Я взбежал на стену как раз в тот момент, когда третий снаряд просвистел в двух шагах от меня, снося деревянные щиты на парапете. Осколки камня больно полоснули по щеке, но я не обратил внимания.

— Децим! Где наши машины?

— Готовы к стрельбе! — отозвался инженер с соседней башни. — Приказывайте!

Я окинул взглядом вражеские позиции. Три тяжёлых требушета уже работали, методично обстреливая стену. Ещё две машины готовились к стрельбе — их расчёты заряжали снаряды.

— Огонь по требушету на левом фланге! — приказал я. — Все баллисты — по нему!

Четыре баллисты крепости одновременно выстрелили в указанную цель. Тяжёлые болты просвистели над полем боя, оставляя за собой свистящий след. Два попали в деревянные части машины, третий пролетел мимо, четвёртый угодил в щит, прикрывающий расчёт.

— Есть попадание! — закричал наблюдатель. — Повредили противовес!

Но вражеский требушет продолжал работать, хоть и с меньшей точностью. Его снаряд упал в центре крепости, разбив колодец и ранив несколько легионеров.

— Катапульты, зажигательными! — скомандовал я.

Две лёгкие катапульты выстрелили горшками с алхимическим огнём. Один горшок разбился перед вражеской машиной, залив землю пламенем, но не причинив ущерба. Второй угодил в защитный навес и вспыхнул ярким факелом.

— Есть! — радостно крикнул артиллерист. — Поджигаем их!

Но радость была преждевременной. Расчёт противника быстро потушил пожар, а машина продолжала обстрел. Более того — к работе приступили ещё два требушета, удвоив плотность огня по крепости.

Я понял — артиллерийская дуэль будет долгой и кровопролитной. У противника было больше машин, лучшие позиции и неограниченные запасы боеприпасов. Защитникам предстояло компенсировать количественное превосходство качеством стрельбы.

— Марк! — позвал я центуриона. — Собери всех лучших стрелков. Будем работать снайперски — по расчётам машин.

Следующие два часа прошли в непрерывном грохоте. Камни сыпались на крепость градом, разрушая стены и постройки. Защитники отвечали более редким, но точным огнём, стараясь поразить людей, обслуживающих вражеские машины.

К полудню результаты дуэли были смешанными. Противник повредил восточную стену в трёх местах и уничтожил несколько зданий, но потерял одну машину и понёс значительные потери среди расчётов. Мы израсходовали треть запасов снарядов, но сохранили все машины.

— Пока держимся, — сказал я Дециму, осматривая повреждения. — Но долго так продолжаться не может.

— Камней у них больше, чем у нас стрел, — мрачно ответил инженер. — Рано или поздно они нас перестреляют.

Я кивнул, понимая правоту его слов. Артиллерийская дуэль была лишь прелюдией к настоящему штурму. И к нему нужно готовиться прямо сейчас.

Полночь. Я лежал в высокой траве в двухстах шагах от вражеского лагеря, наблюдая за движением часовых. Рядом со мной затаились двадцать лучших легионеров крепости — добровольцы, согласившиеся на самое опасное задание за всю осаду.

— Помните, — шептал я, — цель не уничтожение, а максимальный ущерб. Подожгли что смогли — сразу отход. Никакого героизма.

Легионеры кивали, проверяя оружие и мешочки с зажигательными составами. У каждого было по три горшочка алхимического огня и по два факела. Задача казалась простой на словах и почти невыполнимой на деле.

Лагерь противника был хорошо охраняем. Частокол, дозорные, собаки — всё для того, чтобы не пропустить именно такие диверсии. Но я знал слабое место в любой обороне — человеческий фактор.

— Сейчас смена караула, — прошептал я. — Минут пять неразберихи. Это наш шанс.

Группа разделилась на четыре отряда по пять человек. Каждый получил свою цель и маршрут отхода. Связь поддерживалась условными сигналами — имитацией птичьих голосов.

Я повёл свою группу к самому крупному требушету, стоявшему в двухстах шагах от частокола. Машина была защищена навесом и охранялась четвёркой воинов, которые больше дремали, чем несли караул.

