— За стол, мои звёздочки! Будем веселиться! — щебетала Яночка, её голос звенел от предвкушения, а широкая улыбка озаряла всё вокруг.

Красное платье колыхалось в такт ее шагам, словно живое пламя, а глаза сияли так ярко, будто она вот-вот взлетит от безграничного счастья. Она была воплощением радости, затягивая нас всех в свой вихрь позитива.

Наш дружный коллектив состоял из пяти молодых девчонок, включая нас с Яной, и трёх дам бальзаковского возраста — бухгалтерши Люды, кадровика Светы и логиста Марины.

Все мы прекрасно ладили: на работе пили чай с плюшками, сплетничали про клиентов и даже пару раз выбирались в боулинг, отрываясь от рабочих будней.

И сейчас, за столом, царила такая лёгкая, тёплая атмосфера, что я даже на мгновение перестала коситься на часы, отсчитывая минуты до своего «побега». На время мне удалось почти забыть о гнетущей тревоге.

Тосты лились рекой, перекликаясь с общим смехом и звоном бокалов. «За Яночку!», «За любовь!», «За выходные!» — каждый тост был пропитан искренними пожеланиями.

Элитный алкоголь лился рекой, наполняя хрустальные бокалы, а на столе красовались дорогущие закуски, от одного вида которых захватывало дух: тарталетки с сочной красной икрой, мини-канапе с нежным лососем, сырные шарики с ароматным трюфельным маслом.

Это был настоящий пир.

Девочки были в полном восторге, хихикали, делали селфи и увлечённо фотографировали еду для своих сторис, стремясь запечатлеть каждый момент этого роскошного вечера.

Но не я. Меня этим было не удивить. Там, в прошлой жизни, я сидела за столами, где шампанское стоило как моя нынешняя зарплата за полгода, а деликатесы были обыденностью.

Только тогда я не знала, что за всё это великолепие и изобилие придётся платить — и плата эта будет не деньгами. Это осознание тяжёлым грузом легло на душу, отравляя даже малейшие попытки расслабиться.

Будильник на телефоне завибрировал так резко, что я чуть не уронила стакан с соком, вырвав меня из глубоких раздумий.

Оказывается, я полностью утонула в своих мыслях, уставившись в пустоту, пока пальцы нервно, почти машинально, крутили салфетку. Час, который я себе выделила на эту маленькую слабость, на это краткое погружение в чужой праздник, безвозвратно закончился. Пора было сматываться.

Девочки уже вовсю орали в караоке, их голоса, не всегда попадающие в ноты, сливались в радостный, оглушительный хор.

Люда с Мариной дуэтом тянули «О, Боже, какой мужчина», самозабвенно отдаваясь песне, а Света пританцовывала рядом, размахивая бокалом, словно дирижерской палочкой.

Я же сидела за столом, на моей тарелке сиротливо лежала лишь крошка от закуски, а я потягивала сок, чтобы не выделяться из общей картины безудержного веселья.

Каждая минута казалась вечностью.

Дождавшись, пока Яна, охваченная праздничным порывом, побежит в туалет поправить макияж, я, словно мышка, шмыгнула в общий коридор. Никто из коллег не заметил моего исчезновения. Все были слишком заняты песнями и смехом, погружённые в свой мир праздника. Я надеялась, что если уйти тихо, даже Янка не хватится меня слишком скоро.

Жаль только, что её загадочный «Тигр» так и не приехал. Она весь вечер, украдкой, бросала взгляды на входную дверь, проверяла телефон, но он, похоже, опять сослался на свои вечные «срочные дела».

В её глазах мелькала тень разочарования, которую она тут же старалась скрыть за новой порцией смеха. Оставаться дольше я просто не могла – иначе рисковала потерять самое ценное… ту хрупкую стабильность и иллюзию безопасности, которую с таким трудом выстраивала.

Натягивая плащ, я почувствовала, как за спиной хлопнула дверь – резко, с глухим стуком, от которого мои плечи невольно вздрогнули.

В спину тут же вонзился тяжёлый, почти осязаемый взгляд. Такой, от которого кожа мгновенно покрывается мурашками, а сердце сжимается в комок, предвещая неладное.

