— У тебя острый ум, ты все понимаешь, — произносит он. — Иди в постель, уже поздний час. Не усложняй.

Ленора поднимается, но не уходит. Застывает, как статуэтка с подсвечником в руках.

— Я знаю, что ты не мой, и я не твоя. Но если тебе нужна помощь в игре, которую ты ведешь, скажи. Я не враг. Мне тоже хочется, чтобы все это скорее закончилось.

Он поворачивается к ней.

И только тогда она проявляет настоящий страх — не от него самого, а от того, как глубоко смотрят его льдисто-синие глаза.

Ленора вздрагивает, ее губы бледнеют.

— Тогда научись не бояться меня, — тихо произносит он. — Очень скоро нам придется выйти в свет. И ты будешь моей женой. По уши влюбленной и абсолютно счастливой в нашем… браке.

Она нервно сглатывает, но кивает.

— Прости, твоя магия… она действительно пугает меня. Но я очень постараюсь сделать все правильно.

Он ничего не отвечает.

Она несколько секунд неловко топчется на месте, а потом уходит, аккуратно закрыв за собой дверь.

Кабинет снова погружается в холодную, тяжелую тишину.

Только снег, только луна.

И Дейран — дракон, который знает: игра близка к финалу. Ставки слишком высоки, чтобы позволить себе проиграть.

Он не двигается несколько секунд, только слушает, как холодные потоки магии шепчутся в каменных стенах. Потом проходит к рабочему столу и опирается на столешницу. Под его ладонями выступает ледяная корка.

Воспоминания приходят как шаги по снегу, оставляющие глубокие следы.

Еще месяц назад внутри него звенела тишина. Гнетущая, бесконечная, такая, от которой хотелось выть.

Истинная связь молчала, но не была разорвана. Это единственное, что удерживало его от войны, от мести и необдуманных шагов.

Она жива. Где-то в этом огромном, враждебном мире, но жива.

И он продолжал распутывать клубок интриг, из-за которых его семья стала мишенью.

Проклятое пророчество.

Нападение.

Кривые намеки Совета.

Угрозы дочерям, пока он не взял другую жену.

Все это смешалось в один клубок и крепко обмотало его с головы до ног.

Но месяц назад в один миг все изменилось.

Едва уловимое дрожание пространства, и вдруг — удар.

Молния.

Пламя.

Холод.

Все сразу.

Его пронзило насквозь, будто кто-то вырвал ему сердце, сжал в ладони и зажег потухшую ленту истинной связи.

Он почувствовал.

Анара действительно жива. А еще она беременна!

Но в ту же секунду он ощутил другое: дыхание смерти.

Кто-то атаковал.

Кто-то толкнул ее в бездну боли.

Ребенок тонул в ледяной черноте, затягивался в трещину между мирами.

Раздумывать было некогда. Связь вспыхнула, и он направил по ней все, что был в силах дать. Всю свою магию. Чистую стихию льда — необузданную, хищную, подобную дыханию древнего чудовища.

Рев, сорвавшийся из его груди, оказался не человеческим — это был зов дракона.

Он содрал тишину с каменных стен, пронзил небо и землю.

Дейран даже не помнил, как рухнул на колени, ловя воздух ртом, а потом корчился на полу в агонии, пронзившей все его тело.

Но он удержал их.

Вытащил.

И когда связь осветлилась, когда ребенок перестал «тонуть», когда боль Анары отступила, будто ее кто-то укрыл щитом, — Дейран понял: он почти истощил себя.

И в то же время стал сильнее.

Гораздо сильнее.

Магия в его жилах вспыхнула так ярко, что собственное тело едва выдержало напор.

В нем пробудилась древняя кровь — тех самых первобытных ледяных драконов, которые положили начало его роду.

И с ней вместе пришел иной холод.

Опасный.

Слепой и дикий, бьющий во все стороны без разбора.

Дейран тогда не колебался ни секунды: распахнул окно, выпрыгнул, и в падении обратился в зверя.

Серебристые крылья разрезали воздух и подняли исполинское тело от границы с землей в три мощных взмаха.

