Ксения открывает шкаф и вытаскивает комплект постельного белья с космическим рисунком. Потом сдергивает пушистое покрывало с кровати и, аккуратно сложив, добавляет в стопку. Дальше наступает черед игрушек, книг и прочих детских радостей. И только после этого на кровати вырастают стопки с детскими вещичками.

— Сейчас, я только принесу сумку… — дрожащим голосом произносит она и выходит из комнаты.

Я смотрю на разложенные на кровати предметы — подтверждение безусловной материнской любви — и невольно проникаюсь к этой девушке уважением и ещё большей симпатией.

Когда моя мать уходила от отца, все, что ее интересовало, можно было заложить в ломбард или старьевщику. До моих игрушек ей не было никакого дела.

Гоню прочь невесёлые мысли. Матерей ведь не выбирают. Кому-то достались и похуже… И вообще, у меня она хотя бы была. Пусть я и сбежал в армию при первой возможности…

Пока жду, разглядываю детские рисунки, которыми увешаны стены в комнате. Яркие. Добрые. Позитивные. Чувствуется, что живущий здесь ребенок счастлив. Перевожу взгляд на фото в рамке. На нем Ксения с ее маленькой копией на коленях, а позади стоит мужчина — его ладони по-свойски лежат на плечах Ксении. Наверняка это и есть муж-козел. Девочка с мамой широко улыбаются, а этот смотрит недовольно, точно его на расстрел привели, а не фотографироваться.

— Вот… — Ксения появляется в дверях с двумя сумками. Глаза ее подозрительно блестят.

Поспешно отхожу от стены.

— Давайте, я пока все сложу, а вы пройдитесь по комнате и ещё раз проверьте, может, что забыли?..

Спустя полчаса у нас имеются три сложенные сумки, а в руках у Ксении — небольшой прикроватный светильник в форме земного шара, который она прижимает к себе, будто он может защитить ее от всех бед.

— Может, попробуем уложить светильник в сумку? — предлагаю я.

— Да нет, уже не влезет… Он объемный. Я его так понесу.

— А ваши вещи?..

— Я покидала что-то в ещё одну сумку… Она у входной двери.

— Хорошо, тогда я отнесу эти и вернусь за остальными.

— Может, я сама их возьму?

— А светильник? Да и тяжёлые они… Подождите, я быстро. Пока лучше ещё раз осмотритесь, вдруг ещё что-то нужно забрать?

— Да тут и бульдозером все за раз не вывезти… — качает головой она, протягивая мне ключи. — Но самое основное вроде все… На первое время хватит.

— Может, что на кухне осталось?

— Ох, точно! Лизкины любимые тарелочки с Машей и медведем, она их обожает…

Ксения бросается в кухню, а я, подхватив сумки, отправляюсь на улицу. Я так тороплюсь, что на выходе из подъезда едва не сталкиваюсь с каким-то недовольным мужиком. Выругавшись себе под нос, тот спешит к лифту. Что-то в нем насторожило меня.

Черт, позднее зажигание! Это же и есть тот самый мужик с фотографии…

Закидываю сумки в багажник и чуть ли не бегом возвращаюсь к подъезду.

Ксюша

Хорошо, что Влад напомнил про кухню… Я не только собрала Лизкины тарелочки, кружку и именные ложку с вилкой, но и заглянула в ванную комнату — прихватила ее любимую щётку и шампунь. Конечно, все это можно купить, но мне хочется, чтобы первый вечер Лизы в чужой квартире прошел максимально комфортно и лучше, если ее будут окружать родные, привычные вещи, раз уж с людьми нам не повезло.

Нет, я не буду плакать… Только не сейчас. Вот останусь вечером одна, обниму спящую дочку, зароюсь в ее кудряшки и вдоволь поплачу. А потом возьму себя в руки и буду жить дальше…

И все же где-то внутри я не позволяю себе поверить, что это действительно конец нашей семьи, нашей любви, нашего счастья.

Ведь не бывает так, что люди живут душа в душу, а потом вдруг оказывается, что всё было обманом… Вон, взять хотя бы родителей! Те ругались, как кошка с собакой всю жизнь. Но у нас с Сережей был счастливый и прочный брак.

Был.

Вроде бы.

Что же произошло?

Где мы свернули не туда?

Почему он позволил себе увлечься другой женщиной?..

