— Ройал, — сказал я ему почти в ухо, — может быть, ты еще и увидишь солнце. Но, может быть, и нет. Я обманул Вайланда, Ройал. Мы еще сможем подняться, я просто немного изменил систему управления. Чтобы исправить то, что я сделал, вам бы понадобилось много часов. Я же могу все исправить за тридцать секунд.

Он перестал мотать головой, взглянул на меня, подняв свое синеватое, блестящее от пота лицо, и в его налившихся кровью, потемневших от страха глазах мелькнула слабая искра надежды.

— Спаси меня, Тэлбот! — прошептал он. Он даже не знал, можно ли еще надеяться на что-нибудь или это просто продолжение изощренной пытки с моей стороны.

— Я мог бы спасти тебя, Ройал. Конечно, мог бы. Для этого достаточно всего лишь несколько оборотов отвертки, — я улыбнулся ему, не испытывая к этому убийце никакой жалости. — Но я предпочитаю раскусить таблетку цианида, Ройал, — я показал ему зажатую в зубах пуговицу.

— Не надо, — прохрипел он. — Не раскусывай, ты что с ума сошел, Тэлбот? Ведь в тебе же должно остаться хоть что-то человеческое?! — Все клиент дозрел, этот великий гуманист Ройал заговорил о человечности, можно задавать вопросы.

— Кто убил Яблонски? — спросил я спокойно. Мне уже стало легче дышать, но Ройал на полу еще не чувствовал облегчения.

— Я… Я убил его… — простонал он.

— Каким образом?

— Застрелил в голову… Он спал.

— А потом?

— Мы зарыли его в огороде… — Ройал все еще стонал и покачивался, но изо всех сил пытался собраться с мыслями и отвечать связно. От его самоуверенности не осталось и следа. Он зарабатывал себе право на жизнь и отлично это понимал.

— Кто стоит за Вайландом?

— Никто.

— Кто стоит за Вайландом? — решительно повторил я.

— Никто! — Он почти кричал, стараясь тем самым убедить меня. — Раньше за ним стояли двое, один из кубинских министров и Хурас, работник администрации Колумбии. Но теперь никто…

— Куда же они делись?

— Они… их устранили, — устало сказал Ройал. — Я их убрал.

— Кого ты еще убил с тех пор, как работаешь на Вайланда?

— Никого.

Я снова показал ему пуговицу, зажатую между зубами. Его передернуло.

— Пилота… Пилота, который сбил самолет, летевший с ценным грузом… Он… он слишком много знал.

Я кивнул:

— Так вот почему мы не могли найти этого пилота! Но тут ваша банда совершила ошибку, Ройал, убив его раньше времени. Еще до того, как он показал вам то место, где был сбит самолет… Это Вайланд тебе приказал?

Ройал кивнул.

— Не слышу ответа на мой вопрос? — настаивал я.

— Да, все приказы мне отдавал Вайланд.

Наступило короткое молчание. Я посмотрел в иллюминатор и увидел какое-то странное существо, похожее на акулу. Оно появилось в полосе света, бесстрастно уставилось на батискаф, потом — на разбитый самолет и, лениво вильнув хвостом, исчезло. Я отвернулся и похлопал Ройала по плечу.

— Постарайтесь привести в чувство Вайланда!

Пока Ройал возился со своим боссом, я повернул ручку системы регенерации воздуха, отрегулировал — я не хотел, чтобы атмосфера нормализовалась слишком быстро. Через минуту или две Ройалу удалось привести Вайланда в чувство. Недостаток кислорода в крови у Вайланда зашел уже довольно далеко, но дышать он мог. Открыв глаза, он стал дико озираться и, увидев меня с пуговицей в зубах, сразу испустил пронзительный крик. Он то разражался ужасными, дергающими все нервы криками, то затихал. В замкнутом пространстве кабины батискафа эти крики казались особенно резкими и неприятными. Я наклонился, чтобы надавать ему по щекам и вывести из состояния панической истерии, но Ройал опередил меня. Он уже видел проблеск надежды и был намерен сделать все, чтобы раздуть этот крошечный огонек. Ройал не церемонясь, довольно сильно ударил Вайланда по щеке, и стал резко и грубо трясти его:

— Прекрати истерику! Прекрати! Прекрати! Тэлбот сказал, что может все наладить. Ты слышишь меня? Тальбот сказал, что может все наладить!

Постепенно вопли затихли, и Вайланд уставился на Ройала глазами, в которых страх и безумие стала постепенно отступать перед слабыми проблесками понимания.

— Что… что вы сказали, Ройал? — хрипло проскулил он.

