В помещение ворвались вооружённые люди в полной боевой экипировке, их движения были быстрыми, как молния. Яркие фонари на их шлемах прорезали полумрак, освещая каждую пылинку в воздухе.

— Лицом в пол! — раздался резкий, командный голос, и все, кто был в подвале, включая отца и Ахмеда, были мгновенно уложены на грязный пол. Я видела, как телохранители отца и Ахмеда не успели даже достать оружие.

Один из ворвавшихся людей подошёл ко мне. Его движения были точными и бережными, но я всё равно чувствовала, как верёвка впивается в мою кожу. Он аккуратно снял меня с крюка, и я, обессиленная, рухнула в его руки.

Меня осторожно положили на пол. И только теперь я поняла, что это был Тигровский. Его лицо было искажено ужасом, а глаза горели яростью. Он упал на колени рядом со мной.

— Скорую! — закричал он, и его голос, полный паники, эхом разнёсся по подвалу. Он нежно поднял мою голову, и я увидела, как его пальцы дрожат.

Его лицо было так близко, что я могла рассмотреть каждую черту. В его глазах не было ни похоти, ни цинизма. Только ужас и... боль. В этот момент я почувствовала, что он переживает мою боль, как свою собственную. Затем наступила темнота.

Андрей .

Из клуба я вылетел на подъёме, ощущая давно забытый азарт и предвкушение.

С тех пор, как Ирина жёстко послала меня несколько лет назад, я ни разу, ни с кем не испытывал ничего подобного. Меня буквально колотило от осознания, что скоро, ещё совсем чуть-чуть, и она станет моей.

Я смогу сжать её тело в объятиях, смогу целовать её, гладить, ласкать. Она будет трепетать в моих руках, стонать, извиваться и просить ещё…

Мысль оборвалась настолько внезапно, что я не успел ничего понять.

Недалеко от моего заведения, где она так решительно поставила меня на место, хрупкую фигурку женщины, о которой я самозабвенно мечтал, просто затолкали в огромный внедорожник и повезли в сторону выезда из города.

Мою Ирину только что украли.

— Карпов! — рявкнул я в трубку. — Что с Мироновым?

— Да не ори ты, — осадил меня в ответ генерал. — Утром будем брать.

— Надо сейчас! — прорычал я. — У них моя женщина!

Я сам не понял, как эти слова вылетели изо рта, но ощутил, как внутри исчез какой-то внутренний протест, словно стенка, которая давно качалась, наконец рухнула. И стало даже как-то легче.

— Ой, да у тебя женщин этих… — отмахнулся Карпов, но я надавил.

— Сейчас! — рявкнул в ответ. — Или я обращусь к твоему начальству, и ты резко станешь бесполезен…

Мне было плевать, что я угрожал очень высокопоставленному человеку, главное сейчас — это спасти Иру.

— Наши не успеют, раз такие дела, — со вздохом сдался Карпов. — Звоню соседям…

А дальше генерал отчитывался мне за каждый шаг группы быстрого реагирования. Когда чёрный внедорожник скрылся за массивными воротами того самого особняка, откуда четыре года назад меня, избитого, выкинули, я притормозил, чтобы дождаться очередного отчёта Карпова.

Внутри меня всё горело. Я знал, что должен ждать, но каждая секунда казалась вечностью. Мои руки дрожали от бессильной ярости. Я представлял, что они делают с Ирой, и это сводило меня с ума.

Телефон снова зазвонил, и я схватил его.

— Что там? — мой голос был хриплым.

— Они в какой-то подсобке, там ещё и Амрани старший, за этим ублюдком стоят высокие люди, но нам теперь есть, что ему предъявить. Тигровский, повышение точно у тебя в клубешнике отмечать буду, — вещал генерал.

— Где Ирина? Она с ними? Что там происходит?

Моё сердце бешено колотилось, а мозг отказывался обрабатывать информацию.

— Кхм… — прокашлялся Карпов, и я просто вылетел из машины, и понёсся в сторону приоткрытых ворот. — Не порть операцию, дурень…

Дальше я не слушал, просто примкнул к крадущимся по двору мужикам в полном обмундировании и вместе с ними ввалился в помещение, которое потом ещё долго снилось мне в кошмарах. Она была здесь. Я больше никого и ничего не замечал. Ребята делали свою работу на отлично, а я, словно в замедленной съёмке, приблизился к хрупкой, стонущей от боли фигурке и аккуратно снял её со злополучного крюка, на котором сам когда-то успел повисеть.

