В этой тишине, растянувшейся на десяток ударов сердца, каждый из них не просто ждал — они оценивали вес молчания противника, пытаясь уловить в нем малейшую трещину. Никто не моргнул первым.

— Ваш сын здесь, — коротко объявил Лю Фэн, едва получил сигнал от подчиненных, потянувшись к клавиатуре.

Ракурс тут же сменился. Контрабандист переключил свой коммуникатор в режим фронтальной съемки. «Прямоугольничек» с его лицом тут же сместился в правый нижний угол экрана.

Кадр замер.

Павел подался вперед, внимательно рассматривая усаженного на стул пленника.

— Во всяком случае, он жив, — коротко прокомментировал Волконский.

И тут же бросил взгляд на сюзерена. Вопросительный.

Тот кивнул.

Слало быть, спецы канцелярии проверили видеоряд и дали заключение, что перед ними не «кукла» или иная «постановка», а действительно тело Артема Демидова. Живое, что характерно.

— Уже радует, — отреагировал клановец совершенно искренне.

С каким бы уверенным видом он ни воспитывал сестренку, но самому ему до полного душевного спокойствия тоже было далеко. Хоть и скрывать свои эмоции он научился куда лучше.

Судя по всему, заложника не пытали. Физически. Однако молодой человек присматривался к глазам на стоп-кадре. Если большую часть здоровья можно будет поправить, то вот психика — куда более тонкий и сложный компонент. Достаточно сломать единожды, чтобы восстановление (относительное!) заняло многие-многие годы.

И да, определить по одному кадру что-либо, конечно, невозможно. Клановец в эту секунду, куда больше полагался на интуицию и…

— Я смогу получить копию записи? — негромко спросил он.

Цесаревич если и думал, то не более секунда.

— Конечно, Павел Анатольевич, — решил наследник престола.

«Отлично. Сестренку нужно загрузить работой.» — оценил щедрость сюзерена опричник.

И да, любой специалист по обработке информации, разведчик или клановый аналитик может подтвердить, что самое сложное в их деле… достать качественные «входные данные».

— Продолжаем, — вернул беседу в деловое русло Долгорукий, включая воспроизведение.

Отец и сын не произнесли ни слова. Просто молча смотрели друг на друга. Секунд десять.

Наконец, Всеволод Григорьевич кивнул.

— Я готов вести диалог.

Изображение вновь сменилось. Теперь на первый план вышло бесстрастное лицо Лю Фэна.

Контрабандисту уже не имело смысла скрывать свою личность. Специальные службы империи, если Железный Логист вздумает обратиться к ним, и без того в курсе его «фотографии». Да и список «прегрешений» таков, что еще одно преступление никак не скажется на его судьбе, если безопаснику Общества не повезет попасться в руки правосудия.

И да, он прекрасно понимал, что после столь резких шагов ему жизни на территории империи не будет. А потому он заранее испросил разрешения у Старшего Брата покинуть страну, едва свободовцы получат свой груз. О покое ему мечталось уже очень давно. Тем более, денег он скопил достаточно для очень даже обеспеченной жизни. И вряд ли успеет потратить всю сумму до конца отведенных ему дней. Даже если очень постарается.

И да, дозволение было получено.

— Примите файл, — сухо прошелестел Лю Фэн. — Все детали…

Павел отвлекся лишь на мгновение, чтобы бросить быстрый взгляд на цесаревича.

Тот вновь кивнул. Ультиматум контрабандиста он и так планировал отправить опричнику. В конце концов, Долгорукий был лично заинтересован в проекте «Пророк». А для его реализации требовалось обучение Светланы. И опыт ее работы с аналитиками государевыми. Так что Константин Дмитриевич редко отказывал опричнику в подобных просьбах.

— … Жду вашего ответа двенадцать часов, — заключил старик-ханец, бесстрастно взглянув в камеру. — Затем я решу вопрос самостоятельно. Но в этом случае сотрудничество с Семьей…

Волконский мысленно отметил момент. Общество желало и дальше вести дела с Железным Логистом. Именно со Всеволодом Григорьевичем. И членами его Семьи. Но не со всем кланом.

