Сразу же заверещала сирена систем безопасности, кто‑то активировал защитные амулеты. Кто‑то решил бежать, но основная масса одногруппников осталась в лаборатории. Просто они ещё не пришли в себя и не могли двигаться.

— Лев Давидович, вы там как, в порядке? Я же предупреждал, что нежить в моём исполнении очень плохо себя ведёт. Но ничего, мы сейчас успокоим этого голожопого, — крикнул я, потом уже шёпотом добавил: — Или раньше закончится вложенная в заклинание энергия. Там всего пятнадцать Рю было.

Вот только всё резко изменилось, когда резко завоняло обугленным мясом.

В тот день наша четвёрка впервые встретилась с настоящим врагом, от которого необходимо защищать этот мир.

— Вы все свидетели, Лев Давидович был предупреждён, — произнёс я нарочито громко, чтобы услышали все одногруппники.

Происходило это в тот момент, когда мы дожидались визита Валерия Владимировича Донского. Сам профессор Преображенский заявил, что не в праве решать подобные вопросы, но и оставлять случившееся вот так без последствий не может.

Могли пострадать студенты, работники лаборатории и сам Лев Давидович. Хорошо, что у него оказался достаточно хороший защитный артефакт, который активировался в нужный момент. Иначе ректору в срочном порядке пришлось бы искать нового преподавателя тёмной магии.

— Предупреждены, но от этого не легче, — заявила Валентина Рощина.

Довольно симпатичная брюнетка. Представительница сильного рода промышленников. Специализировалась на магии земли и одна из немногих, на кого воскрешение мужика никак не повлияло.

— Профессор прав, мы все могли пострадать. Вон как этот живчик долбанул старика, а про его скорость и говорить нечего. Скакал так, словно был магом‑рукопашником, усиленным по самое не хочу.

— Это ты ещё не видела, как у нас по школьной территории деле Архип носился, — заговорила Ленка. — Две недели его поймать не могли. Бойцы тайной канцелярии дежурили и всё равно хрен там. А так Макс прав, он предупреждал. Нужно воспринимать слова студентов всерьёз, а не подвергать их подобным проверкам.

— Особенно если дело касается вашей четвёрки. Мне отец многое рассказал. Они с Петром Дмитриевичем Романовым вместе на границе служили. И как узнал, что я попадаю в одну группу с вами, пообщался со старым другом.

Эти слова принадлежали Виктору Лопухину, наследнику далеко не последнего княжеского рода.

— И что же там такого интересного рассказал Пётр Дмитриевич? — спросила Мира, давая понять, что если Лопухин не захочет говорить, то узнает всё самостоятельно. Просто её глаза слегка начали светиться. Один — бирюзовым, второй — красным.

— Сказал держаться от вас подальше и стараться нигде, кроме как на парах, не пересекаться. И теперь я понимаю почему.

Хоть Виктор и сам был совсем не слабым магом, если не брать в расчёт нашу четвёрку, но мы на его уровне были ещё в начальной школе. А сейчас и вовсе можем утереть нос сильнейшим магам империи. Не только в плане запасов магической энергии, но и в плане знаний. Правда, это никак не может нам помочь избежать обучения в университете.

Как заявили наши наставники, только после получения диплома к нам будут относиться как к равным. А до этого, считать неучами, способными уничтожить половину империи по ошибке.

И ведь с последним утверждением не поспоришь. С нашим везением подобное вполне могло произойти.

— Вот и держитесь. Не вижу в этом ничего плохого. Правда, в этом случае вы рискуете остаться исключительно со знаниями, что получите в университете. Мы точно не станем делиться с вами наработками наших предшественников, — понятия не имею, для чего выдала рыжая.

Я и так не собирался ни с кем делиться этими наработками. Да они тупо бесполезны практически для всех, кроме магов, специализирующихся на силе света и благословениях.

— Что‑то подобное мне говорил отец, — взял слово светловолосый парень, который был самым крупным в группе.

Я даже не знаю, как его зовут. Как‑то совершенно не отсвечивал, и на посвящении его не было. Настоящий богатырь, но какой‑то слишком неуверенный в себе. Вот и сейчас мы с трудом его услышали и сперва не поняли, кто вообще говорит.