Измученная Ирина упала мне в руки, и я понял, что теперь не отпущу её от себя ни на шаг. Моя будет и точка. И пусть что хочет думает, брыкается, сопротивляется, но больше я её от себя не отпущу и сам не отойду ни на шаг.

В карету скорой помощи меня не впустили, как не допустили и к задержанному Миронову, чтобы как следует расквасить его рожу. Мол, начальству надо чистенького представить, а уж потом, если очень надо будет, нам свидание разрешат.

Сплюнув с досады на землю, я собирался уехать вслед за машиной скорой помощи, но взгляд сам собой упал на окна огромного мрачного дома. В одном из них мелькнула маленькая мордашка мальчика и тут же исчезла в недрах занавесок.

В голове моментально щёлкнуло. Сын Иры! Он здесь…

Я отлично помнил этот мрачный особняк, на крыльце которого стояла красивая Ирина и посылала меня в известное всем пешее путешествие. Охрана Миронова знала своё дело, из той постройки, где он и его уродский дружок измывались над хрупкой женщиной, меня тогда вынесли в коматозном состоянии. А потом бросили в пролеске за остановкой, надеясь, что сам сдохну.

Но мне повезло, меня нашли. Теперь уже мой друг, которому я обязан жизнью, Захар, просто ехал на историческую родину, в Богом забытый посёлок в соседней области, и ему банально приспичило по нужде.

Нелепое стечение обстоятельств, благодаря которому я сейчас дышу, двигаюсь и вообще существую. А значит, я ещё не все дела в этом мире сделал.

Открыв массивную дверь, я вошёл в пустынный холл и осмотрелся. Ни охраны, ни прислуги. Похоже, я был прав, что старый урод собирался уехать раньше, чем объявил дочери.

Взбежал по лестнице и оказался в коридоре из множества дверей. За какой из них находился мальчик, я не знал, искать времени тоже не было, поэтому просто позвал:

— Эй, малец, выходи. Я за тобой приехал, отвезу тебя к маме.

— Как, к маме? — из самой дальней двери вылезла растрёпанная макушка, и любопытное личико уставилось на меня с подозрением. — У меня же нет мамы.

Вот Миронов ублюдок конечно, лишить пацана матери, при том, что она жива и здорова. Он точно выжил из ума, надо сказать Карпову, чтобы проследил, а то ещё в дурку откосит. Подонок.

— У всех есть мама, если бы не было мамы, тебя бы тоже не было, — кажется, я нёс полный бред и ещё больше пугал ребёнка, но контролировать поток своих слов я не мог.

Я даже пошевелиться был не в состоянии. Просто смотрел, как маленький, перепуганный мальчик аккуратно выходит в коридор и делает шаг в мою сторону. В этот самый момент меня словно в грудь копьём ударили.

Я не мог отвести взгляда от сонного мальчишки, сам не понимал, что с ним не так, но сердце пустилось вскачь, воздух с трудом проникал в лёгкие. Коридор исчез, в моём сознании был лишь образ пацана, которого родила моя женщина.

— Давай быстрее к маме съездим тогда, — по-детски коверкая слова, произнёс мальчишка. Его голос был тоненьким и звонким. — А то у нас с дедом сегодня самолёт, мы будем жить на курорте.

— Идём, — хрипло произнёс я и протянул дрожащую руку.

Стоило его маленькой ладошке утонуть в моей, как мир снова пришёл в движение. С первого этажа послышались звуки обыска, кто-то кричал, матерился и ржал.

Я даже слышал голос Карпова, но мне было плевать.

Просто вёл за руку сына Ирины и представлял, что он мой. Что любимая никогда не предавала, что у нас семья и чудесный мальчик с её глазами, зовущий меня папой. В груди снова потяжелело, а сердце наполнилось острой, почти физической, болью...

— Куда вы ведёте ребёнка? — пробасил мужик в форме участкового. — За ним уже едут из опеки.

Он остановил нас у подножия лестницы и преградил дальнейший путь. Тем самым окончательно привёл в чувства. Хватит распускать нюни. Я здесь за этим мальцом и его матерью. Она уже в безопасности, осталось и её сына сберечь. Иначе вместо того, чтобы расплатиться со мной, как обещала, она просто снова пошлёт меня куда подальше, и на этот раз будет права.