— Не хватает только рва и сторожевой башни! — буркнул Яблонски, когда машина вновь тронулась. — Старик генерал умеет беречь свои 265 миллионов. Электрифицированная изгородь, патруль, собаки и все такое прочее. Верно я говорю, леди?

Она не ответила. Мы проехали мимо большого гаража на четыре машины, который примыкал к коттеджу сторожа. Это был гараж без дверей, какие бывают на аэродромах, и я увидел, что был прав в своих предположениях: там действительно стояли два «роллс-ройса» — один светло-коричневый с бежевым, другой — металлически-синего оттенка. Был там и «кадиллак». Вероятно, для выездов за продуктами.

Яблонски вновь заговорил:

— Неженка, модник, англичанижка. Где только вы нашли этого слабака?

— Я бы посмотрела, что получилось, если бы вы сказали это ему прямо в лицо, не имея в руке револьвера! — быстро откликнулась девушка. — Он живет у нас уже три года. Десять месяцев назад на мою машину напали три человека. Все трое были вооружены… Так вот — одного нет в живых, а двое других находятся в тюрьме.

— Значит, повезло! — буркнул Яблонски и погрузился в молчание.

Асфальтированная дорога, ведущая к дому, была узкой, длинной, извилистой, обсаженной с обеих сторон деревьями. Мелькала вечнозеленая листва кустарников и длинные серые фестоны испанского мха, шурша, задевали машину — крышу и ее боковые стороны. Неожиданно деревья отступили в сторону, сменившись группами пальм, и впереди за ступенчатой балюстрадой и усыпанной гравием террасой возник генеральский дом.

Обычный частный дом, как сказала девушка. Построенный для семьи человек в пятьдесят! Он был просто огромен, этот старинный белый дом, чуть ли не времен колонизации, с огромным крытым крыльцом, обрамленным колоннами на два этажа, и под необычного типа крышей, какой я никогда не видел. Ко всему этому такая масса окон, что даже проворному мойщику хватило бы работы на круглый год.

Над входом были укреплены два фонаря — два больших старомодных фонаря, в которых горели мощные электрические лампы. И под этими лампами стоял целый оргкомитет. Я не ждал, что нас будет встречать такая комиссия. Меня бы не удивила обычная церемония, принятая у людей высшего общества: вас приветствует дворецкий и почтительно ведет в библиотеку, где у камина, в котором потрескивают сосновые дрова, сидит генерал, попивая шотландский виски. Довольно глупое предположение, сознаюсь. Когда вы ожидаете возвращения дочери почти что с того света, вы не станете сидеть в библиотеке, прихлебывая виски. Конечно, если в вас есть что-то человеческое Шофер предупредил их — отсюда и комитет.

Среди них был и дворецкий. Он сошел с крыльца под проливной дождь, неся над собой огромный зонт. Он совсем не был похож на тех дворецких, которых мне довелось видеть. Пиджак тесно обтягивал его плечи и грудь — фасон, который был популярен среди гангстеров, связанных с незаконным провозом алкогольных напитков, и лицо его не только не рассеивало, а еще более подчеркивало это впечатление. Он выглядел как двоюродный брат Валентине телохранителя девушки в зале суда. А может быть, даже и как родной брат. У него даже и нос был переломлен, как и у того типа. Странный вкус у генерала при выборе дворецкого — особенно если учесть его выбор шофера. Но тем не менее, дворецкий был весьма учтив. Во всяком случае, его учтивости хватило до того мгновения, когда он увидел, кто сидит за рулем. Тогда он круто повернулся, обошел машину и проводил Мэри Рутвен на крыльцо, где она бросилась к отцу и обвила его шею руками. Про нас с Яблонским как будто позабыли. Мы промокли насквозь, но это, видимо, никого не беспокоило.

Тем временем девушка выпустила отца из объятий, и я смог как следует разглядеть его. Он был очень высок и в меру худощав. На нем был серебристо-белый полотняный костюм. Этот цвет прекрасно гармонировал с его сединой. Его длинное худое лицо наполовину скрыто пышными белыми усами и бородой. Генерал Блэр Рутвен не походил на крупного делового магната, если ориентироваться на тех, кого мне довелось встретить в жизни, правда видел я их не так уж много. Но так как он обладал громадными миллионами долларов, он мог позволить себе выглядеть так, как ему нравилось.

