— f4. И так будет с каждой фигурой? Они будут отступать, но не сдаваться?

Напал на моего слона. Хм, но я видел, что ему осталось совсем немного. Дожать. Дожать и закончить эту партию!

— hxg6! А я говорил, что маленькая пешка способна на многое, — улыбнулся ещё шире.

— Схе5. Мелкие пешки способны улететь по шевелению брови!

— Кхе6. Я вижу. Конница тоже способна шевелить бровями!

— Схе6. Но и ваша шевелящая бровями конница тоже может улетать.

Вроде бы обмен, но…

— Схе6+. Шах!

И это уже почти крах. Обнажённому королю деваться некуда, кроме как…

— Крg7. Ушёл.

— gxh7+. Вот от этого вам уже никуда не уйти, герр Флик. Маленькая пешка устроила большие проблемы. Тут либо мат на следующем ходу, либо через ход. Либо можете немного подёргаться, пожертвовав ферзём, но результат один — пешка сыграла решающую роль и доставила большие проблемы королю. Ваш выбор? — улыбнулся я как можно шире.

Морщинистый магнат хмуро посмотрел на доску, потом перевёл взгляд на меня и вздохнул. После этого он встал, сгрёб со стола ключ с запиской, сунул в карман. Направился к двери.

— Вы же проиграли, герр Флик, — напомнил я ему. — Кажется, вы что-то перепутали! Вы забрали мой выигрыш!

— Я никогда не проигрываю, — огрызнулся Флик и бросил охранникам. — Кончайте с ним.

Дорогие читатели, просим вас наградить книгу лайком заранее, чтобы потом не забыть. Если книга не понравится, то вы всегда можете снять лайк! Но если вы желаете продвижения и ускорения написания, то можете даже подбодрить авторов дружеским комментарием, а если найдётся лишний червонец золотой, то даже кинуть награду. Так мы увидим, что вам всё нравится и вас всё устраивает. Увидим, обрадуемся и начнём шпарить как проклятые!))

*Описанная партия: Спасский — Сейраван (1985)

Дверь перед ним захлопнулась. Несильно, но с хорошо слышимым щелчком замка. Словно бы звуковая точка была поставлена в конце его фразы. Точка, после которой начинаются совсем другие правила.

Я улыбнулся. Конечно же нельзя было ждать от этого упыря того, что он будет играть по правилам. Ну, не по правилам, так не по правилам. Я всегда устанавливал их только для себя…

— Вы не боитесь? — Флик оглянулся на меня. — Странно, а я ожидал вас увидеть на коленях. Итак, что вы можете сказать по поводу вашего информатора? Откуда у вас эти документы?

— Хрен ты меня на коленях увидишь, фашист грёбаный, — улыбнулся я в ответ.

— Всё-таки вы для меня полная загадка, гор Мюллер. А что вы дальше собираетесь делать, молодой наглец?

— Сюрприз, мазафака! — я постарался произнести это с непередаваемой интонацией Володарского, того самого, с прищепкой на носу…

Два охранника в тёмных, отлично сидящих костюмах, с квадратными, суровыми лицами двинулись ко мне. Их движения были синхронны, выверены долгой практикой превращения живых людей в мокрые мешки из кожи и костей. В воздухе запахло дорогим одеколоном и холодной сталью.

— Прошу вас отойти в угол, герр Флик, чтобы не испачкаться.

В руках охранников сами по себе появились ножи. Выскочили из рукавов, словно долго там сидели и соскучились по воле. Как будто спустили с цепи лютых ротвейлеров.

Мозг, разгорячённый шахматной баталией, переключился молниеносно. Не на страх. Это роскошь для тех, у кого впереди есть время бояться. Мозг проанализировал обстановку как новую позицию. Позицию, пусть и почти проигранную. Двое против одного. План противника прост — «прикончить дурачка». Мой план тоже прост: «дурачок должен выжить!»

Я отпрянул к столу, за которым только что решалась судьба ключа и папки. Массивная шахматная доска из капового ореха была тяжёлой, как щит. Деревянные фигуры так себе оружие, если только ферзи и короли…

Первый охранник, тот, что пошире в плечах, сделал стремительный выпад, пытаясь схватить меня за предплечье. Классика. Он ожидал сопротивления, попытки вывернуться, может быть, удара кулаком в ответ. Но он явно не ожидал, что ему на голову бухнется несколько килограммов дорогого дерева. Да ещё и прикусит сверху, как капканом.

