— Спасибо, что не стал обращаться в полицию. Я хочу извиниться. Это был очень глупый поступок.

Лян Вэй достаёт десять тысяч юаней и кладёт их на стол перед подругой Япин, с которой вчера произошёл публичный спор:

— Твоё.

Быстрое движение — и вся сумма исчезает в сумочке не стеснительной по отношению к деньгам Го Мань:

— Слушай, но ведь изначальный спор заключался в том, что они будут жалеть — что и произошло по факту. Япин только что в этом призналась. На это мы с тобой спорили; никакого разговора о том, что ты создашь им серьёзные проблемы, не было. Они всю ночь жалели и переживали, это очевидно. М-м-м?

— Дорогая Го Мань. Когда у тебя впервые в жизни появится первый, абсолютно честно заработанный собственным потом и кровью миллион долларов США, поверь на слово: и твоя снисходительность к людям, и твоё отношение к десяти тысячам юаней за поучительный урок двоим не совсем чужим тоже станет полной мелочью.

Подруга Япин обиженно поджимает накрашенные губы. Её только что публично унизили прямо перед всей аудиторией. Она поняла, что следом в головах присутствующих студентов напросится резонный вопрос: кто из их пары действительно нищий.

Тот факт, что Го Мань с готовностью забрала деньги, недвусмысленно указывает: именно она находится на ступеньку ниже.

Лян Вэй закрывает ноутбук, убирает в кожаный портфель и поднимается, собираясь пересесть.

Не желая окончательно упасть лицом в грязь перед всеми, подруга Япин зло распахивает сумочку, выхватывает только что полученные банкноты:

— На, забери обратно! Мне не нужны твои подачки!

Студент, не обращая внимания, проходит мимо.

Тогда Го Мань пытается запихнуть мятые купюры в карман его брюк, но Лян Вэй предусмотрительно засунул в него руку. Он направился вверх на самый последний ряд.

Сидящие в аудитории замечают на ещё вчера очень скромно одетом деревенском свежие брендовые вещи, чего раньше не наблюдалось. Вопросов становится больше: какая связь существует между ним, Ван Япин и её женихом? И самое главное — откуда у нищего деревенщины могли взяться такие финансы?

Он так легко отдал целых десять тысяч юаней за спор, который по справедливости фактически выиграл.

Вечер следующего дня.

Неспешно иду по одной из живописных аллей парка, наслаждаясь прохладным вечерним воздухом. Солнце клонится к горизонту, окрашивая небо в мягкие оранжево-розовые тона осеннего заката. На главной площадке несколько десятков пожилых людей, практикующих тайцзы.

Впереди на деревянной скамейке у небольшого искусственного пруда с фонтаном вижу знакомую фигуру в сером костюме.

— Добрый вечер, — приветствую Ян Вэймина, останавливаясь рядом со скамейкой. — Вы очень вовремя позвонили, как раз хотелось прогуляться и проветрить голову.

— Это правильно, на улице сейчас очень хорошо, — отвечает чиновник с лёгкой улыбкой. — Только и наслаждаться последними тёплыми осенними деньками.

Устраиваюсь рядом. Истинная причина нашей встречи — не любезный светский разговор о погоде.

— Я навёл справки касательно компании, о которой ты рассказывал в прошлый раз, — негромко начинает он. — Ситуация оказалась… скажем, неоднозначной. Формально IT-компания существует совершенно легально, зарегистрирована в установленном порядке со всеми необходимыми документами и лицензиями. Но фактически она является одним из многочисленных негласных подрядчиков, которые регулярно осуществляют специализированные информационные операции исключительно по государственному заказу — от профильных ведомств безопасности.

— То есть государственными санкционированными взломами?

— Да. Ты правильно понял, — подтверждает едва заметным кивком. — Причём работают преимущественно на внешнем международном контуре — зарубежные стратегические объекты; иностранные компании, представляющие интерес; потенциально опасные для КНР элементы за границей. Всё строго в интересах страны, под постоянным контролем.

Задумчиво смотрю на воду в пруду, обдумывая услышанное.

