— Да что тут думать-то? Такой агент перед вами сидит, а вы всё в раздумьях! Берите меня и внедряйте! Я всех сдам и всё расскажу. Нет, конечно же, я не расскажу о том, что делал герцог Ольденбургский с одной из моих кухарок, если вы понимаете, о чём я…

— Мы всё прекрасно понимаем и сейчас хотим с вами попрощаться, — вставил своё слово младший агент.

— Как попрощаться? А договориться о передаче информации? Вот если вы придёте ко мне в паб, то я обязательно подам вам айсбан! Если под горчичным соусом, то в «РАФе» планируется очередное ограбление! Если под брусничным, то будет какая-то акция, а если…

Старший кивнул молодому и тот выскользнул наружу, придерживая дверь:

— Прощайте, герр Мюллер! И спасибо за всё.

— Так я же ещё не закончил! — не сдвинулся я с места. — Есть же ещё гарнир!

— Не нужно! Мы обязательно вас вызовем, когда вынесем решение! — с нажимом в голосе проговорил старший.

— Ну, раз надо, так надо. Ну что же, я повар из «Вяленого кабана». Весь перед вами, как говорится. Вот прямо берите меня и… — бормотал я, выбираясь наружу.

Молодой агент угрём скользнул на заднее сиденье. Машина резко дернулась, и дверь захлопнулась прямо перед моим носом, едва не прищемив полу пиджака. «Ауди» рванула с места, оставив стоять на пустынном переулке в облаке выхлопных газов.

Я проводил её взглядом. Сыграл. Пока что сыграл.

Их отчаянная поспешность была лучшим комплиментом моему актёрскому мастерству. Два вымуштрованных оперативника БНД сломались под водопадом абсурда. Они не стали меня обыскивать, не повезли в кабинеты для допроса с пристрастием. Они сбежали. Сбежали от моего трепа, от моих фантасмагорических условий, от навязчивого образа повара-провокатора.

Значит, информация обо мне у них была смутной, обрывочной. Слух, а не доказательство. Какая-то мушка из низового звена, заметившая мою тень рядом с Ульрикой, донесла. Впрочем, чего-то подобного я и ожидал.

Я дошел до конца переулка, огляделся. Ни души.

Они, конечно, вернутся. Вернутся с проверками, с запросами в Кёльн, с попытками докопаться до сути легенды про повара из «Вяленого кабана». А у меня как раз было чем эту легенду подкрепить.

Позвонить в паб, предупредить «коллег», что любопытные ушки могут проявить интерес к кухне. И к фотографии на стене. Ту самую, с герцогом Ольденбургским, которую я когда-то подделал с помощью умелого ретушёра и старой газетной вырезки. Проверять её будут долго и нудно.

Угол рта сам собой дрогнул в подобии улыбки. Пирамида, которую я выстроил, дала трещину, но не рухнула. Мало того, я получил ценнейшую информацию: БНД начала разработку, но охотится пока вслепую. А слепого, как известно, можно долго водить за нос. Особенно если параллельно заливать ему в уши горчичный или брусничный соус.

— Каждая операция должна иметь стратегический смысл, а не просто символический! — сказал я на собрании лидеров «Фракции Красной Армии». — Мало просто устраивать «Большой Бум»! Нужно чтобы этот «Бум» как можно больнее ударял именно по капиталистам, а не по простому народу!

Мы находились в секретной квартире рядом с Франкфуртом. Из-за агентов национальной безопасности пришлось пойти на такие меры. Для того, чтобы приехать в нужное место и в нужное время, всем лидерам пришлось отказаться от своих машин, посадив вместо себя двойников. Сами же они на неприметных автомобилях, меняя одежду и маскируясь по моим указаниям, проехали около сотни километров.

Баядер, Майной, Хорст, Энслин. Вся четвёрка в полном составе, двое мужчин и две женщины. Почти что состав группы «АББА», только играли на других музыкальных инструментах.

Слежки быть не должно. Даже если и была, то её сняли на ходу. Я же собрал всех, чтобы внести кое-какое интересное предложение. Но сначала требовалось всех подготовить и узнать настроение. По возможности вычислить — кто мог переметнуться на другую сторону или разочароваться в деятельности «Фракции».

Всё-таки сомневающихся и врагов лучше отбросить сразу, чтобы потом не попадать впросак.