— … В этом случае заложник Демидовых мне станет неинтересен.

Однако отчего-то Павел сильно усомнился, что Лю Фэн отпустит ненужного свидетеля. Скорее это замечание было предупреждением. Очередным. И, возможно, последним.

Отчего-то Волконский бы уверен, что следующим станет действие.

— Я понял, — сухо ответил Всеволод Григорьевич.

Судя по направлению взгляда, он не сводил глаз с «окошка», отображающее положение сына.

— Достаточно, — коротко решил цесаревич, останавливая видео.

Павел кивнул.

Более чем, на сегодняшний день.

— Как вы видите мою роль в этой ситуации, — спокойно спросил молодой человек.

Долгорукий поднял тяжелый взгляд на опричника, словно пытаясь решить, не издевается ли тот.

Волконский не издевался. И спросил абсолютно искренне. Уж больно много вариантов он видел сам. И вполне допускал, что все они не правильные. А реальность его удивит его еще больше.

— Все также, — наконец заключил Константин Дмитриевич. — Освобождение заложника. Либо его нейтрализация, если решишь, что вытащить Артема Всеволодовича не удастся.

Молодой человек несколько секунд изучал лицо непосредственного начальника. Альтернатива ему не нравилась.

Но и вариантов не было.

Хотя оставлять во врагах самого Демидова было чрева-то. Настолько, что Павел невольно задумался о ликвидации «заказчика» в случае, если его план провалится.

Сюзерен молча наблюдал за раздумьями опричника.

Наконец, Волконский кивнул. Скорее своим мыслям, чем непосредственно цесаревичу.

Долгорукий мысленно поставил галочку насчет еще одной проверки Волконского.

Вслух же негромко произнес:

— Я возьму ответственность на себя, — сухо и ровно произнес наследник престола.

Спустя несколько секунд он негромко добавил:

— За любое решение.

Машина уехала.

Павел остался. Вместе с ним Лена и Катерина.

Втроем они наблюдали за стоп-сигналами «Империала», покидающего главную площадь страны, скрытую стенами Кремля.

А вот Волконский не спешил. Он застыл на месте, думая о чем-то своем.

Девушки не торопили.

— Ну что, красавицы, — наконец «ожил» клановец. — Пройдемся?

Молодой человек едва не опоздал. Да, он старался не затягивать. Однако тридцать минут «возврат долгов» Катерине все-таки занял. А добраться за полтора часа до столицы — та еще задача. Фактически секретарь и ее сюзерен оторвались друг от друга, лишь когда дрогнули стекла спальни блондиночки от «ударной волны» рухнувшего прямо перед гостиницей «Вихря».

А потом был сон. Целых шестьдесят минут. Под контролем целительницы, уложившей ладонь на лоб сюзерена…

И все ради четверти часа аудиенции с цесаревичем.

Павел не знал, что уж захотел увидеть Долгорукий в глазах своего опричника. И понятия не имел, получил ли сюзерен то, за чем выдернул клановца из «Мертвого узла», выделив «короткие» воздушные коридоры для его глайдера.

Да и думать об этом не хотелось!

— Ищем кофе? — негромко спросила Леночка.

Как и Катерина, она прекрасно чувствовала момент.

— У нас не так много времени, — вздохнул Павел.

Девушки переглянулись.

— У Фила с Кролем проблемы, — объяснил с некоторым сомнением Волконский.

Парни дозвонились до него во время полета. И прям требовали быть.

В глазах девушек мелькнуло понимание.

— Мой господин никогда не бросит своих друзей, — вроде бы и негромко, но как-то твердо решила Катерина.

Кошкина тут же присоединилась к подруге:

— Настоящий мужчина не сможет остаться в стороне, когда близкие в беде!

«Настоящий мужчина» предпочел бы сейчас либо сон, либо секс. Еще, возможно, легкий ужин.

Однако блондиночка решила по-своему. Она достала комм и тут же набрала номер.

— Филипп, — негромко произнесла она. — Павел Анатольевич будет. Вовремя.

Волконский только головой покачал.