— Шестидесятые. Самая сгущёнка «холодной войны». Все ждали, что вот-вот — и конфликт из вялотекущего перерастет в горячую фазу. Что американцы всё-таки рискнут повторить свою авантюру с Хиросимой…

— Горячую? Ты про ядерную зиму? Или ты считаешь, что они ограничились бы парой авиаударов? — хмыкнул Баадер.

— Нет, конечно. Но помимо бомб, у власти были и другие идеи. Власти всерьез опасались экономических диверсий. Представь: страну наводняют фальшивыми деньгами. Гиперинфляция, экономика в параличе. Чтобы этого не случилось, Бундесбанк и создал это хранилище. Особую резервную валюту, на черный день.

— И кто об этом знал? Небось, пол-страны в курсе было.

— Ничего подобного. Всё держалось в строжайшей тайне. Знала только горстка избранных в штаб-квартире во Франкфурте. И всё. Для мира эти купюры были просто бумагой, но охраняли их пуще золотого запаса. Немецкий «Форт Нокс», вот как это потом назовут.

— И этот «Форт Нокс» решили строить на Мозеле? Среди виноградников? Почему именно там? — спросила уже Ульрика.

Я улыбнулся и начал показывать местоположение на карте:

— Почему там? Узкая долина, глубокое ущелье, скальные породы. Расчет простой: ударная волна от ядерного взрыва пройдет сверху, по гребням, а внизу, в долине, всё уцелеет. Да и кому придет в голову бомбить винодельческий регион в первую очередь? На это, по крайней мере, надеялись.

— Надеялись? Сомнительная стратегия. И что же, люди банка просто купили участок?

— Да, всё так и есть. Банк приобрел в городке Кохем жилой дом с бассейном, на живописном склоне, и почти десять тысяч квадратных метров земли. Всё сделано под видом ведомственного пансионата, с центром повышения квалификации. Идеальная легенда для секретного пункта обмена валюты, лучше не придумаешь.

— И никто не заподозрил? Никто не задавал вопросов? — почесал пробивающуюся лысину Хорст.

— Как же не задавали… Вот. Справки, вызовы, жалобы, — я выложил из папки несколько листов, исписанных от руки. — Лето шестьдесят второго. Местные жители, привыкшие к своей идиллической тишине, начали чувствовать вибрацию. По узким улочкам поехали грузовики с грунтом на выходе, бетономешалки застыли на входе. Народ засыпал жалобами совет. А в горе долбили, бурили, взрывали. В газетах пошли заметки про странное строительство.

— И что, банк признался во всем? — спросила Ульрика.

— Конечно, нет! Им пришлось импровизировать. Объявили, что строят бомбоубежище для своего пансионата — с запасом, для соседей. И на этом все успокоились. Убежища тогда строили все, кому не лень. Работали два года, без выходных, с утра до позднего вечера. Только бетона ушло — три тысячи кубометров!

— Резервная валюта — это понятно. Но зачем такие масштабы? Просто склад? — спросил Баадер.

— Ну нет, это была не просто дыра в горе. В случае войны бункер становился бы резервной штаб-квартирой Бундесбанка. До Франкфурта — сотня километров, до правительственного бункера под Бонном — и того меньше. Попасть туда можно было прямо из дома отдыха, через потайной ход. Им пользовался смотритель, он же — по легенде — директор учебного центра.

— И он один там? Хранитель великой тайны?

— Еще уборщица и техник. Больше никто. Обычные служащие банка, которые приезжают сюда на учебу, отдых и дегустацию местных рислингов, даже не догадываются, под чем они на самом деле сидят.

— Но… Резервная валюта, она же не настоящая? Или настоящая? — оглянулась на своих коллег Ульрика.

— Почти как настоящая, только с некоторыми различиями. Впрочем, она нам не нужна, так как в мирное время её хрен где используешь.

— И мы… — начал Баадер и замолчал.

— И мы будем слушать умного меня, который сумел перетянуть на свою сторону смотрителя! — улыбнулся я в ответ.

Да, мне это стоило немало усилий и также почти половину алмазов из тех запасов, что у меня остались. Но это стоило того! Смотритель знал, на что шёл и чем рисковал в случае провала. Мне пришлось здорово поднапрячься, чтобы тот решился пойти против банка. Это дорогого стоит!

