Два пальца вывернулись под неестественным углом, все когти обломались, а через пару мгновений и рука бедолаги переломилась где‑то в районе локтя.

Демон заверещал, но не отступил. К тому же к нему уже присоединились остальные, окружив нашу пятёрку и начав осыпать ударами со всех сторон.

Они буквально облепили нашу защиту, словно мухи одну всем известную субстанцию. Так плотно и дружно, что вообще ничего не было видно, кроме отвратительных морд и вспышек демонической магии. А ещё их жидкая броня стала пытаться разъесть нашу защиту, словно какая‑то кислота.

Мы огрызались, как могли, но ничего сделать демонам не выходило. Они сами гораздо лучше справлялись с этой задачей, буквально убиваясь о защиту Даны.

Поэтому очень неожиданным стало исчезновение сразу двух демонов, словно их снесло тараном. А в образовавшейся бреши я увидел окровавленного Быстрякова, который был крайне зол, и его злость обрушилась на демонов.

Но это только в первые секунды ему удалось их застать врасплох. И я понимаю, что сейчас в университете станет на одного хорошего преподавателя меньше. Чего допускать нельзя.

— Мира, сейчас или потом уже будет поздно! — выкрикнул я, заодно подкрепляя свои слова ментальным посылом.

— Закончила, — ответила Скворцова, после чего активировала заклинание.

Да, вот это я понимаю, конструкции третьего порядка!

Только как нам теперь объяснять ректору, Романову, возможно, и императору, куда делся самый защищённый в университете полигон. А ведь здесь было полно других построек.

Вроде.

Не помню уже.

Опять перестарались.

Ну ё моё!

— В общем, полигонов максимальной защиты как таковых на территории ММУ больше нет, и нам нужно думать, где теперь будут работать студенты, пока не построят новые, — выдал Пётр Дмитриевич, предоставив императору фото и видео того, что сотворила четвёрка.

— Да это ерунда, — отмахнулся император. — Могут воспользоваться любым ведомственным полигоном. Можешь передать Донскому, что империя возьмёт на себя строительство нового полигона. Усиленного в сотни раз, лучше прежнего.

— Но это же… — почти невозможно, — хотел сказать Романов, но император даже не думал его слушать.

— Всё возможно, Петя. Всё возможно… Особенно если у нас в консультантах будут выступать создатели того разрушительного заклинания. Кстати, ты не разговаривал с ребятами? Не спрашивал, чего они там такого накрутили, что снесло все здания вместе с защитой и вообще превратило довольно большой участок университетской территории почти в безмагическое пространство?

Борис Алексеевич очень воодушевился после доклада главы тайной канцелярии. Достал какие‑то документы и принялся что‑то в них искать, давая время Романову для обдумывания ответа. И это действительно было нужно.

Пётр Дмитриевич не ожидал подобной реакции от императора. Да и эта атака должна была разозлить его, а вышло всё наоборот. Удивительное и невероятное.

— Я с ними толком и не разговаривал. Так, узнал общую картину. Убедился, что никто, кроме Быстрякова, не пострадал, и сразу к вам на доклад.

— Вот! — радостно воскликнул император, выдернув из документов один лист. — Помнишь, на свой седьмой день рождения всадники уничтожили небольшой остров в северных водах? Мы ещё сейчас испытываем на демонах магическое оружие, действующее схожим образом?

Романов осторожно кивнул, не понимая, к чему клонит император.

— Нашим учёным до сих пор не удалось добиться такой же мощи. А всё из‑за того, что у них тупо не получалось создать достаточно крепкий носитель. Что вышло у четырёх семилетних детей совершенно спонтанно.

— А при чём здесь инцидент с полигоном? — осторожно спросил глава тайной канцелярии.

— Как при чём? — удивился император. — Петя, ты меня пугаешь. Наверное, пора тебе уже отдохнуть. А то как началась эта чехарда с мировым советом магов, так ты вообще из кабинета почти не вылезаешь. И не надо передо мной сейчас оправдываться. Есть добрые люди, которые мне об этом докладывают.