Он точно знал, где сейчас истинная.

Связь тянула, направляла, будто протянутая сквозь грудь раскаленная нить.

Он летел так быстро, что воздух рядом с ним сверкал льдистыми искрами и потрескивал от мороза.

Но на середине пути Дейран понял, что не может добраться до Анары.

Ему нельзя.

Если он появится там — они узнают.

Потому что за ним следят. Каждый его шаг, каждый взмах крыла отслеживается Советом и не только им.

И если дракон приведет всю эту враждебную толпу к своей истинной…

Они последуют по его следам.

Убьют ее.

Убьют ребенка.

Он вступит в бой, конечно, но одинокий дракон против стаи заговорщиков — это не героическая легенда.

Это самоубийство.

А еще у него есть две дочери.

Их тоже убьют, если он вскроет свои намерения раньше времени.

Он тогда впервые за долгие годы признал:

— Я не охотник сейчас. Я — добыча.

От этого признания было горько, как от ржавчины на языке. Но дракон понимал, что не должен жить иллюзиями.

Дейран подавил эмоции, сменил курс.

Увел себя в скалы, чтобы запутать след. Сделал огромную петлю и вернулся в замок так, словно это был обычный полет перед сном.

Единственное, что он мог теперь — не прекращать поток магии.

Он держит ребенка на расстоянии.

Делится силой.

Отправляет в сторону той крошечной жизни ровно столько, сколько нужно для выживания. Мягкий постоянный поток, едва заметный, чтобы не привлечь врагов.

Он надеется на то, что Анара это выдержит.

Ведь она его истинная и уже выносила двух дочерей. Уже пережила тяжелые магические беременности.

Она должна справиться.

Она справлялась всегда.

С того самого дня, месяц назад, его лед вышел из-под контроля.

Раньше Дейран держал магию строго в рамках одного помещения: в этом крыле, в своем кабинете.

Это был единственный способ оставаться всегда человеком. Не позволять зверю внутри заморозить все вокруг.

Но после того крика, после возобновления связи, после того как он едва не потерял и истинную, и ребенка…

Холод вырвался наружу.

Сначала трещины инея направились по полу кабинета в сторону дверей. Потом паутина льда расползлась по стенам коридоров.

А затем магия захватила все северное крыло вместе с башней.

Камень покрылся морозной коркой, гобелены подернулись серебристой изморозью, даже воздух стал хрупким и трескучем.

Сейчас весь замок дышит льдом вместе с ним.

Дейран не пресекает это.

Не может, да и не должен.

За последний месяц он раскрыл шесть имен, причастных к организации нападения на карету Анары.

Четверых из них он поймал, допросил и… убрал.

Не своими руками — слишком грязная работа для того, кто не желает преждевременно выдать себя.

Но они были лишь пешками. Исполнителями, связанными магической клятвой, которые не могли назвать имя заказчика.

Зато появились ниточки, направившие его дальше.

И он дошел до пророчицы.

Старой женщины, что жила в башне на краю столицы.

Слепой и почти безумной, обладающей даром и магией сильными настолько, что даже императорские чародеи боялись ее трогать.

Он вытянул из нее всю правду.

Предсказание, что Совету передали оказалось лживо.

Умело составленная фальшивка, ведь истинное пророчество говорило совсем о другом.

О наследнике Льда — ребенке истинной пары.

О сыне, которого выносят две души.

О том, что он положит конец великой войне…

И станет последним драконом империи.

Когда пророчица шептала это, ее голос дрожал так, будто сам воздух сопротивлялся словам.

Две души? Разве такое вообще возможно?

А как насчет великой войны?

С кем, интересно, если империя уже десятки лет живет в шатком, но мире...

Единственное, что Дейрану было ясно: никакая другая женщина не может выносить его наследника.

Ленора — разменная монета.

Жертва.

А он сам — лишь инструмент в чужой игре.

Кто-то испугался ребенка, которого еще нет на свете. Испугался так сильно, что решил уничтожить его до рождения.