— И что же нам скажет умный лидер? — с усмешкой проговорил Баадер.

— Всего лишь то, что послезавтра этот бункер, — для пущей убедительности я постучал по карте. — Станет перевалочным пунктом для десяти тонн золота. И всё это в режиме полнейшей секретности!

Баадер с Хорстом присвистнули, а Ульрика с Энслин вытаращили глаза.

— Ну что, не зря послушали умного лидера? — усмехнулся я, глядя на своих подопечных. — У нас будет всего два часа до того времени, как это золото окажется за тяжеленной дверью, которую не взорвёшь. Три специальных банковских работника прибудут утром и перевезут всё золото в закрытое хранилище, где хранится резервная валюта, но до той поры у нас будет немного времени, чтобы урвать себе неплохой кусок.

— Но как же охрана? — спросил Баадер.

— Чтобы не пугать отдыхающих банковских работников, а также рассекречивать место, охрана будет минимальной. Вывести её из строя для нас не составит труда. К тому же с нами заодно будет один из верных сотрудников банка, а это уже половина успеха! Охранники попьют кофе и мирно уснут. Нам же нужно будет просто подъехать и тихо забрать то, что находится внутри. После этого раствориться на просторах Германии, чтобы сконцентрировать силы и ударить в нужный момент.

— Слишком всё просто! — покачал головой Хорст. — Слишком уж всё просто.

— Да ничего не просто! — пришлось даже прикрикнуть. — Это я вам подаю на блюдечке с голубой каёмочкой, а на самом деле пришлось задействовать такие силы, от одного только названия которых мороз пробирает по коже!

— И что это за силы?

— Очень серьёзные силы! Такие, которым тоже не нравится влияние капитализма на многострадальных людей Германии!

— И какие же? КГБ? Штази? Кто ещё? — с вызовом спросил Баадер.

— По крайней мере, этих мы можем взять в союзники. А это уже немало. Ульрика, тебе же Штази предлагали перебраться в ГДР?

— Предлагали, — кивнула Майнхоф. — Но только одной, поэтому я осталась.

— И правильно сделала. С нами веселее! Ладно, давайте-ка углубимся в детали, — я склонился над картой, другие невольно последовали моему примеру.

Через два дня в условленное время мы были на подготовленных позициях неподалёку от «домика» Бундесбанка. Всё обговорено, обкашляно, отрепетировано. С нами ещё десять самых верных человек. Все одеты в защитные костюмы, насторожены и морально подготовлены.

Мы застыли в ожидании прихода и выгрузки машин.

Вход в бункер спрятан за деревянной панелью в подвале домика, похожего на гараж. За первой герметичной защитной дверью находится гражданское бомбоубежище.

В боковых помещениях штольни глубиной в полторы сотни метров расположены туалеты и камера дезактивации. В бункер Бундесбанка из первой штольни ведет шлюз, который можно принять за дверь в техническое помещение.

Прямо под псевдогаражом находится промежуточный сейф — просторный зал за бронированной дверью. Он уже сам по себе впечатляет…

Этот сейф предназначался лишь для временного размещения денег между разгрузкой и переносом в основное хранилище или наоборот. Как раз он-то нам и был нужен!

И вот они, глухой рокот моторов, бесстрастные лица водителей за стеклами. Мы наблюдали, как три серых фургона, неповоротливых, как бронированные жуки, один за другим скрылись за воротами. Никакой спешки, никакой суеты. Чистая, отлаженная работа.

— Вижу их. Заезжают в псевдогараж. Ворота закрываются, — отрапортовал Хорст по рации.

Я почувствовал, как у меня по спине пробежал холодок. Не страх, нет. Предвкушение. Мы были не грабителями, мы были хирургами, готовившимися сделать надрез в теле системы. И наш скальпель сейчас действовал внутри этой самой системы. Скальпелем был смотритель.

Мог ли он обмануть? Мог. Но тогда его семья вряд ли смогла чувствовать себя в безопасности на Лазурном береге. Да, пришлось надавить и на это. Деньги вообще грязное дело. И если имеешь с ними дело, то трудно не запачкаться.