На это возразить Пётр Дмитриевич ничего не мог. Действительно, после начала войны с демонами у него многократно привалило работы. Очень срочной и крайне важной, которую, кроме него, и сделать‑то некому. Вот только всё равно непонятно, каким образом это касается разработки резонансного оружия и случившегося в ММУ.

— В докладе написано, что ребята устроили локальный апокалипсис, используя заклинание, в котором было совмещено восемь конструкций третьего порядка. И они остались целы, как и все, кто попал в зону действия этого заклинания. Кроме демонов, конечно. Кстати, не известно, куда там вёл тот портал? Заклинание должно было и в него угодить. Потому расскажешь, пока мысль не ушла.

Романов тяжело вздохнул и закрыл рот, который уже открыл для ответа.

— Так, о чём я? Ах, да. Все остались целы, а значит, в заклинание была встроена защита, которая может действовать весьма выборочно. То, что нам нужно. Сегодня у меня ещё много дел, а вот завтра я обязательно наведаюсь в университет, чтобы лично поговорить с великолепной четвёркой.

— Пятёркой, — поправил императора Пётр Дмитриевич.

— Это как?

— К ним ещё Александр Багратион прибился. Ещё с первого курса. И я уже неоднократно докладывал об этом. А сейчас парень и вовсе начал встречаться с Мирославой Скворцовой. Поэтому стал проводить с ними гораздо больше времени, чем раньше.

— Получается, что ждать союза Медведева и Скворцовой не стоит? Очень хорошо и одновременно неимоверно жалко. Даже представить не могу, какой силы у них бы родились дети. Хотя… нет. Есть же ещё Шуйская с Вороновым. Эти точно вместе будут и наклепают для империи защитников, которых будут бояться во всём мире.

Император радостно потёр ладони. А затем и вовсе вскочил из‑за стола и в два прыжка оказался возле двери, позвав за собой Романова.

— Пойдём, покажу тебе, что сегодня приволокли мои чистильщики. Впервые работали все вместе и сразу такой результат. Ты даже не представляешь. А потом я поеду в ММУ, а ты тоже куда‑нибудь поедешь. Но сперва должен увидеть это. Ещё и новости о нападении на четвёрку. Сегодня отличный день. Побольше таких и тогда можно смело говорить, что враги делают нас гораздо сильнее. Настолько, что сами же и сворачивают шеи, столкнувшись с империей.

Такое поведение императора вызвало у Петра Дмитриевича иррациональный страх. Должно произойти нечто ужасное. Необходимо отправиться к всадникам вместе с Борисом Алексеевичем, но любопытство было гораздо сильнее. Так что сперва смотреть, чего же такого приволокли чистильщики?

— Я не пойду. И вам не советую, — буркнула рыжая, высунувшись в окно, после того как раздался звонок в дверь. И это сразу же заставило нас всех напрячься.

Если уж Ленка говорит, что не пойдёт открывать, то за дверью стоит кто‑то очень страшный. Даже не могу вот так сразу сообразить, кто это может быть.

Родители?

Нет.

Император?

Нет.

Да я вообще не знаю, кто или что может напугать нашу рыжую бестию.

Вновь раздался звонок.

— Давайте я открою, мне не сложно, — сказал Шурик, который после инцидента с демонами начал смотреть на нас как‑то по‑другому. Даже не могу объяснить, как именно. Но что‑то явно поменялось.

— Да и мне не сложно. Не знаю, почему Ленка испугалась императора и Романова. С ними даже Валерия Владимировича нет. Вот кого действительно нужно бояться. Всё же мы уничтожили часть его университета.

И снова раздался звонок, за которым последовал стук в дверь, и Пётр Дмитриевич сказал, что это он и Борис Алексеевич.

Ничего не оставалось делать, и я подошёл к двери первым.

— Здравствуйте, ребята! — как‑то слишком бодро начал император. — Даже не представляете, как я рад вас видеть. Нам многое нужно обсудить. Я тут взял на себя смелость и заказал перекусить, надеюсь, вы не будете против?

— Никогда, — высунул голову из‑за кухонной двери Гришка, стоило ему только услышать разговоры о еде.