— Да все ты знаешь, разве что письма мои читать ленился. Заводов ты нынче строишь три уже, возле деревни Суворова ты строишь завод огнеупоров для нашей металлургии, в Липецке — завод уже по постройке судов, чтобы руду возить издалека, из той же Керчи, например. И свой содовый завод строишь: это пока нам соды покупной хватает, а как начнем всерьез металл вырабатывать, нам без своего завода уже не обойтись будет.

— А на какие шиши? То есть мне интересно, откуда ты еще денег выручить столько собираешься: может и я чем поспособствовать смогу.

— Сможешь, но не сразу, тебе для того, чтобы всерьез помощь оказывать, нужно хотя бы четыре года в университете отучиться. А денег… ты же помнишь, что с каучуком мы заказы свои больше года назад разместили…

— Ну да, и тогда же и выяснили, что заказ исполняется никак не меньше полутора лет.

— Вот именно, а так как мы заказ разместили с большим таким запасом, имея в виду производство тех же колес увеличить, то с конца июля, так как груз уже нам из Америки отправлен и через пару недель суда уже в Одессу прибудут, мы сможем обувать за сутки уже до двух сотен мотоциклов и до двух десятков автомобилей. А так как «Беннабор» может хоть наизнанку вывернуться, но больше полусотни мотоциклов в сутки не произведет, остальные придется нам уже делать. И ты попробуй угадать, сколько к нам квалифицированный рабочих в Богородицк из Петербурга уже едет мотоциклы строить?

— Даже не почешусь угадывать, ведь ты всяко сам расскажешь.

— Сразу видно: в университете человек учится! Конечно расскажу: Нил Нилыч сманил к нам из Петербурга почти сто человек.

— А это кто?

— Твой заведующий отделом кадров, тебе непременно с ним познакомиться нужно. Он у Ваныкиных старшим приказчиком работал, но когда узнал, что мы для детей бесплатную школу открыли, сам прибежал к нам на работу проситься. Образования у него всего четыре класса коммерческой школы, но в людях разбирается неплохо, лично у меня претензий к тем, кого он к нам сманил, пока не малейших… хотя нет, не выйдет сейчас с ним тебе познакомиться, он нынче в Юзовке нам на новые печи народ набирает…

Да, народу на новую домну и прилагающиеся к ней конвертеры набрать нужно было немало, причем не просто таких, кто уже с металлом работал, а тех, кто и новому обучаться способен. Американская компания «Холли Билдинг» печи выстроила такие, как и заказывались: не самые мощные (печи на шесть с половиной тысяч футов в самих США строить уже практически перестали), но вполне современные, с тремя кауперами для каждой домны. Однако американские инженеры были убеждены, что ничего особо выдающегося у русских с этими печами всяко не выйдет, а вот заказов на поставки тех же «расходных материалов» и на ремонт оборудования они точно ждали с нетерпением. И, вероятно в ожидании дополнительных заказов на обслуживание и запчасти, печи со всей инфраструктурой они построили «почти по себестоимости», и весь завод (без конвертеров, которые уже в России заказали) обошелся чуть дороже полумиллиона рублей, да и конвертеров восемь штук удалось получить всего за девяносто тысяч. А вот с запчастями и расходниками американцы точно пролетят: огнеупоры в Тульской губернии точно знали из чего делать (даже в имении Волкова всего в десяти метрах под землей нужной — и очень высококачественной — глины можно было накопать на несколько лет работы двух печей, а уж в соседней Калужской губернии такой глины было просто море). А запчасти к многочисленным машинам в принципе тоже изготовить на Розановских заводах было можно — однако Саша предполагал, что уже через год для новых печей совсем другие машины будут изготовлены. Не совсем все же другие, но вот громоздкие и неэкономичные паровые машины в качестве приводов он точно решил заменить на «более прогрессивную технику» — а чуть позже и на первых двух печах оборудование предполагал поменять.

