— Я отменяю операцию Волконского, — спокойно заключил цесаревич.

Демидов не вздрогнул. И даже не шелохнулся. Да, внутри что-то оборвалось. Но не столь «звонко», чтобы лишить его разума. Хотя бы потому что жизнь одного наследника не стоит судьбы всего клана.

И «обижаться», если бы Всеволод Григорьевич вообще оперировал подобными терминами, не имеет смысла. Как на скалу… которая просто есть.

Долгорукий несколько секунд рассматривал собеседника. И, кажется, пришел к каким-то выводам.

— Интересы государства, — негромко констатировал он, вновь позволив себе едва заметно поморщиться.

Семья цесаревича уже несколько веков правила империей. И он не жалел никому узнать, что порой требуется от его родичей для сохранения страны.

— У меня больше нет наследников, — негромко констатировал Всеволод Григорьевич.

Он не спорил. Это бесполезно. Но важность Артема Демидова для клана подчеркнул. И аккуратно напомнил, что все в мире имеет свою цену. И нынешнее решение в перспективе может быть очень дорогим.

— Понимаю, — просто кивнул цесаревич, вполне успешно пряча любые эмоции под наработанную десятилетиями «масочку». — Но мы можем вспомнить, что именно стало причиной возникновения нынешней ситуации.

Демидов кивнул.

И это верно. Большая часть случившегося лежала на самом Артеме. Однако легче оттого не становилось.

Однако и, как говорили в древности, «права качать» смысла не имело. Цесаревич в своем праве. Железного Логиста никто не поддержит. Ведь Долгорукий за такой проступок члена Первой Семьи клана ВСЕГО ЛИШЬ поставил под угрозу жизнь виновника.

Все могло обернуться куда хуже.

Константин Дмитриевич тем временем поднял трубку интеркома.

— Павел Анатольевич, — негромко произнеся он через пару секунд. — Отбой. Жди дальнейших указаний.

Железный Логист отметил тон, с каким цесаревич обращался с молодым Волконским. Чем бы ни закончилась сегодняшняя встреча, его стоило запомнить и проанализировать в будущем.

И да, если верить собственным ощущениям, то на психологическом уровне Долгорукий воспринимал опричника как равного… и, возможно, даже не осознает этого. Важная деталь. Для построения будущего взаимодействия.

На минуту кабинет погрузился в тишину.

Демидов ждал. Долгорукий не закончил аудиенцию. А это значит, что будет что-то еще.

— Всеволод Григорьевич, — подтвердил предположение наследник Трона. — ТЫ прекрасно понимаешь, что интересы империи для меня превыше всего.

Железный Логист склонил голову в согласии. Вполне искренне. Долгорукие требовали много не только от других, но и от себя.

— Теперь давай подумаем, как мы можем выйти из ситуации с минимальными потерями.

Глава Демидовых вздохнул и сосредоточился на словах собеседника. Серьезному разговору еще только предстояло начаться.

Глава 16

— Докажите, что мой сын жив.

Лю Фэн задумчиво рассматривал экран.

Собеседник уже пришел в себя после первого удара. И сейчас всеми силами пытался «ломать» коммуникацию, выстраивая ее к своей пользе.

— Господин Демидов, — сухо прошелестел стари-ханец. — Я понимаю вашу обеспокоенность. Но вижу в сложившейся ситуации попытку переиграть роли. Заставить меня пойти на уступки.

Несколько секунд старый контрабандист молчал, после чего совершенно без каких-либо эмоций закончил свою мысль:

— Я могу на это пойти, — констатировал он. — Однако правила ведения переговоров буквально требуют получить что-то взамен допущенной уступке.

Лицо Железного Логиста вполне оправдывало прозвище. Ни капли эмоций, ноль сострадания. Просто бизнес и ничего больше.

— Возможно, я захочу… потребовать палец Артема Всеволодовича за каждый ваш разговор, — тщательно произнес безопасник, демонстративно откидываясь на спинку кресла. — Что скажете?

Всеволод Григорьевич не дрогнул.

— Ваше право… — холодно ответил он.

Да, пальцы отрастить ОЧЕНЬ дорого. Но у Демидовых есть деньги. Зато Артему сохранят жизнь. Во всяком случае, до того момента, когда «груз» будет доставлен. А это уже поле для маневра.

— … Но договориться нам будет куда сложнее, — закончил мысль он.

