товаров даже чуть больше запрашиваемой цены. А ведь он, как давно уж понял ушлый юрист, просто так вообще ничего не делал и из любой сделки прибыли извлекал больше, чем это мог кто-либо иной проделать. Но пока понять, почему русский просто так выкидывает, по сути, несколько тысяч марок в месяц в виде платежей по ненужным ему кредитам, он не мог — и спокойно ждал, пока замысел парня воплотится в какое-то очень выгодное дело: уметь проделывать такие трюки в жизни может очень сильно пригодиться…
Александр Алексеевич в столицу ехал даже не в вагоне первого класса, а в вагоне-салоне, и приехавший за ним курьер оказался вообще адъютантом императора. Но должность адъютанта не сделала этого молодого офицера «человеком-функцией», и он по дроге с любопытством расспрашивал Сашу о том, как в компании вообще делают автомобили и как быстро можно будет ему такой автомобиль купить. Причем оценивал он машины весьма высоко, хотя сам их только издали видел: оказывается, его служба уже закупила с полдюжины мотоциклов и он в качестве «Розановской» продукции успел убедиться лично — и искренне считал, что «и автомобили у Розанова делают не хуже».
Правда, о причинах, почему пригласили именно господина Волкова, а не господина Розанова, он не догадывался, а поводом счел подаренный императору автомобиль: по его мнению Александр решил лично поблагодарить за такой уникальный подарок… кого-то из компании: царю авто очень понравилось и теперь он только на нем и ездил. Так что из его пояснений Саша понял лишь то, что «ничего не понятно» и дальше расспрашивать провожатого уже не стал.