— Насколько мне известно из открытых источников, сооснователь и генеральный директор Bybit — Бен Чжоу. У него китайское гражданство, компания изначально была основана в Шанхае. После законодательного запрета на криптовалюты им пришлось менять юрисдикции, пока не остановились в Дубае. Но главное одно — они никогда не были связаны с недружественными для нас странами или враждебными элементами. Извините, я не вижу прямой связи между государственными заказами и конкретно этой, китайской по происхождению, биржей.

— Вот и я этого не понимаю, — выдыхает Ян Вэймин с досадой. — Мне кажется, конкретно этот взлом был чьей-то сугубо личной несанкционированной инициативой, точно не госзаданием. Потому что они объективно не должны были взламывать Bybit. Это прямое злоупотребление положением. Есть правила игры, и даже по неписаным правилам я их за это размажу. У нас всё-таки Китай, а не страна третьего мира без законов. Но в этом случае придётся лезть в открытый конфликт — чего сходу и в лоб конечно же не хочется. Не могу понять, как лучше поступить.

Чиновник ненадолго замолкает.

— Что-то требовать с них через суд я не могу по понятным причинам, но, если неофициально, не под протокол поделюсь случившимся с тремя-шестью коллегами по горизонтали — те им устроят! — продолжает собеседник. — Это как в ресторане, где подали несвежую котлету. Да, вроде мелочь, но когда я об этом расскажу троим друзьям в Пекине, этот ресторан в течение часа закроется добровольно, хоть и после визита санитарного контроля. Если же нет, тогда это сделают пожарные инспекторы. Следом налоговики набегут толпой, будут каждые сто граммов мяса взвешивать, каждую накладную проверять.

— Хм.

— Будет столько проблем и штрафов, что этот ресторан сам приготовит новую котлету и лично привезёт её мне домой с глубокими извинениями. Так что, если говорить про небольшую IT-компанию, у меня объективно есть власть и по партийной линии контроля, и по линии бюджетного комитета. Можно для начала затеять проверять, сколько они израсходовали из бюджета и на что конкретно.

— А уже там много чего интересного вскроется, — предполагаю, отстранённо глядя на жёлтые деревья.

— Не могу доказать авансом, но все в системе прекрасно знают: сто процентов, за удачный взлом начальник подразделения выдал исполнителям премию, которая, по идее, в той структуре идёт строго на негласный аппарат и на обеспечение операций за рубежом. С высокой степенью вероятности, транзакции можно проследить и доказать при аудите.

— Я тоже в этом уверен, — киваю. — С моим видением стыкуется.

— Поскольку они не полностью подотчётны гласным элементам законодательных структур, в ЦК работает правило: два подозрения подряд — и человека убирают с должности, потому что лучше по ошибке наказать невиновного, чем создать риск предательства или утечки. А за свои украденные деньги я им достаточно подозрений нарисую! Возможно, не смогу их поймать именно на том, что они реально сделали, но я их завинчу за то, чего они не совершали. Воры должны сидеть в тюрьме! Но с другой стороны, придётся выходить из тени, поднимать серьёзный шум, привлекать внимание… Надо ли? Эхх.

— Я вас внимательно слушал. Хотите свежий взгляд со стороны? Вы же за ним пришли?

— Да, конечно. Слушаю внимательно.

— Вам нужно взвесить на своих внутренних весах все «за» и «против». Если вы сейчас промолчите и спустите вопрос на тормозах, то навсегда откажетесь от всех накопленных миллионов — фактически поставите крест на этих деньгах.

— Да, понимаю, — тяжело вздыхает.

— Вам за пятьдесят, вы объективно уже не молодой. Подумайте — сможете ли вы ещё столько же заработать быстро? С учётом того, что до пенсии вам от силы лет пять-девять? Уверен, эту сумму вы не за три года наколотили, к этому финансовому результату долго и целенаправленно шли. Так что, прежде чем принимать окончательное решение, задайте себе честный вопрос: сможете ли вы в случае отказа от борьбы заработать столько же, сколько до этого заработали, будучи молодым и полным сил?