Глава даже задумываться не стал, почему Обществу ОЧЕНЬ требуется перевести определенный груз. Однако прекрасно понимал, что более удобного пути среди речных вен они пока не нашли. Иначе вся эта «игра» с наследником вообще не имеет смысла.

Логист был уверен, что если бы не эта необходимость, никакого похищения не было бы в принципе. Контрабандисты не дураки. И дебит с кредитом сводить умеют. Да, этот Лю Фэн обязательно бы нанес ответный удар. Просто затем, что того бы требовала репутация. Но похищать бы не стали. Убивать тоже. Вполне возможно, что просто сняли бы с «довольствия» и слили кучу всего интересного имперским службам.

Однако время поджимало. И выбор был прост: либо суда Демидовых, либо Архиповых. Но у последних была напряженка с маршрутами и тоннажем. Да и воевода в руководстве — так себе фактор.

Оставалось одно — убеждать.

— Мой сын сам виноват в сложившейся ситуации, — твердо подчеркнул Всеволод Григорьевич. — А потому будет справедливо, если он понесет ответственность за свои действия.

Несколько секунд Лю Фэн рассматривал спокойное лицо собеседника. Со стены за спиной Демидова на него смотрел император «боевого народа».

Имеет ли смысл претворить «предположение» в жизнь? Железный Логист на уловку не купился. Он заранее списал часть здоровья наследника в «технически неизбежные потери». Но переговоры осложнятся. И время не на стороне Общества.

«Это было предположение, а не обещание или моральное обязательство.» — решил он.

— Ваша позиция ясна, Всеволод Григорьевич, — чуть подался вперед Лю Фэн. — Полагаю, что два разумных человека смогут договориться и решить проблему ко всеобщему удовольствию.

Не получилось стать хозяином положения — не страшно. Он обязательно попробует еще. Пока же можно вести разговор почти честно. Сейчас главное — приобрести канал управляющих ядер. А мстить за унижение… Нет, Лю Фэн обязательно нанесет ответный удар. Жесткий, точный и смертоносный. Когда Демидовы перестанут ждать. Возможно, даже через поколение или два.

Общество умело преследовать свои цели даже сквозь десятилетия.

Прямое же убийство наследника Демидовых приведет к появлению в регионе объединенных армий кланов. И императорских инспекторов. Волконский же получит приказ «найти и подавить» с таким набором допусков, что сможет без всякой опаски «распотрошить» буквально каждого. И если он так пойдет по «дну» через какое-то время может и выйти на кого-то посерьезнее. И даже, чем черт не шутит, сможет на какое-то время парализовать работу контрабандистов в регионе.

Не «задушить», нет. Но доставить множество неприятностей. На их устранение понадобятся деньги (в наличии) и время (тут сложнее).

— Что ж, думаю, вы можете получить гарантии, — негромко заключил Лю Фэн, сделав знак рукой кому-то оставшемуся за кадром. — Считайте это жестом моей доброй воли.

Демидов не стал возражать. Равно как и демонстрировать сомнения в словах собеседника.

— Раз мы пришли к взаимопониманию, — негромко констатировал Железный Логист. — Я отвечу согласием на ваше предложение.

Теперь настало время Лю Фэну внутренне усмехаться над формулировками. «Предложение»… Ну конечно!

Впрочем, игра велась с обеих сторон. С помощью нехитрых «семантических трюков» собеседники выстраивали фразы и коммуникацию так, чтобы казаться хозяевами положения. Хотя сторонний искушенный наблюдатель мог бы счесть, что определяющего преимущества нет ни у одного из переговорщиков.

На этом разговор временно приостановился. Нечего было сказать друг другу собеседникам. Ровно до того момента, пока демонстрация живого и здорового (хотя бы частично) наследника не позволит перейти к следующему пункту переговоров.

Они были похожи.

Оба замерли в креслах каждый со своей стороны монитора, не допуская и малейшего лишнего движения. Тишина в кабинете Железного Логиста была настолько густой, что, казалось, в ней вот-вот станет различим тихий гул систем жизнеобеспечения небоскреба. Демидов осознанно замедлил дыхание, переводя взгляд с лица собеседника на темный фон за его спиной. Обычный офис, ни одной личной вещи. Такой же, как и у него самого. Разве что снимок императора на стене напоминал, что один из них — часть системы, а другой — паразитирует на ее артериях. Лю Фэн, в свою очередь, видел лишь строгое, лишенное декора лицо Демидова и темный бархат драпировки за его спиной. Ни тени сомнения, ни мускула, дрогнувшего на щеке.