— Если не отойдёшь, сам с ними поедешь, — гаркнул на сопляка и попытался обойти, но тот оказался либо туповат, либо бесстрашен, потому что снова преградил нам путь.

— Ребёнка отпустил и документы для проверки! — процедил он, хватаясь одной рукой за кобуру с табельным оружием. Его взгляд был жёстким и настороженным.

— Кантуев, хорош! — раздалось откуда-то сбоку. Из дверного проёма появился Карпов, и его лицо было красным от напряжения. — Иди опись документов из сейфа делай, нет здесь никаких детей, и не было, усек?

Послушный участковый кивнул и отступил с недовольным лицом.

— И опеку отмени, скажи, показалось тебе, что был ребёнок, это недосып и нервная работа и прочее сопливое дерьмо.

В поле моего зрения вышел довольный мужчина с заметной проседью в волосах, в обычной одежде, и потянул руку. Я пожал её без раздумий и представился.

— Должность обязывает, — пожал он плечами и сунул мне тонкую папку. — Документы мальчика. И чешите отсюда побыстрее, скоро приедут остальные прикормыши Миронова из местной власти, они могут давить на то, что у него есть иждивенец, мне уже оборвали телефон. За ним тоже много кто стоит, но я такую рыбу не упущу. Благодарю за помощь, — улыбнулся он и махнул нам на выход.

— И я благодарю, — отозвался в ответ, и потянул ему флаер, открывающий двери в мир элитного отдыха в лучшем клубе моего города. — Всегда рад видеть вас у себя, товарищ…

Он лишь улыбнулся и торопливо нам махнул рукой на выход. А сам со страдальческим лицом ответил на всё это время жужжащий в его руках телефон.

Подхватив пацана на руки, я ускорился. Встречаться с власть имущими покровителями Миронова не хотелось. Мальца закинул назад, сунул ему плед и подушку, которые подарили в автосалоне, и они с момента покупки авто так и валялись в багажнике.

Свернув на трассу, заметил кортеж с мигалками и сразу свернул на заправку. Ни к чему мне встречаться с «крышей» Миронова. Им точно известно откуда у этого ареста растут ноги, и соседний регион на моём номерном знаке точно привлечёт ненужное внимание.

— А как тебя зовут? — спросил, понимая, что вообще не помню, говорила Ира имя своего сына или нет.

— Алексей, — гордо ответил пацан. — А тебя?

— Андрей, — улыбнулся я, глядя на его сонное личико в зеркало заднего вида. — Ты спи, как приедем к маме, я тебя разбужу.

Малец кивнул и тут же свернулся калачиком на большом для него заднем диване. А я дал газу, душа болела словно физически, нужно было срочно узнать, в каком состоянии Ира.

Нагнать скорую, в которой увезли Ирину, в одну из лучших клиник моего города мне не удалось. Увы и ах, у неё было подозрение на внутреннее кровотечение. И госпитализация нужна была без промедлений в ближайшем крупном центре.

Пока ей делали всевозможные обследования, мы с Алёшкой, как два неприкаянных, катились по трассе в противоположную сторону от местонахождения столь желанной нами обоими женщины.

— Не смей рожей своей в городе светить! — орал в трубку Карпов, я же мысленно слал его по всем известному адресу и представлял, как он брызжет слюной на стоящих рядом с ним людей. — Бабу твою примут по высшему разряду, я договорился, контакт будешь держать с врачом пока по телефону, мои люди обо всём позаботятся, но чтоб, ни тебя, ни мальца её в радиусе ста километров отсюда не было! Попадёшься Мироновским, и всё пойдёт под хвост плешивой псины.

Я суть его требований понимал и даже где-то в глубине души был с ними согласен, но это было так глубоко, что граничило с предательством. Я рвался к Ирине всем своим существом, но в то же время понимал, что если упустим её папашу, не будет у нас будущего. Она мне не простит, если я потеряю её сына. Да я и сам себе не прощу.

— Андрей, а скоро мы к маме? — спросил ребёнок, теребя купленную на ближайшей заправке мохнатую собаку. Его голос был полон детской непосредственности и усталости.

— Нет, мелкий, не скоро, — со вздохом ответил я, размышляя, куда нам податься. — Она приболела и нас к ней пока не пустят.

— У неё сопельки, да? — оживился Лёшка, а я хмыкнул. Ну какой же он классный. Просто загляденье. И снова голову наводнили мысли о том, что это мог быть наш сын.

