— А теперь нужно поднять якорь, — произнесла Алёна и спрыгнула со своей ветки, направляясь к Шурику. Мы все последовали её примеру.

Багратион ухватился за стебель облысевшего цветка и с огромным усилием смог вытянуть его из земли больше чем на метр. Тут уже к нему присоединились и мы.

К этому времени весь остров сиял, словно новогодняя ёлка, испещрённая сотнями магических знаков, сложнейших структур и рун. А над ним разгоралось мощнейшее северное сияние, что только видел этот мир.

— А теперь изо всех сил! — яростно закричала Алёна, и мы закричали вместе с ней, вырывая первородный цветок, тем самым открывая постоянный проход в Пустоту и призывая её в этот мир.

— Чувствуете? — спросила Ленка, и мы все разом повернулись, не веря своим глазам.

— Как такое вообще возможно? — спросила Мира, но ответа ни у кого из нас не было.

— Они нашлись, — с этими словами на императорский приём ворвался Пётр Дмитриевич Романов, и, к огромному удивлению всех присутствующих, Борис Алексеевич, не сказав ни слова, удалился.

— Слушаю, — сказал император, стоило им только выйти из бального зала.

— Невероятно мощный выброс магической энергии произошёл в Индийском океане. По мощности он превосходит вообще всё, что было до этого момента. По прогнозам аналитиков, магическое цунами от этого выброса накроет империю через пару часов. Мои люди уже занимаются отключением аппаратуры.

— Это цунами может оказаться опасным для магов?

— С сильными магами ничего не случится, а максимальное воздействие, которое грозит слабым, — потеря сознания. Чтобы избежать паники и прочих неприятностей, обращение к нации уже готовится.

— Необходимо предупредить союзников и всех соседей. Нам не нужны техногенные катастрофы под боком. Да и отправлять наших людей для ликвидации последствий мы не станем.

— Этим сейчас занимается князь Свиридов со своими людьми. МИД я подключил первым. Армия также готова ко всему, как и все профильные ведомства.

Они уже дошли до кабинета императора и ненадолго прекратили разговор, чтобы Борис Алексеевич снял все блокировки с помещения. Только когда дверь захлопнулась за спиной Романова, вновь замыкая контуры, разговор продолжился.

— Есть хоть малейшее понимание того, что они могли сотворить? И вы уверены, что это вообще наши ребята?

— Уверены, — кивнул Романов. — Ваше величество, выгляните в окно.

Император сделал, как ему сказали, и озадаченно выругался. Невероятно яркое северное сияние, с преимуществом изумрудного, красного, чёрного и золотого, пробивалось даже через довольно плотные облака, что сейчас закрывали столичное небо. Но, помимо четырёх абсолютно понятных и известных цветов, был ещё один — белый. И он занимал куда больше пространства, чем остальные вместе взятые.

— Белый цвет, — произнёс император, повернувшись к Петру Дмитриевичу.

— Никто не может даже предположить, что это может быть. Единственное, что говорят аналитики, — белый цвет состоит из всех известных нам цветов. И если сила магии всадников окрашена и символизирует определённое магическое направление, то…

— То белый цвет — это цвет объединения всей магии нашего мира, — закончил император. — Что же они задумали?

— Это мы сможем узнать, только когда ребята вернутся. И мне кажется, что произойдёт это возвращение совсем скоро. Остаётся только ждать и разбираться с последствиями приближающегося магического шторма.

— Вы это чего? — раздался удивлённый голос Йорика. — Как вообще здесь оказались и смогли сотворить такое?

Под «такое» гном имел в виду ровнехонький срез вдоль толстенных каменных блоков, из которых был сделан их новый замок. А сам Йорик стоял перед нами не в самом презентабельном виде. Если быть точнее, то с голой задницей, покрытой мыльной пеной. Впрочем, и остальные телеса гнома были в пене. Ещё на голове у него была смешная шапочка для купания с изображением жёлтых резиновых уточек, а в руках мочалка в виде плюшевого мишки.

— Когда я говорила, что необходимо делать привязку к тому, что вы очень хорошо знаете в Пустоте, я не имела в виду живых существ, — тихо произнесла Алёна, но все прекрасно её услышали.