— Входите, джентльмены! — наконец сказал он вежливо.

Я не был уверен, относится ли это приглашение ко мне, но у меня и выбора-то не было. — Яблонский подталкивал меня в спину своим маузером, а навстречу из полутьмы веранды вышел еще один человек с пистолетом в руке.

Мы прошли через просторный, освещенный люстрой и выложенный плитами холл в коридор, а из него — в большую комнату. Вот тут я оказался прав: это действительно была библиотека, в камине действительно трещали сосновые поленья, а легкий запах книг в кожаных переплетах приятно мешался с запахом шотландского виски и дорогих сигар, хотя никто из присутствующих не курил. Стены были наполовину отделаны полированным вязом. Кресла и канапе обтянуты темно-золотистой кожей, портьеры тоже золотистого оттенка. Весь пол покрыт огромным ковром бронзового цвета. И при достаточно сильном сквозняке ворс на нем, наверное, колыхался бы так же, как пшеничное поле на ветру. Ножки кресел были так погружены в этот ковер, что их почти не было видно.

— Шотландского, мистер… э… как вас? — спросил генерал, обращаясь к Яблонски.

— Яблонски… Не возражаю, генерал. Все равно ведь приходится ждать.

— Чего ждать, мистер Яблонски? — У генерала Рутвена был спокойный, приятный голос, который он почти не повышал. Имея 265 миллионов, можно позволить себе говорить тихо — тебя все равно услышат.

— Ну и шутник же вы, а? — Яблонски держался так же спокойно, как и генерал. — Я жду маленького листочка бумаги с вашей подписью. Чек на пятьдесят тысяч долларов.

— Да, да, конечно… — Генерала, казалось, удивило, что Яблонски счел необходимым напомнить ему об их соглашении. Он подошел к камину и взял с него лежащий под пресс-папье желтый листок. — Чек уже готов — остается написать лишь имя предъявителя… — Мне показалось, что по его лицу промелькнула легкая усмешка, но при такой растительности на его лице я мог и ошибиться. — И можете не беспокоиться — я не позвоню в банк и не скажу им, чтобы они не гасили чек. Это не в моем стиле!

— Знаю, генерал.

— Моя дочь бесконечно дороже мне. И я еще должен поблагодарить вас за то, что вы вернули ее мне.

— Ну что вы, генерал… — Яблонски взял листок, небрежно посмотрел на него, потом перевел взгляд на генерала и задумался, словно что-то прикидывая.

— Вы ошиблись, генерал, — наконец сказал он. — Я просил пятьдесят, а тут написано семьдесят.

— Совершенно верно. — Генерал кивнул и мельком взглянул на меня. — Но я ведь предложил десять тысяч долларов за сведения об этом человеке. Кроме того, я чувствую себя морально обязанным уплатить и те пять тысяч, которые были обещаны властями. Ведь гораздо проще выписать один чек и на одно имя, вы согласны?

— А еще пять тысяч?

— За ваши труды и за то удовольствие, которое я получу, собственноручно сдав этого человека властям… — Мне снова показалось, что он улыбнулся, и снова я не был в этом уверен. — Могу же я позволить себе иногда маленькие капризы, не так ли?

— Ваше удовольствие — мое удовольствие, генерал! В таком случае разрешите откланяться. Вы уверены, что справитесь с этим молодчиком? Ведь он силен, хитер и находчив.

— Здесь найдутся люди, которые с ним справятся. — Было ясно, что генерал имеет в виду не дворецкого и не другого слугу в ливрее, который стоял где-то на заднем плане, а кого-то еще. Он позвонил и, когда появился еще один человек, похожий на лакея, сказал: — Попросите сюда мистера Ройала, Флетчер!

— А почему бы вам самому не позвать их, генерал? — Я считал, что сейчас я — главное лицо в этой маленькой сцене, но они почему-то совершенно игнорировали меня, и я решил, что мне пора сказать свое слово. Я наклонился над вазой с искусственными цветами, стоявшей на столике у камина, и выудил из нее маленький микрофон. — Эта комната прослушивается, и бьюсь об заклад, что ваши друзья слышали каждое слово из того, что здесь говорилось. Для миллионера и члена высшего общества у вас довольно странные привычки, генерал Рутвен! — Я взглянул на трио, которое как раз в эту минуту появилось в дверях. — И еще более странные друзья.