Не хватало только возгласа: «Ухи! Ухи! Ухи!», чтобы полностью воссоздать картину из кинофильма «Джентльмены удачи».

Следующим ударом стал футбольный пинок по яйцам. Без жалости, без сомнений, даже без мужского сочувствия!

В конце концов, за это охраннику деньги платят!

Охранник рухнул на колено, хватаясь за паховую область. Из-под доски закапала кровь.

Ну что же, пешка оказалась крепким орешком…

Второй уже был рядом. Его рука с ножом описала короткую дугу. Я не успевал уклониться. Вместо этого я рванулся навстречу, и лбом вписался точно в переносицу. Получилось неидеально, чуть вскользь, но этого хватило, чтобы он на мгновение отшатнулся. Этого мгновения хватило мне, чтобы подхватить с пола выпавший нож первого охранника.

— Стоять! — скомандовал я, приставляя остриё к его горлу. — Я не хочу вас убивать, но если придётся… Брось нож! И не дёргайся, а то я нервный!

Он замер. Ладонь разжалась и нож звякнул, отброшенный в сторону. Его напарник, кряхтя, поднимался с пола. В его глазах стояла мутная ярость.

— Чего вы копаетесь? Убейте же его! — выкрикнул Флик.

Флик думал, что выиграл. Но он недооценил пешку. Маленькая пешка, дошедшая до конца поля, превращается в кого угодно. Хоть в ферзя. Хоть в того, кто переиграет самого короля.

— Даже не вздумай, — покачал я головой, глядя в глаза стоящему охраннику.

Тот сглотнул в ответ. Только кадык дёрнулся вверх-вниз.

Быстрыми движениями я вытащил из внутренней кобуры охранника тяжёлый пистолет. Встающий напарник сунул было руку за своим, но удар рукояткой по голове отправил его в туманную долину забытья. Убивать не хотелось — у меня сегодня хорошее настроение.

Да и вообще я за мир во всём мире!

— Повернись, если хочешь жить, — процедил я, глядя в глаза охранника.

— У меня дети, — сдавленно проговорил он.

— Вот и пусть они дождутся отца, — кивнул я в ответ. — Поворачивайся, не заставляй меня делать их сиротами!

Удар рукоятью пистолета по затылку отправил охранника догонять его напарника в пустоши небытия. Минут пятнадцать у меня есть, а большего мне и не надо. Я повернулся к стоявшему в углу Флику.

— Ну что же, пешка дошла до предела. Остался только мат королю, — ухмыльнулся я, глядя в его бесцветные глаза. — Или ещё подёргаетесь?

— Пафосный бред! Что ты будешь делать дальше, мальчишка? Неужели думаешь, что сможешь выйти из здания?

— Я не думаю, а уверен в этом. Дальше мы с вами вместе прогуляемся до выхода и поедем туда, куда я скажу.

— Лучше убей меня сразу на месте! Я не раз смотрел смерти в глаза, так что меня уже этим не испугать!

— А я и не думал вас пугать смертью. Я всего лишь заберу свой выигрыш… Свой честно выигранный приз.

Вот теперь блеклая кожа немецкого промышленника побелела ещё больше. От этого он приобрёл ещё большее сходство с бледной молью. А выпученные глаза довершили похожесть.

— Я никогда такого не сделаю! Можете убить меня на месте!

— Да что мне от вашей смерти прока? Вы мне нужны живой. Только так я смогу… — я ловко вытащил ключ и записку из кармана пиджака Флика, — получить то, что мне нужно. Но если вы настаиваете на смерти, то помимо этого, я отберу у вас то, ради чего вы жили. Отберу у вас и ваших детей деньги и власть. Обнародую материалы из папки, и прощай империя старого нациста!

— Я не нацист!

— Ну да, вы всего лишь сочувствующий. Отсидели мизер и потом, когда американцы вернули вам часть активов, снова развернулись по полной. Развернулись потому, что снова сошлись с дружками-нацистами!

— Я не нацист! Это было такое время!

— Ой, всё. Заткнитесь, — голос мой стал тише. — Все ваши оправдания давно сгнили вместе с костями в рвах за фабриками. Вы не судья, не жертва и даже не палач. Вы — бухгалтер. Бухгалтер смерти. Идёмте же. Хватит впустую сотрясать воздух.