А насчет того, что «у русских ничего не выйдет» янки точно ошиблись. Благодаря в том числе и исследованиям Николая Александровича Кулибина (внука того самого Кулибина, знаменитого изобретателя чего-то там выдающегося) удалось после запуска печи изрядно сократить расход кокса (уменьшив, против господствующих теорий, мощность воздуходувок, качающих в домны раскаленный воздух и сократив потери тепла с бездарно вылетающим в трубу газом) и увеличить производительность печи более чем на десять процентов. Ну и исследования Иоссы помогли справиться с «негодным качеством» местной руды — а руда «еще более негодная», то есть керченская, именно в таком режиме работы доменных печей и конвертеров обещала превращаться в сталь качества уже выдающегося: в керченской было много ванадия, а как бороться с фосфором и кремнием, всем всё было уже понятно. А сталь уже ванадиевая позволяло на рост стоимости металла в производстве вообще внимания не обращать… разве что Саша был недоволен тем, что много этой стали выпускать все же не выйдет: расход доломита действительно оказался очень повышенным, а местное месторождение было крайне невелико запасами сырья. Да и получаемый томас-шлак в качестве удобрения оказывался довольно сомнительным: в нем был явный переизбыток натрия…

Но пока сталь заводам Розанова было нужна очень сильно, и если ее удалось получить дешевле, чем покупать, то уже это было замечательно. И Андрей тем, что теперь заводы были полностью избавлены от необходимости завозить металл из-за границы, был очень доволен, а Саша… Саша тоже был доволен, однако у него и иные заботы имелись. Очень серьезные заботы — правда, об одной такой он буквально случайно вспомнил, беседуя с врачом, только что закончившим Харьковский университет. Разговор зашел о подборе преподавателей в учреждаемый в Богородицке медицинский институт, и при обсуждении потенциальных кандидатур (когда речь зашла о «потенциальной благонадежности» кандидатов) промелькнула одна знакомая Валерию Кимовичу фамилия. Мельком так, но фамилию эту Валерий Кимович помнил прекрасно, так что он немедленно навел справки — и в самом начале сентября, когда Андрей уже убыл в Москву продолжать обучение, он решил плотно поговорить с руководителем школы охранников.

И оказалось, что «предчувствия его не обманули»: Николай Николаевич Рослов, чью карьеру на взлете прервала пуля польского «социалиста», пытавшегося освободить своего сообщника, отправляемого в пересыльную тюрьму, задал Саше единственный вопрос:

— А вам, Александр Алексеевич, этот Юзеф обязательно живьем нужен?

— Откровенно говоря, мне он вообще не нужен. И Державе Российской он не нужен категорически, так что…

— Я понял. Если вы возражений не имеете, то я днями отправлюсь в столицу: там скоро нижних чинов немало из жандармерии в отставку выйдет, а нам новых охранников нужно еще немало подыскать, хотя бы в Липецк. А навербовать полсотни человек будет делом не самым скорым, так что если я там на месяц-два подзадержусь…

— Николай Николаевич, вы мне лучше парочку человек в помощь порекомендуйте, а то, боюсь, что вам с рукой…

— С собой я захвачу, пожалуй, Архипа Осипова и, не уверен, но подумаю насчет Аверьяна Мартынова. За них обоих поручиться готов, они точно не подведут. А вам, Александр Алексеевич, такими делами заниматься никак не пристало: мало что вы из дворян не последних, так еще и в роду у вас более никого не осталось, а случаи — они всякие бывают. Но вы можете не сомневаться: мы все верно проделаем, вам за нас стыдиться всяко не придется. А если что не так пойдет, то уж на защитника в суде, я думаю, мы завсегда рассчитывать сможем. Но, уверен, нам и это не понадобится: учили вы нас очень неплохо, а на совсем уж крайний случай… у меня, как ни крути, и приятелей еще с училища в столице трое служит, да и просто честь мундира защитить там будет кому. Так что, считайте, дело уже сделано, а вот когда точно мы его завершим я пока не знаю. Но до зимы точно…

— А в Вильно…

— Я еще вот что думаю: нам всяко некоторые суммы потребуются. У меня-то и самого средств на сие хватит: нам-то разве что одёжу цивильную подобрать нужно будет. Но если вы некую сумму сможете изначально на это дело…