Я уже почти готова позвонить ему и задать неудобный вопрос, но вовремя одергиваю себя. Так, того и гляди, я ещё и извиняться начну за то, что была недостаточно хорошей женой…

Мысленно воссоздаю в голове образ безобразной сцены, лишь бы сделать себе больнее, лишь бы не позволять себе пойти на попятную… Слишком на многое я пошла и не собираюсь останавливаться на полпути…

И ведь прав Влад: где муж, когда от него уходит жена?

На совещании?

У любовницы?

Почему он не ищет нас, не названивает, не обрывает телефон, не закидывает сообщениями с признаниями вины?..

Расправляю плечи, подхватываю светильник и выхожу из спальни, куда зашла напоследок, сама не знаю, зачем… Наверное, хочу добить себя окончательно.

Хлопает входная дверь, и я спешу к Владу.

— Как хорошо, что вы мне напомнили про… — язык застревает на полуслове.

В прихожей стоит Сережа. Руки в бока. В темных глазах полыхает пожар.

— Вот я тебя и нашел, дорогая… Далеко собралась?..

— Прочь от тебя!

Вижу, как его глаза от гнева темнеют ещё больше.

— А кто сказал, что я тебя отпущу?

Вот он наступает на меня, будто хищный зверь, выследивший свою добычу.

— А кто сказал, что я буду тебя спрашивать? — парирую я.

— Ты моя жена!

— А не поздновато ли ты об этом вспомнил?.. — мой голос дрожит, и я ничего не могу с собой поделать. — Я ухожу от тебя, ясно?..

— Даже не думай! Ни тебя, ни Лизу я не отпущу!

Теперь он совсем близко, замер, будто пантера перед прыжком. Я отступаю, выставив вперёд руки, прикрываясь светильником.

— Ты предал нас, разве этого мало?

— Это было недоразумение…

Муж резко хватает меня за локоть и дёргает на себя.

От неожиданности я вскрикиваю, роняю светильник, и тот разбивается вдребезги… Пол усеян кривыми осколками, до боли напоминающими нашу семейную жизнь…

— Вот в этом весь ты! — кричу на выдохе. — Сломать, уничтожить, разбить… — тыльной стороной ладони стираю слезы. — Я прошу тебя оставить нас в покое… Все кончено, понимаешь ты? Кон-че-но!

Муж зло щурится, а потом кривит губы в усмешке.

— Даже не думай о разводе, ясно⁈ Ты моя жена и ею и останешься!

— Да что ты! Что-то ты об этом не помнил, когда имел ту рыжую на столе…

— Это случайность!

— М-м… Не в ту дверь зашёл? Ошибся женщиной?.. А сколько их было, Серёж?.. — спрашиваю с горечью.

— Это был один-единственный раз! — убеждает он.

И червячок сомнений начинает грызть сердце. Может, и правда? Оступился. Бес попутал… А теперь вон, носится за нами, будто мы действительно ему нужны.

Но тут перед глазами возникает картинка. Рыжая на столе в экстазе и мой супруг, усиленно работающий над ней. А в голове звучит насмешливый голос его любовницы:

— Ещё увидимся!

И вся вера в искренность мужа мгновенно улетучивается.

— Я не верю тебе!

— Нам просто нужно поговорить… Я всё объясню.

— Я не хочу ни разговаривать, ни видеть тебя! Ты предатель!

— А ты не задумывалась, почему это произошло?.. — не отстаёт Сережа. — Каковы причины, а?

— Давай, ты расскажешь в суде?

— Что ж, если ты настаиваешь… — пожимает плечами муж. — Только знаешь что, милая? Готовься к тому, что дочь оставят со мной! Ты ещё вспомнишь, как я предлагал поговорить…

Его слова отдаются эхом в голове. Неужели, Сергей действительно пойдет на это?.. Но ведь он знает, как я люблю Лизу…

Именно поэтому он и выбрал ее, как объект для давления. Страх сдавливает горло, мешая дышать. Я ни за что не отдам ему Лизу! Я ее мать, и она останется со мной. Ведь никакой суд не отберёт у матери ребенка, правда?.. И все равно от страха теперь не избавиться.

— Ты не посмеешь…

— Уверена?.. — теперь в его голосе насмешка.

— Я мать, а значит, закон на моей стороне…

— Мать, у которой нет жилья, нет работы, нет денег и даже профессии нет… — бьёт по больному муж. — Такой матери ни за что не отдадут ребёнка…