— Тэлбот говорит, что сможет поднять батискаф. Говорит, что обманул нас… Говорит, что эта штука, которую он оставил наверху, на столе, не имеет значения. Он может поднять батискаф! Может поднять!

— Вы… вы в самом деле можете это сделать, Тэлбот! — От удивления глаза Вайланда широко раскрылись. Его дрожащий голос звучал благоговейно, как молитва, вся его поза выражала мольбу. Он все еще не смел ни на что надеяться, ум его уже побывал в царстве теней, и он не мог поверить, что снова увидит свет. — Вы спасете? Вы… даже теперь вы…

— Возможно, я это сделаю, а возможно — нет! — Мой тон, несмотря на хрипоту, был как раз в меру равнодушен. — Я уже говорил, что предпочел бы остаться здесь, внизу, но возможны и варианты. Все зависит от вашего поведения. Идите сюда, Вайланд.

Вайланд встал и подошел. Он весь дрожал, с трудом держался на ногах. Я схватил его здоровой рукой за лацканы пиджака и подтянул к себе так, что наши лица почти соприкасались.

— Воздуха осталось минут на пять, Вайланд. Может быть, даже и меньше… Быстро расскажите, какую роль вы играли во всем этом деле вплоть до того момента, когда встретились с генералом Рутвеном. И поторопитесь! 

— Вытащите нас отсюда! — простонал он. Здесь совсем нет воздуха! Здесь нечем дышать! У меня болят легкие. Я не могу… я не могу дышать. Я не могу говорить… я просто не могу говорить… — он не преувеличивал, ему действительно было плохо.

— Говори, будь ты проклят, говори, — Ройял сзади схватил Вайланда за плечи и начал трясти так, что голова того стала болтаться, как у сломанной куклы. — Говори! Ты что хочешь подохнуть здесь? Решил и меня утянуть за собой? Говори, гад!

И Вайланд заговорил. Менее чем за три минуты, задыхаясь, кашляя и всхлипывая, он рассказал мне о том, что я хотел узнать, о том, как он заключил сделку с кубинским военным министром и тот несколько недель держал наготове самолет, как он дал взятку офицеру, ведавшему  радиолокационной станцией слежения на западе Кубы, как он подкупил довольно влиятельное лицо в Колумбии, как наш самолет выследили, атаковали и сбили и как он велел Ройалу избавиться от тех, кто способствовал успеху его авантюры. Он начал было говорить и о генерале, но я, поднял руку.

— О’кей, Вайланд, достаточно! Ступайте-ка на свое место!

Я снова настроил систему регенерации воздуха на максимум.

— Что вы делаете? — прошептал Вайланд.

— Впускаю сюда немного свежего воздуха. Вам не кажется, что здесь слишком спертый воздух и нечем дышать??

Они уставились друг на друга, потом — на меня, но промолчали. Я мог ожидать от них взрыва возмущения, ярости, даже попытки нападения, но ничего подобного не последовало. Ими все еще владел страх, который оставался доминирующей эмоцией. Они знали, что все еще полностью находятся в моей власти, что от меня зависит — жить им или умереть. 

— Так кто же… Кто же вы, Тэлбот? — прохрипел Вайланд.

— Думаю, что вы могли бы назвать меня полицейским. — Я сел на складной стул. Я не хотел начинать работу по подъему батискафа до тех пор, пока воздух, а заодно и мой мозг, не очистится окончательно.

— Когда-то я был был порядочным и честным человеком, работал по подъему затонувших судов. Вместе с моим братом. Мой брат, или, точнее говоря, то, что от него осталось, сидит вон там, на месте пилота, Вайланд! Мы были отличной командой. Мы подняли золото со дна моря у побережья Туниса и деньги, полученные за эту работу,  использовали на то, чтобы создать свою собственную авиатранспортную компанию. Во время войны мы оба были пилотами на бомбардировщиках, и оба получили лицензию на работу в гражданской авиации. И все шло очень хорошо, Вайланд, пока… пока вы не встретились с нами. После того как вы учинили вот это, — я показал на разбитый, покрытый водорослями и морскими улитками самолет, — я вернулся в Лондон. Меня арестовали. Сначала подумали, что я тоже в этом участвовал. Но вскоре все разъяснилось, и лондонская фирма Ллойда — она потеряла на страховке огромную сумму — пригласила меня в качестве специального следователя. Они готовы были потратить большие деньги, чтобы вернуть хоть какой-то процент страховой суммы. А поскольку дело касалось государственных ценностей, меня поддержали правительства Великобритании и Америки. И крепко поддержали. Едва ли кто мог рассчитывать на такую поддержку. Американцы дали мне в помощь первоклассного полицейского. Это был Яблонски.