— Я лучше всего знаю Йорика, — сказал Гришка, и к нему присоединилась Мира.

А про меня и говорить нечего. Гном стал первым, кого мы встретили в Пустоте, и стал для нас не только проводником, но и хорошим другом. Голозадым другом, если говорить про сейчас. Причём его задница явно была под угрозой. Наше заклинание прошлось в полуметре от неё.

— Стой! Не поворачивайся! — выкрикнула Ленка, когда возмущённый бородач пришёл в движение.

С её рук сорвалась магия, и через секунду он уже был окутан какой‑то пышной растительностью, скрывающей не только наготу Йорика, но и его бородищу. Из‑под зелени торчала только голова.

— А теперь я хочу знать, что вы натворили и почему такие странные ощущения? Словно я оказался совсем в другом мире. В одном из закрытых миров, в которые хотят прорваться твари Пустоты.

— В общем‑то всё так и есть, как ты сказал, — начал говорить Гришка, который оказался самым смелым из нас. — Наше заклинание связало закрытый мир с Пустотой, перенеся кусок Пустоты сюда, а в Пустоту, кусок из этого мира. Мы создали постоянный коридор между Пустотой и этим миром.

— Вот вы идиоты! — всплеснул руками Йорик, и в этот момент дверь в его ванную комнату открылась, и на пороге появилась удивлённая физиономия Меллиниэль.

— Здравствуйте, ребята, а что вы делаете у нас в ванной?

— А нет у нас теперь ванной. Да и нового замка больше нет. Как нет и тихой, спокойной Пустоты с монстрами и всякими чудищами, к которым мы привыкли за эти тысячелетия. А, возможно, вообще больше ничего нет.

Йорик прикрыл рот руками, словно понял нечто ужасное, но Мира его быстро обломала.

— Если ты про ход времени, то можешь не переживать, он остался прежним. Кусок Пустоты мы выдернули со всеми законами, что там установлены. Законы нашего мира не могут просочиться сюда, как и законы Пустоты — в наш мир. Только магия и больше ничего.

— Что значит «в ваш мир»? — спросила Меллиниэль, которая всё ещё не понимала, что здесь происходит и почему её муж, отправившийся в ванную, стоит перед нами, по самый нос закутанный в какую‑то листву.

Мы с ребятами переглянулись. Как‑то совершенно не планировали, что встретимся со Стражами вот в таком ключе. Конечно, мы бы им всё рассказали, но потом, в более подходящее время и в более подходящей обстановке. Теперь же выбора у нас просто не осталось.

— Я уже и забыла, что значит жить в мире, в котором практически нет никаких опасностей, — произнесла Мелли, когда мы всё рассказали. — А у вас есть рынки? А какие развлечения есть? Украшения делают? Столько вопросов, что даже не знаю, с чего начать.

— Всё есть. И ты удивишься, насколько сильно это развито. Ты когда последний раз ходила в кино? — спросила Алёна.

— Кино? Что это такое? Впервые слышу. Это что‑то магическое?

— Можно сказать и так, — расплылась в улыбке Ленка.

— Йорик, я тебе сочувствую. Боюсь, скоро ты надолго потеряешь свою любимую, — хлопнув гнома по плечу, сказал я. — В нашем мире столько всего интересного для женщин, что для неискушённой Мелли может оказаться непосильной ношей. Но я постараюсь поговорить с нашими девчонками, чтобы они помогли ей справиться.

— Нам ещё дипломную работу готовить! — заорала рыжая, подскакивая со своего места. — Времени осталось совсем ничего. Какой сейчас месяц, кто знает? И ведь у нас с Гришкой свадьба в июле.

— И у нас с Мирославой. Я думал, она вам рассказала, — смущённо произнёс Багратион.

Мира охнула, закрыла лицо руками и отвернулась. Ничего она нам не говорила. Да и не удивительно, слишком Скворцова увлекающаяся натура. Если дело ей действительно интересно, забывает обо всём на свете. В том числе и о собственной свадьбе, как мы только что выяснили.