— Нет, мелкий, она немного упала, и у неё травма, — я тщательно подбирал слова, боясь травмировать детскую психику, но и врать ребёнку как-то стрёмно. Где-то я об этом читал...

— А если она головой ударилась и меня не вспомнит? — Мелкий смешно сморщил нос и озадаченно уставился на меня, ожидая пояснений. В его глазах отразился настоящий, детский страх.

— Да ты что, Лёш, мамы не забывают своих детей, — весело отозвался я, а самому стало тошно.

Ну что за дурацкая ситуация! Ирина в больнице, о её состоянии я пока ничего не знал. Её сын, которого я практически украл из дома родного деда, теперь на мне. И что со всем этим делать, я совершенно не понимал.

Стоило мне бросить на мальца очередной взгляд в зеркало заднего вида, как внутри снова что-то всколыхнулось. Мальчик определённо мне понравился, но ведь по-другому и быть не могло. Я люблю его мать, а он её продолжение.

Именно так я успокаивал себя, когда совсем уж абсурдные мысли приходили на ум. Не могла Ира тогда быть беременна, не могла и точка. Да и мелкому два года, она же сама сказала. А могут ли дети так чётко говорить в два? Наверное, могут, впрочем, что я об этом знал? Ничего…

— Андрей, — прервал мои лихорадочные метания мелкий. — А скоро мы будем кушать? Я кашку хочу, с бананом и ягодками.

Мысленно хлопнув себя по лбу, я с улыбкой кивнул и прибавил газу. Пока длилась вся катавасия с Мироновым, я и вовсе забыл про время. А ведь мальцу нужна не только каша, но и суп.

— Коля, кухню на уши, я буду через полчаса! К моему приезду в кабинет принести кашу на молоке с бананом и ягодами, суп лёгкий, хлеб, компот, конфеты хорошие! — В поисках одобрения меню, я бросал взгляды на кивающего мальчика и понимал, что это именно то, что ему нужно.

— Мороженку ещё и чипсы с крабом! — добавил мелкий гурман и ощерился в счастливой улыбке.

— Мороженое лучшее и чипсы крабовые, большую пачку! — ляпнул я своему неизменному бармену и только потом, когда увидел хитрый блеск в глазах мальца, понял, что мелкому, скорее всего, последнее точно нельзя, и он провёл меня, как последнего лошка.

— А может кормящую мать надо поискать? У нас, если что, Алка родила четыре месяца назад, говорит, ещё кормит, — со смешком спросил Колян, явно офигевая от заказа начальства.

— Ты себе работу будешь искать, если язык не прикусишь! — рыкнул я и отключился под смех бармена. Колян был лучшим в своём деле, но при этом ужасное трепло. Хоть это и было одним из важнейших качеств бармена, уметь разговорить и споить клиента, но в быту жутко раздражало.

— А может мы тебе ещё вискарь закажем? — задумчиво спросил ребёнок, а я чуть не влетел в фонарный столб. — Деда всегда заказывал, мне кашку, себе вискарь, — пожал плечами мальчик и улыбнулся.

А я снова проклял урода Миронова. Даже не имея совершенно никакого опыта в воспитании детей, я понимал, что пить при них — это вообще табу. А любящий дед, мало того, что прикладывался к бутылке в присутствии мелкого, так ещё и приучил его считать, что это нормально.

Волна отцовской ярости и отвращения к Миронову накрыла меня. Мне нужно было не просто спасти этого мальчишку, но и выбить из него всю эту грязь, которую он успел впитать.

— Лёш, компот вкуснее, поверь мне, — подмигнул я ребёнку, стараясь говорить максимально убедительно. — Ну и Колян может устроить тебе огненное шоу из компота и морса!

— Да, хочу шоу! — оживился малыш, и его глаза-звёздочки загорелись. Я выдохнул с облегчением, что удалось перевести тему. У меня отлегло от сердца.

Мне очень понравилось общаться с Ириным сыном. Он смышлёный, весёлый и очень умный для двухлетки. Мне вообще очень нравился этот ребёнок. Я всей душой тянулся ему навстречу и очень хотел прикоснуться. Взлохматить волосы на макушке, прижать к себе, и по-отечески чмокнуть его в вихрастую голову. Я в жизни не ловил себя на подобных мыслях, а вот сейчас случилось. И это напугало. Это было новое, пугающее чувство, которое резко контрастировало с моей привычной, жёсткой натурой.