Но самым тревожным открытием стало другое. Анализ реакции противника показал высокую степень координации между различными враждебными группами. Информация передавалась быстро и эффективно, что указывало на существование профессиональной разведывательной службы у «Серого Командира».

— Что это означает для нас? — спросил Авл.

— Что нас ждёт не обычная осада, а профессиональная военная операция. Придётся пересматривать все планы обороны.

Тем временем список предателей продолжал расти. Было выявлено семь агентов, работавших на противника. Некоторые из них сотрудничали с врагом добровольно, другие — под принуждением. Были и те, кто просто продавал информацию обеим сторонам ради наживы.

Я принял жёсткое решение — всех предателей следовало устранить или изолировать до окончания военных действий. Нельзя было позволить им нанести ещё больший ущерб в решающий момент.

Выявив предателей, я сосредоточился на укреплении связей с действительно надёжными союзниками и агентами. Если количество информаторов сократилось вдвое, то оставшиеся должны были работать вдвое эффективнее.

Первым делом я провёл личные встречи с десятью наиболее ценными агентами. Каждому была выражена благодарность за верную службу и предложены дополнительные гарантии безопасности.

Торговец Луций Справедливый, который ни разу не подвёл за полгода сотрудничества, получил предложение эвакуировать семью в безопасное место на время войны. В обмен он обязался усилить разведывательную работу и привлечь дополнительных информаторов из числа честных купцов.

— Я готов рискнуть собой ради империи, — заверил он меня. — Но семья должна быть в безопасности.

— Считай это решённым. Завтра же отправишь жену и детей к родственникам в столицу провинции под охраной моих людей.

Контрабандист Волк Одноглазый, несмотря на сомнительную репутацию, оказался на удивление надёжным источником информации о движении в пустошах. Его люди знали каждую тропу и могли предупредить о приближении врага за сутки до других разведчиков.

— Твоя служба неоценима, — сказал я ему во время тайной встречи в заброшенном амбаре. — Что нужно для дальнейшего сотрудничества?

— Гарантии амнистии для моих людей после войны, — ответил Волк, почёсывая шрам на месте выколотого глаза. — И честная доля в торговле, когда всё закончится.

— Получишь и то, и другое, если поможешь нам победить.

Так же внимание я уделил укреплению связей с союзными кланами в пустошах. Эти группы рисковали больше других, оставаясь лояльными империи в окружении враждебных племён. Их поддержка была критически важна для создания хаоса в тылу противника.

Вождь клана Верных Охотников Железный Коготь прислал своего сына в качестве заложника, подтверждая серьёзность намерений. В ответ я гарантировал военную поддержку клана в случае атаки «Серого Командира».

— Мой народ не забывает друзей, — передал через посланца Железный Коготь. — Но и врагов тоже не прощает. Империя должна доказать, что достойна нашей крови.

Торговцы дальних караванов получили эксклюзивные контракты на поставки после окончания войны. Эта перспектива заставила их активизировать разведывательную работу в соседних регионах. Информация о политических настроениях в других провинциях стала поступать регулярно.

Бывшие военные, работавшие агентами, были объединены в специальную группу под командованием ветерана Гая Рубцового. Их военный опыт позволял правильно оценивать тактические данные и предсказывать действия противника.

— Мы служили империи с оружием в руках, — сказал Гай на встрече ветеранов. — Теперь служим умом и опытом. Долг остаётся долгом.

Для координации работы надёжных агентов я создал новую систему связи с повышенной секретностью. Использовались сложные шифры, тайные встречи и специальные опознавательные знаки. Каждый участник знал только свою часть сети, что минимизировало ущерб в случае провала.

Я также создал резервную сеть из числа людей, которые раньше не участвовали в разведывательной работе. Жёны офицеров, торговцы-ремесленники, даже некоторые священники согласились помогать в критический момент. Эта сеть должна была активизироваться только в случае полного провала основной агентуры.

Особую роль в укреплении связей сыграли личные отношения. Я понимал — в кризисной ситуации люди помогают не абстрактным идеям, а конкретным лицам, которые завоевали их доверие и уважение.

Я лично встречался с семьями ключевых агентов, интересовался их проблемами, помогал решать бытовые вопросы. Эти усилия окупались — люди чувствовали себя не просто исполнителями, а членами большой команды.

К концу недели новая, сокращённая, но надёжная агентурная сеть заработала с удвоенной эффективностью. Качество информации значительно возросло, а риск утечек сократился до минимума.

— Теперь у нас меньше глаз, но они видят лучше, — подвёл итог я на заключительном совещании координаторов. — И что важнее — мы можем им доверять.

Марин кивнул:

— Лучше десять верных друзей, чем сотня ненадёжных знакомых. Мой отец так говаривал.

— Мудрый был человек твой отец, — согласился я. — Теперь проверим эту мудрость на практике.

За окном сгущались сумерки. Где-то в пустошах «Серый Командир» завершал последние приготовления к войне. Но теперь у защитников империи были надёжные глаза и уши, способные предупредить о любой опасности. Информационная война продолжалась, но шансы на успех значительно выросли.

Я откинулся в кресле и позволил себе минуту отдыха. Сегодня была одержана важная победа в тени. Враг лишился глаз в имперских землях, а защитники обрели надёжных союзников.

Время покажет, окажется ли этого достаточно для победы. Но первый шаг к ней был сделан уверенно и правильно. Информационная сеть, пройдя проверку огнём подозрений, стала крепче стали. И это внушало осторожный оптимизм накануне решающих испытаний.

Ветер на стенах форта Железных Ворот был злым и колючим. Он прилетал из Пустошей, пропитанный запахом пыли, тлена и едва уловимой, тошнотворной сладостью хаотичной магии. Этот ветер служил постоянным напоминанием о том, что ждёт нас за хребтом и что скоро придёт сюда. Он подгонял, не давал расслабиться, заставлял работать быстрее, думать острее, спать меньше.

— Оно не будет держаться, магистр, — голос Децима, нашего главного военного инженера, был полон скепсиса и едва пробивался сквозь завывания ветра. — Шарниры слишком слабые. При первом же попадании камня из катапульты вся эта ваша… конструкция… развалится, как детский конструктор.

Я проигнорировал его ворчание, в очередной раз проверяя крепления. Мы стояли на самом уязвимом участке северной стены, где ровная площадка перед фортом представляла собой идеальное место для развёртывания осадных машин противника. И именно здесь я воплощал в жизнь одну из своих «еретических» идей, принесённых из другого мира.

— Она и не должна держать прямое попадание, Децим, — терпеливо, в сотый раз за утро, объяснил я. — Её задача — не выстоять, а двигаться.

Перед нами стояло моё детище, которое солдаты уже успели окрестить «Черепахой Логлайна». По сути, это была передвижная баррикада: пять огромных, в полтора человеческих роста, щитов из толстенных дубовых досок, обитых железом и соединённых между собой тяжёлыми петлями. Вся эта «гармошка» была установлена на массивные деревянные колёса и снабжена системой рычагов и блоков. В боевом положении она образовывала стену длиной в пятнадцать метров, способную быстро перекрыть брешь или создать укрытие для лучников на открытом пространстве.

Децим, человек старой закалки, привыкший к статичной, монументальной фортификации римского образца, смотрел на моё изобретение с плохо скрываемым отвращением.

— Двигаться? — фыркнул он. — Крепость должна стоять, магистр, а не бегать по полю боя, как испуганная девица. Стены должны быть из камня. Толщиной в три локтя. Всё остальное — от лукавого.