— А можно подойти поближе? Совсем близко?

— Попробуем. — Он показал на ближайший конец этого гигантского сооружения. — Вы заметили судно, пришвартованное к краю?

Я не видел корабля, но, присмотревшись, разглядел какие-то узкие, темные очертания длиной около восьмидесяти метров, кажущиеся ничтожно малыми по сравнению с громадным сооружением. Верхушки его мачт заканчивались на середине расстояния от поверхности моря до платформы. Я взглянул на Занмиса.

— Оно не помешает нам, Джон?

— Помешает? Нисколько! Мы обойдем платформу с юга и приблизимся к платформе с противоположной, западной, стороны.

Он дотронулся до руля, и «Матепан» повернул налево. Если бы мы повернули направо, на север, мы попали бы под яркий свет прожекторов, которые освещали рабочую площадку вокруг собственно буровой вышки. Даже за милю было видно, как двигаются люди, и слышалось глухое гудение мощных механизмов, разносившееся над темными водами. По крайней мере, хоть это было нам на руку. Мне как-то не пришло в голову, что работа здесь продолжается все двадцать четыре часа в сутки, и я был рад, что ее шум заглушал хриплый шепот нашего мотора.

Качка стала посильнее — мы направлялись на юг, и волны били в правый борт «Матепана». Вскоре вода стала перехлестывать через край на палубу, и одежда на мне стала мокрой. Скорчившись под брезентом около руля, я закурил последнюю сигарету и взглянул на капитана.

— Этот корабль возле Икс-13. Как вы думаете, он может уйти?

— Не знаю. Впрочем, едва ли. Он привез продукты, напитки и дизельное топливо. Присмотритесь внимательнее, мистер Тэлбот, — ведь это же маленький танкер. Потом, когда из скважины забьет нефть, он будет перевозить ее на берег.

Подняв уголок брезента, я выглянул из своего убежища. Действительно, как сказал Джон, судно было похоже на маленький танкер. Много лет назад, во время войны, мне пришлось встречаться с судами такого типа. Но больше всего меня заинтересовало замечание Джона, что судно, дескать, большую часть времени находится здесь, у Икс-13.

— Я хочу подняться на борт этого танкера, Джон… Это возможно? — Я совсем не горел желанием подниматься на борт этого судна, но я должен был попасть туда. До этого мне не приходило в голову, что здесь может более или менее постоянно находиться какое-либо судно. Теперь же это обстоятельство заставляло изменить мои  планы.

— Но… но мне сказали, что вы хотели попасть на нефтяную вышку, мистер Тальбот, а не на танкер.

— Да, конечно. Но позднее. Вы сумеете подойти к танкеру?

— Можно попытаться, — угрюмо сказал капитан Занмис. — Только плохая сегодня ночь, мистер Тэлбот.

Плохая?! Для меня эта ночь была не просто плохой — ужасной. Но уточнять я не стал. Мы держали курс на юг и шли сейчас параллельно одной из длинных сторон платформы. Тут я обнаружил, что массивные стальные колонны, поддерживавшие ее, расположены совсем не так симметрично, как мне показалось вначале. Если считать от южной короткой стороны, то между осями третьей и четвертой  колонн расстояние было, примерно метров пятьдесят, между же осями остальных опор — около двадцати. Между третьей и четвертой  колоннами площадка образовывала нечто вроде желоба, обрываясь на десять метров вниз, продолжаясь горизонтально и затем поднимаясь на прежнюю высоту. На дне желоба был установлен огромный подъемный кран, выступающий высоко над верхней палубой. Между третьей и четвертой колоннами и было пришвартовано интересовавшее меня судно.

Обогнув платформу с юга и подойдя к ней с запада мы оказались прямо в ее тени. Она нависла своей громадой у нас над головой.

Один из молодых греков, черноволосый, бронзовый от загара юноша, по имени Эндрю, стоял на носу и, когда мы поравнялись со второй опорой длинной западной стороны, он тихо окликнул Джона и в ту же минуту с силой бросил как можно дальше в воду спасательный круг, прикрепленный к канату, намотанному на катушку. Спасательный круг волной и течением понесло по одну сторону опоры под платформу, разматывая с катушки канат. А Джон, сбросив обороты двигателя, дал задний ход, и направил «Матален» под платформу с другой стороны опоры.