Добраться до цели оказалось проще, чем я ожидал. Часовые действительно были невнимательны — долгие дни осады притупили их бдительность. Мы подобрались к машине почти вплотную.

— Теперь быстро, — шепнул я. — У нас минуты три.

Зажигательные горшки полетели на деревянные части требушета. Алхимический огонь вспыхнул ярким пламенем, озарив окрестности. Часовые вскочили, крича тревогу, но было уже поздно — машина горела как факел.

— Отход! — скомандовал я.

Группа рванула к заранее выбранному месту в частоколе, где легионеры проделали лаз ещё днём. За спиной поднимался гвалт — противник понял, что подвергся нападению.

Вторая группа атаковала склад снарядов. Взрыв прогремел, когда диверсанты уже отбегали — кто-то из них попал горшком в бочку с порохом. Столб огня взметнулся на высоту в двадцать локтей, а ударная волна повалила несколько палаток.

Третья группа подожгла осадную башню. Сухое дерево вспыхнуло мгновенно, превратив многодневную работу в гору пепла за считанные минуты.

Четвёртой группе повезло меньше — их обнаружили слишком рано. Трое легионеров погибли в схватке с караулом, но двое успели поджечь мангонел и отойти.

— Все живы? — спросил я, когда группы собрались в условленном месте.

— Потеряли троих, — доложил Марк. — Но задачу выполнили.

Позади нас полыхал вражеский лагерь. Три крупные машины превратились в костры, склад боеприпасов взорвался, несколько палаток сгорело. Противник понёс серьёзный ущерб.

— Хорошая работа, — сказал я. — Теперь быстро домой, пока они не опомнились.

Путь обратно был трудным — весь лагерь поднялся по тревоге, и патрули рыскали повсюду. Но мы знали местность лучше врагов и добрались до крепости без дальнейших потерь.

— Временная передышка, — сказал я легату Валерию, докладывая о результатах. — Дня на три замедлили их приготовления.

— А потом?

— Потом они будут осторожнее. Второй раз такой номер не пройдёт.

Утро шестого дня принесло новые вызовы. Противник не только восстановил повреждения от ночного рейда, но и усилил охрану своих позиций. Более того — две оставшиеся осадные башни были придвинуты ближе к стенам под прикрытием навесов и щитов.

Я наблюдал за манёврами врага с главной башни крепости. То, что я видел, не внушало оптимизма. Противник учился на собственных ошибках и принимал контрмеры.

— Они станут осторожнее, — сказал подошедший Децим. — Больше караулов, лучшие позиции для машин.

— Зато приблизили башни, — ответил я. — Теперь они в пределах досягаемости наших лучших стрелков.

Осадные башни представляли серьёзную угрозу. Каждая высотой в четыре этажа, с защищёнными деревянными стенами и подъёмными мостами. Внутри могло разместиться до пятидесяти воинов, готовых к штурму стен.

— Что предлагаешь? — спросил Децим.

— Сосредоточенный огонь зажигательными снарядами. Все катапульты — по одной цели. Если удастся поджечь одну башню, она подожжёт и соседнюю.

План был рискованным. Зажигательные снаряды требовали точной стрельбы, а у нас их оставалось немного. Промах означал потерю ценных боеприпасов.

— Когда начинаем? — спросил Децим.

— Сейчас. Пока они заняты ремонтом после ночного рейда.

Я спустился к артиллерийским позициям. Четыре катапульты крепости были нацелены на ближайшую осадную башню. Расчёты проверяли прицел, заряжали горшки с алхимическим огнём.

— Помните, — сказал я артиллеристам, — это наш единственный шанс. Если не получится сейчас, башни дойдут до стен.

Первый выстрел был пробным. Горшок пролетел мимо, разбившись о землю перед башней. Алхимический огонь разлился лужей, но до деревянных конструкций не дотянулся.

— Выше на два деления, — скомандовал я.

Второй выстрел оказался удачнее. Горшок угодил в середину башни, но не разбился — застрял между деревянными брёвнами. Несколько секунд ничего не происходило.

— Осечка? — начал говорить артиллерист.

Взрыв прогремел именно в этот момент. Алхимический огонь вспыхнул внутри башни, мгновенно охватив деревянные конструкции. Через минуту вся постройка полыхала как гигантский факел.