— И что? Разве мы мало создаём шума? — хмыкнул Андреас. — Мы уже и так шумим настолько, что у некоторых капиталистов уши закладывает.

— Вот то-то и оно! Однако, какая польза от этого шума? Только привлечение молодёжи? Да, это хорошо, но надо учитывать, что молодёжь горяча и нестабильна. Ветер гуляет в голове, хочется воли и свободы! А нам нужна опора из серьёзного поколения! Из более старшего, которое ещё никак не может сломать прежний свой уклад ума.

— Что ты имеешь ввиду, Мюллер? — нахмурилась Ульрика.

— Я говорю о том, что совсем недавно комик Джонни Бухардт разыграл толпу достопочтенных бюргеров на Кёльнском карнавале. И этот розыгрыш был очень показательным. Уверен, что проверни он подобное в любом другом месте, ему бы ответили также!

Для нагнетания драматизма я даже сделал паузу. Посмотрел на сидящих передо мной лидеров сопротивления капитализму. Молодые, чуть старше того воинства, которое постепенно увеличивается и растёт. У самих ветер в голове и огонь в сердце…

— Что за розыгрыш? — спросил Хорст. — Что-нибудь сексуальное? Задницу показал?

— Тебе бы лишь о задницах думать, — хмыкнула Ульрика.

— О твоей я думаю всегда! — парировал Хорст.

— Поэтому так долго не выходишь из туалета, — заметила Энслин.

— Долго не выхожу, если и о твоей задумаюсь, — расплылся в улыбке Хорст.

— Ну ты и свинья, — фыркнула Энслин.

— Так что за розыгрыш? — спросил Баадер.

— Комик разогревал публику и начал выкрикивать кричалку футбольных фанатов: «Цике-цаке, цике-цаке», ему отвечали: «Хой-хой-хой!» Потом пару раз крикнул: «Гип-гип!» и ему ответили: «Ура!» А в третий раз он выкрикнул: «Зиг!» и что ему ответило большинство собравшихся?

— Хайль? — тихо спросила Ульрика.

— Ты знаешь старшее поколение, — вздохнул я. — Именно это они и выкрикнули. Для старшего поколения война не закончилась. Им очень сильно вдолбили в голову, что арийцы превыше всего, что на выкрик: «Да здравствует победа!» они отвечают хором. Американцы и британцы им в этом всегда рады помочь. Ведь вы знаете, что они всегда рады повоевать чужими руками, чтобы потом прийти и забрать победу себе. А германцы будут для них всего лишь пушечным мясом. Задурманенным, обманутым пушечным мясом. Вытравить это — наша первостатейная задача.

Я замолчал. В моём времени тоже была страна, которую одурманили, затуманили, обманули, а после направили умирать. И ведь соседями являемся, дружили раньше…

Приёмы англосаксов не изменились за прошедшие века.

— Вытравить? К каждому приходить и травить? — хмуро бросил Баядер.

— Ни в коем случае. Если мозги запудрены пропагандой, то эту пропаганду надо повернуть вспять. Нужно развернуть такую масштабную акцию, пущенную по всем фронтам, чтобы ФРГ всколыхнулось и охренело от такого. Чтобы волны от этого колыхания прошли дальше по всей Европе! Чтобы телевизоры, радио и газеты несли только наши идеи, наши слова и наши мысли!

— Говоришь красиво, но слова бы действием подкрепить. Журналисты продажны по натуре своей. Но они работают на пригретых местах и уходить с них в случае увольнения им будет некуда. Только если уходить с мешком на плечах. Но тут вопрос опять упирается в деньги. Ведь на такую акцию нужны финансы, а у нас, при всём желании, такого капитала пока нет, — проговорил Баядер.

— Опять будем грабить банки? — хмыкнул Хорст.

— Берите выше, господа! Мы ограбим секретный бункер! — поднял я палец. — Заглянем в германский «Форт-Нокс»! Знаете такой городок Кохем? В ста километрах от нас.

— Слышали чего-то, но… он же мелкий, там толком и нет ничего, — проговорила Ульрика. — Я там как-то проездом с бывшим мужем была и… скукотища и нудятина.

— Самое лучшее место для скрытой постройки, — вздохнул я, открыл приготовленную папку и начал рассказывать.

Я начал говорить так, как будто рассказывал интереснейшую сказку: