Я невольно улыбаюсь. Это место дышит покоем, чистым и почти неземным.

С моей стороны берег аккуратнее: у самой воды тянется узкий настил старого причала, немного покосившегося, но крепкого.

Чуть поодаль виднеется деревянное строение, внутри которого я нахожу лодку, два весла и сети, аккуратно сложенные в углу. На досках осел запах рыбы и озерной тины.

Интересно, кто тут занимался рыболовством? Уж точно не моя тетушка.

Я оборачиваюсь, бросая взгляд на густой лес, что раскинулся за озером. Его дыхание чувствуется даже здесь — влажный, пряный аромат хвои и прелой травы.

Вода у берега усыпана золотыми листьями — их принес ветер, и они медленно кружатся по темной глади, будто не хотят тонуть.

Так красиво. Так тихо.

И вдруг — мысль.

Я смотрю на дом, на сад, на край дороги, ведущей к городу. Все здесь словно создано для этой идеи…

А почему бы и нет?

Я сжимаю пальцы, чувствуя, как в груди зарождается азарт.

Этот дом может стать не просто моим укрытием.

Здесь можно устроить нечто большее — место для путников, для тех, кто устал, кто ищет покой и временную крышу над головой. Небольшая гостиница, дом отдыха... или что-то вроде этого.

Мысли складываются в целую картину.

Я представляю, как на дороге появится вывеска — «Дом у озера».

Как кто-то, проезжая мимо, тормозит коней, чтобы выпить горячего чая и остаться на ночь.

Как летом в саду будут стоять столики под навесом, и воздух наполнится голосами людей.

Денег, что я взяла с собой, надолго не хватит, так что свое дело было бы очень кстати. И я всерьез загораюсь этой идеей.

Следующие дни проходят в движении.

Я почти не чувствую усталости — будто меня подпитывает неведомый магический источник.

Мы с Медеей тщательно осматриваем дом. Три этажа, и у каждого — свой характер.

Первый — живой, гостеприимный. Здесь два больших камина, просторная гостиная, столовая с окнами в сад и кухня, где удобно готовить на большую семью. Также есть две небольшие спаленки.

Когда-то в них жили прислуга или сторож.

Под лестницей узкая дверь и ступени, ведущие вниз.

Мы открываем ее, и ощущаем прохладу. Спускаемся с зажженной лампой. Там два помещения: кладовая и подвал с полками, на которых стоят банки и ящики с припасами. Большинство уже старое и просроченное — приходится сразу вытаскивать и складывать в гору мусора во дворе.

На втором этаже четыре спальни: одна хозяйская и три попроще. Все с мебелью и смежными ванными комнатами. Еще — библиотека с высокими стеллажами, на которых пылятся старые книги. И один пустой просторный зал, в котором нет ничего, кроме легких полупрозрачных занавесок на окнах.

Третий этаж... пропитан запахом прошлого. Все завалено коробками, ящиками, сломанной мебелью и другими предметами, которыми уже давно никто не пользовался. По углам паутина, на всех поверхностях толстый слой пыли.

С трудом обойдя все помещения мы насчитываем пять захламленных комнат.

Интересно, почему магия дома содержит в порядке все, кроме третьего этажа?

Этот вопрос не дает мне покоя все то время, пока мы пробираемся через завалы и чихаем от поднятой в воздух пыли.

— Похоже, сюда никто не поднимался лет двадцать, — хмурится Медея.

Я чувствую легкое головокружение.

Столько пространства, и все можно превратить во что-то новое.

Мужчины тем временем работают во дворе. Лоренс укрепляет порог, Гайс косит траву, Кай рубит сухие ветки.

— Еще день-два, и все будет выглядеть прилично, — говорит Кай, вытирая пот со лба.

— Еще путь к озеру надо расчистить, — добавляет Лоренс, — Там красиво, грех не привести в порядок.

Мы с Медеей погружаемся в уборку этажей. Начинаем с самого сложного — третьего. Он занимает дольше всего времени и сил, но каждая минута работы стоит полученного результата.

Дом наполняется светом и запахами — чистоты, яблок, влажного дерева и каминного огня.

Вечером третьего дня я сажусь в кресло у окна гостиной и записываю в блокнот первые расчеты: сколько комнат можно оборудовать для гостей, какие расходы потребуются на мебель и продукты, стоит ли нанимать работников или первое время справимся своими силами.

Цифры пугают, но и странным образом вдохновляют.

Если все сделать с умом, получится не просто гостиница. Это будет место, куда люди захотят возвращаться.

Лоренс и Гайс уходят рано утром.

Воздух прохладный, прозрачный, и по лужам после ночного дождя медленно скользят солнечные блики. Мы стоим у ворот, и мне почему-то трудно произнести прощальные слова. Эти мужчины — монахи, сдержанные, немногословные, но за дни, что мы провели вместе, они стали почти родными.

Лоренс улыбается, поправляя на плече сумку.

— Дом у вас на редкость добротный. И благодарный. Будьте уверены, если вы к нему с душой — он вам тем же ответит.

— Благодарный? — переспрашиваю я. — Никогда не слышала, чтобы так говорили о доме.

— Ну… — он слегка пожимает плечами, — некоторые места словно живые. Им лишь нужно, чтобы в них верили.

Я улыбаюсь, внутри что-то откликается на его слова. Не знаю, как с другими домами, но с этим определенно именно так, как он говорит.

Мы прощаемся, Медея машет им вслед.

Двор снова погружается в тишину — ту самую, что теперь кажется мне почти домашней.

После ухода монахов я подробнее рассказываю Каю о своей идее.

Мы стоим на террасе, солнце блестит на мокрой от росы траве, в воздухе пахнет яблоками и осенью.

— Я очень хорошо все обдумала, — говорю я, глядя на сад. — Место здесь чудесное, уединенное, но и дорога рядом. Для путников, которые идут или едут через город — идеальный перевалочный пункт. Надо будет только вывеску организовать, чтобы знали, на каком повороте свернуть, дабы к нам попасть.

Кай хмурится, но не от несогласия, скорее от размышлений.

— Это возможно, — отвечает он после паузы. — Удачное расположение.

— Думаю, третий этаж лучше всего подойдет для расположения гостей. Пять комнат — это немного, но и не мало. Мы с Медеей их вычистили, вынесли старье, окна помыли. Лоренс помог мебель передвинуть. Осталось немного уюта добавить — и можно принимать первых клиентов.

— Покупки будут нужны, — замечает Кай. — Новое белье, покрывала, полотенца, мыло… А еще о продуктах подумать, если собираетесь предлагать что-то на ужин или обед. То же меню составить. Это дело не быстрое.

— Я понимаю, но не все сразу. Надо с чего-то начать. С одного гостя хотя бы.

— Уже есть какой-то список покупок? Я съезжу в город, достану нужное.

— Нет, — качаю головой. — Я сама поеду. Хочу видеть, что беру. Да и по дороге посмотрю город.

Он колеблется всего секунду, потом кивает:

— Хорошо. Но Медею с собой брать не надо. Кто-то должен следить за домом. Заодно ужином займется.

На том и останавливаемся.

Через пару часов Кай выводит лошадей из конюшни и запрягает их. Я забираюсь в карету и ловлю себя на том, что сердце бьется чаще, чем обычно.

Странное чувство — осознавать, что мое будущее теперь зависит только от меня и не от кого больше.

Когда колеса трогаются с места и ворота остаются позади, я оборачиваюсь. Бросаю взгляд на дом, и мне чудится, будто в окнах что-то мягко вспыхивает, словно прощается.

Возможно, это просто отражение солнца. Оно сегодня яркое, но не жгучее, как летом, а по-осеннему ласковое.

Мы выезжаем из пригорода, и пейзаж медленно меняется: сначала — редкие дома, поля, потом появляются первые мастерские, лавки, трактиры с покосившимися вывесками.

Колеса кареты глухо стучат по булыжной мостовой.

Воздух густеет — пахнет хлебом, дымом и пряностями.

Из открытых окон доносятся голоса, детский смех. Звон кузнечного молота где-то вдали.

Я выглядываю из окна — улицы становятся все уже, дома все выше, ближе друг к другу. Между ставнями сушатся травы, висят пучки чеснока.

Толпы людей движутся во все стороны, кто-то торопится с корзинами, кто-то стоит у лавок, выбирая товар, кто-то погоняет навьюченную лошадь.