 Эндрю вытянул спасательный круг, подцепив его багром, и через минуту «Матепан» был уже надежно пришвартован к колонне. Никто нас не видел и не слышал — по крайней мере, я так думал.

— Постарайтесь обернуться как можно быстрее, — тихо и взволнованно сказал Джон. — Не знаю, сколько мы еще сможем ждать. Чую, что надвигается шторм.

Он нервничал. Я тоже. Нервничала вся команда. Но ему-то что — сиди и жди на суденышке. Никто не собирался оглоушить его ударом по голове, связать веревками и бросить в Мексиканский залив.

— Не волнуйтесь, — ободряюще сказал я. — Какие-нибудь полчаса, не больше.

Хотя, уж если кто и должен был волноваться, то это был я.

Под пиджаком и брюками у меня был заранее надет гидрокостюм. Взяв акваланг и страховочный линь намотанный на катушку, я осторожно шагнул через борт в резиновую надувную лодку, которую кто-то из команды заранее спустил на воду. Эндрю уже сидел на корме этой хлипкой посудины, держа в руках канат, соединяющий нас с «Матепаном», и, как только я уселся, он начал понемногу травить его. Прилив быстро уносил нас под мрачную громаду платформы по направлению к танкеру. Грести веслом против течения, возвращаясь обратно будет невозможно. Придется добираться на «Матепан», перехватывая  канат руками и подтягиваясь.

Наконец мы приблизились почти вплотную к борту корабля, пришвартованного к массивным опорам правым бортом. По моей команде, произнесенной шепотом, Эндрю закрепил веревку на носу нашей лодки. Платформа нависала над танкером в сторону моря где-то метра на три, поэтому свет прожекторов и ламп на подъемном кране создавал лишь  узкую освещенную полоску на палубе с левого борта танкера. Остальная часть корабля была погружена в глубокую тьму, если не считать пятна света на палубе, проникающего из прямоугольного отверстия в нависающей над нами платформе.

Через это отверстие к палубе танкера спускался вертикальный зигзагообразный из нескольких пролетов металлически трап. Нижний пролет трапа, шарнирно прикрепленный к следующему, качался — прилив поднимал его конец, отлив опускал, тоже происходило при волнении.

Все это было как будто подготовлено для меня! Танкер низко сидел в воде, видимо был полностью загружен, и мне хорошо были видны ребристые баки. Я вынул из кармана маленький фонарик и взобрался на борт. Вокруг было темно. Все огни были погашены. Очевидно, решили, что сигнальных огней с буровой вышки будет достаточно.

 Я начал осмотр с полубака. Туда вели раздвижные двери. Тихонько откинув задвижку и отодвинув одну из этих дверей настолько, чтобы просунуть руку с фонариком и голову, я увидел бочки, банки с краской, канаты, тяжелые цепи — что-то вроде кладовой боцмана. Для меня там не было ничего интересного. Я снова закрыл дверь на задвижку и отправился на корму.

Путь туда пролегал через трубы всех мысленных размеров и направлений, всевозможные клапаны, ребристые вентиляторы. Все это я прочувствовал своей головой, коленными чашечками и голенями. Казалось, что прокладываю себе путь через девственные джунгли. Металлические девственные джунгли. Но я упорно продвигался вперед без страха, потому что знал, что здесь нет ни люков, ни каких-то других отверстий, в которые я бы мог свалиться.

На корме я тоже нашел мало интересного. Там большая часть была занята каютами. Один из отсеков под палубой был застеклен. Я осветил фонариком — машинное отделение. Этот отсек можно было исключить. И палубу — тоже.

Эндрю терпеливо ждал в лодке. Я скорее почувствовал, чем увидел его вопросительный взгляд и отрицательно покачал головой. Мог бы и не качать — мой ответ уже был ясен и из того, что я уже снимал пиджак с брюками и надевал акваланг. Он помог мне закрепить вокруг пояса спасательный шнур. Это заняло целую минуту — резиновую лодку раскачивало на волнах так сильно, что каждый из нас мог работать только одной рукой, а другой держался за борт лодки, чтобы не выпасть.