Когда он увидел, что мы все смотрим и ждём продолжения, тяжело вздохнул и скривился так, словно его заставили есть самый кислый лимон в мире.

— Только он мне сказал стараться получить максимум от общения с вами и относиться ко всем словам максимально серьёзно. Что у вас можно научиться тому, что не преподают ни в одной школе магии и университете.

— Откровенно, — удивился я. — Мы ещё не знакомы, Максим Медведев.

Я протянул руку здоровяку, и тот как‑то сразу зажался, словно хотел сделаться меньше и спрятаться, чтобы никто на него не обращал внимания. Но это было буквально первую секунду, дальше здоровяк взял себя в руки и пожал мою ладонь.

— Александр Багратион.

Очень знакомая фамилия, но так сразу не смог вспомнить, насколько крут род Багратионов. В том, что это аристократы высшего полёта, я не сомневаюсь. Та же Ленка моментально напряглась, а она уж точно знает все аристократические расклады империи. Ей по статусу наследницы княжеского рода положено. Я же, в свою очередь, совершенно не разбираюсь во всём этом. Никогда не интересовался и не буду. Мне и без этого неплохо живётся. Ещё не хватало грузить голову подобными глупостями.

— Что же, Александр, твой отец был прав. Ты действительно можешь почерпнуть из простого общения с нами некоторые секреты, которые больше нигде не получится узнать.

Теперь настал черёд Миры удивлять нас. Ладно рыжая, она может сморозить любую глупость и кому угодно. Хоть императору, хоть не нашему императору… В общем, посыл понятен.

— Раз так, то можете на меня рассчитывать. Я действительно был свидетелем того, что Максим предупреждал профессора Преображенского, — выдал здоровяк, который отчего‑то начинал мне нравиться.

Не ожидал подобной непосредственности среди сильнейших молодых магов империи.

А ещё слова Александра подействовали на остальных. Они также стали говорить, что, если нужно, то подтвердят мои слова. А там и ректор пришёл в компании ещё трёх пожилых мужчин и одной женщины.

Все явно были иностранцами, вроде арабы, и не обратили на нас никакого внимания. Сразу бросились расспрашивать Льва Давидовича, который продолжал крутиться возле бывшего воскресшего. Энергия, вложенная мной в заклинание, закончилась раньше, чем его удалось обезвредить. Гирос обломался, но не стал сильно ворчать, вновь спрятавшись у Гришки за воротником.

— А вы чего здесь торчите? — минут через десять обратил на нас внимание князь Донской.

— Так у нас сегодня сразу две пары у Льва Давидовича. И до их завершения ещё два часа. А нас никто не отпускал, — ответила за всех Ленка.

— Можете идти, на сегодня уроки закончены. А ты, Максим, останься, — сказал ректор, вызвав ликование у всей группы, кроме меня, после чего присоединился к четвёрке иностранцев.

Через десять секунд в лаборатории остались только Лев Давидович, князь Донской и его гости, ну и наша четвёрка, и, к удивлению, Александр Багратион с Алёной Симоновой‑Орловой.

— А вы чего остались? — спросил я у этой парочки.

— Просто интересно, — пожала плечами девушка, и вообще никаких вопросов к ней не осталось.

— Обещал подтвердить, что ты предупреждал профессора. А обещания я свои привык выполнять, — пожал плечами Багратион.

Охренеть. Как он вообще смог дожить до поступления в ММУ с таким‑то отношением к моим словам?

— А ты прям все обещания выполняешь? — спросила рыжая, которой явно было очень скучно торчать в лаборатории просто так.

Гришка не обращал на неё внимания, с тоской глядя на выход. Он наверняка рассчитывал сейчас зайти перекусить, а тут такой облом, и пришлось оставаться со мной.

— Все. Не выполню хоть одно и люди будут знать, что моё слово ничего не стоит. А так нельзя. Отец меня учил, что мужчина всегда должен отвечать за свои слова. Если сказал что‑то, то должен выполнить. Сказал, что убьёт кого‑то — должен убить. Сказал, что женится — должен жениться.