Это был не любопытный взгляд, а что-то хищное, пронзительное. Передёрнув плечами, я затянула пояс потуже, пальцы слегка дрожали, и медленно, с усилием, обернулась, чтобы глянуть на этого наглеца, непонятно как просочившегося на закрытую вечеринку.

И тут время будто замедлилось, наполнившись вязкой, тягучей субстанцией.

Сердце рухнуло куда-то в желудок, тяжёлым камнем перекрывая дыхание, а по венам разлилась жгучая смесь паники и тёмного, вязкого отчаяния. Я вцепилась в полы плаща так крепко, что костяшки пальцев побелели, и уставилась на него.

На того, кто когда-то предал меня, растоптал мою душу, выжег всё, что во мне было живого, оставив лишь безжизненный пепел. Моё прошлое, моё самое страшное воспоминание, стояло прямо передо мной.

Он изменился.

Нет, не просто изменился – он стал другим.

Передо мной стоял взрослый мужчина. Возмужавший, заматеревший, с резкими, словно высеченными из камня чертами лица и осанкой, от которой хотелось либо подчиниться, либо бежать без оглядки, раствориться в воздухе.

Его тёмные волосы были чуть растрёпаны, словно он только что провёл по ним рукой, в беспорядочном, но от этого не менее притягательном жесте. А в чёрных, как бездонная пропасть, глазах плясали искры, обещающие пожар, опасный и неуправляемый.

В коридоре вдруг стало невыносимо тесно, мрачно и невероятно холодно, несмотря на исходящую от него внутреннюю жару.

Его тяжёлая, властная энергетика, горячая, как раскалённый асфальт в июльский зной, заполнила всё вокруг, вытесняя воздух, лишая меня возможности дышать.

Я невольно шагнула назад, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию, но он уже заметил меня. Его взгляд прошёлся по мне сверху вниз. Медленно, нагло, будто раздевая, оставляя меня голой и беззащитной под этим пронзительным взором.

И на чувственных губах, вкус которых я до сих пор ощущала во сне, заиграла кривая, почти хищная усмешка.

— Ого какая краля, – протянул он низким, чуть хриплым голосом, от которого по позвоночнику пробежала ледяная дрожь, а по коже мурашки. — Так быстро сбегаешь? Даже не познакомились...

В его словах сквозила надменность и какая-то насмешка.

Неужели не узнал? Эта мысль пронзила меня и я почти поверила в это. Но где-то глубоко внутри всё кричало, что это невозможно.

Я вздрогнула, услышав, как стремительно он двинулся в мою сторону.

Он сделал шаг ко мне, затем ещё один. Уверенно, как хозяин территории и вообще всего вокруг. В его движениях чувствовалась неоспоримая власть.

Я резко отвернулась, пытаясь избежать его взгляда. Руки засуетились, теребя идеально сидящий плащ. Лишь бы чем-то заняться, лишь бы не смотреть в эти глаза, которые когда-то были моим миром, а теперь стали источником боли.

Пальцы путались в ткани, дыхание сбивалось, а он... он не останавливался, продолжая приближаться.

— Да неужели. Какие люди... — с издевкой протянул он, и его голос, низкий и хриплый, пронзил меня насквозь.

Всё же узнал...

А потом он и вовсе вторгся в мое личное пространство, подойдя вплотную, так близко, что я чувствовала его тепло и запах, знакомый до боли, но теперь отталкивающий.

— Вы обознались, — прошептала я дрожащим голосом, который едва слушался меня, пытаясь отвернуться, уйти от этого невыносимого давления, но не успела.

Лежащий на стойке телефон внезапно ожил, экран засветился, привлекая наше внимание в наступившей тишине. Высветилось уведомление: «Вас ожидает белый Kia Rio...»

Но мы оба смотрели не туда, а на фотографию милого мальчика, сидящего под ёлкой с подарочной коробкой в руках. Его глаза, точь-в-точь как у родного отца, задорно смотрели прямо на нас с заставки моего телефона, заставляя моё сердце в панике забиться с бешеной скоростью, словно птица в клетке.

Он увидел его?.. Понял? Этот вопрос пульсировал в моей голове, заглушая все остальные мысли.

— Андрей, ты приехал! — на полной скорости в мужчину из моего прошлого врезался вихрь в красном платье, Яна, и повисла на его могучей шее.