Иногда Фрейд выглядит слишком скромным в своих оценках «Трех очерков». Он не знал, как определить истинную ценность книги. Так, в 1914 году в предисловии к третьему изданию Зигмунд Фрейд предостерегал читателей против неоправданных ожиданий: на этих страницах невозможно найти полную теорию сексуальности. Показательно, что первый из трех связанных дуг с другом очерков посвящен не громадному царству «нормальной» эротики, а более ограниченной области «сексуальных отклонений». Но постепенно, по мере того как выходили новые издания книги, Фрейд обнаружил, что «Три очерка» и содержащиеся в них теории можно применять в качестве стратегического оружия для защиты психоанализа от очернителей. Он использовал эту работу как лакмусовую бумажку, отделяющую тех, кто действительно принимал его теорию полового влечения, от тех, кто не желал признавать за сексуальностью ту важную роль, которую придавал ей Фрейд, или тех, кто благоразумно старался держаться подальше от его скандальных идей. В любом случае читатели требовали от «Трех очерков» больше, чем автор готов был дать. Книга Фрейда о сексе, в последующих изданиях которой открывался еще более широкий взгляд на связанные с половым влечением желания и их разнообразную судьбу, неразрывно связана с работой о сновидениях и не уступает ей если не по объему, то по значению. Временами сам Фрейд приходил к такому же выводу. «Сопротивление детской сексуальности, – писал он в 1908 году Карлу Абрахаму, своему сотруднику, которого называл лучшим учеником, – укрепляет меня во мнении, что три очерка – это достижение, сравнимое по ценности с «Толкованием сновидений».

Первый очерк, примечательный не только сдержанным, бесстрастным тоном, но и широтой, без ухмылок и жалоб демонстрирует самую разнообразную коллекцию эротических предпочтений и склонностей: гермафродитизм, гомосексуальность, педофилия, содомия, фетишизм, эксгибиционизм, садизм, мазохизм, копрофилия, некрофилия. Иногда кажется, что Фрейд придерживается общепринятой, критической точки зрения, однако осуждение ни в коем случае не входило в его намерения. Перечислив то, что он называл самыми отвратительными перверсиями, Фрейд описывает их нейтральным тоном, даже одобрительно; здесь «совершается определенная душевная работа», у которой, «несмотря на ее ужасный результат, нельзя отнять значения идеализации влечения». И действительно, «всемогущество любви нигде, пожалуй, не проявляется так сильно, как в этих ее заблуждениях».

Цель Фрейда при составлении перечня заключалась в том, чтобы навести порядок в обескураживающем разнообразии эротических удовольствий. Он разделил их на две группы – отклонения от нормального сексуального объекта и отклонения от нормальной сексуальной цели, а затем встроил их в спектр приемлемого поведения человека. Как уже часто бывало, Фрейд предположил, что своими отклонениями в сексуальной жизни невротики проливают свет на более общие явления. Здесь с удивительной ясностью видна еще одна его попытка на основе клинических материалов нарисовать картину общей психологии. Психоанализ открывает, что «неврозы во всех своих формах сплошными рядами постепенно переходят в здоровье». Фрейд приводит слова немецкого психолога Пауля Юлиуса Мебиуса, который говорил, что все мы немного истеричны. Все люди в основе своей перверсивны; невротики, симптомы которых образуют нечто вроде негативных аналогов перверсии, лишь демонстрируют эту универсальную, изначальную предрасположенность более выраженно, чем «нормальные» люди. Симптомы невроза «отражают сексуальное поведение больных». Таким образом, для Фрейда невроз не странное, экзотическое заболевание, а, скорее, слишком распространенное последствие незавершенного развития, то есть неразрешенных конфликтов детства. Невроз – это состояние, в котором больной вернулся к давним столкновениям. Другими словами, он пытается завершить незаконченное дело. С этой формулировкой Фрейд подошел к самому деликатному предмету – детской сексуальности.

Психоанализ – это эволюционная психология, которая сама претерпела серьезные эволюционные изменения. Зигмунд Фрейд предложил окончательную теорию психологического развития, ее фаз, ее доминантных конфликтов только в 20-х годах прошлого столетия, и в этом ему существенно помогли более молодые психоаналитики, такие как Карл Абрахам. Первое издание «Трех очерков» Фрейда все еще представляло собой описание сексуальной истории человека. Лишь в 1914 году он добавил главу о сексуальной организации. Тем не менее в первом издании Фрейд нашел место для обсуждения эрогенных зон, тех частей тела – в частности, рта, ануса и гениталий, – которые в процессе развития становятся средоточием сексуального удовлетворения. В 1905-м он также говорил о составных мотивах. Для теории Фрейда с самого начала было важно, что сексуальность не является простой, унитарной биологической силой, которая полностью сформированной появляется при рождении или впервые просыпается во время полового созревания.

Соответственно, в очерке об инфантильной сексуальности Зигмунд Фрейд проводит связь от волнений раннего детства к волнениям взрослой жизни через относительно спокойные годы – период латентности. Не заявляя напрямую о своем первенстве в этом открытии, Фрейд с удовлетворением указывал на то значение, которое он придавал проявлениям сексуальных желаний в детстве. Признавая, что в литературе встречаются «случайные замечания о преждевременных проявлениях сексуальности у маленьких детей», например об эрекции, мастурбации и даже о напоминающих коитус попытках, основатель психоанализа в то же время отмечал, что раньше о них писали только как о курьезах или об отталкивающих примерах ранней испорченности. Никто до него, с гордостью отмечал Фрейд, не имел четкого представления о закономерностях «сексуального влечения в детстве». Чтобы заполнить этот пробел, он написал второй из трех очерков о сексуальности.

Практически универсальную неспособность распознать сексуальное поведение детей Фрейд приписывал ханжеству и понятиям о пристойности, но не только им. Латентный период приблизительно с пяти лет до полового созревания, эта фаза развития, во время которой дети делают громадный интеллектуальный и нравственный рывок, отодвигает выражение детской сексуальности на задний план. Более того, необъяснимая амнезия закрывает годы раннего детства, словно толстое одеяло; общепринятое мнение, что сексуальная жизнь начинается в период полового созревания, нашло желанное подтверждение в необъективных свидетельствах страдающих амнезией. Однако Фрейд, что было характерно для него, направил свое научное любопытство на очевидное. Об этой универсальной амнезии было известно давно, но никому не приходило в голову ее исследовать. Такая необыкновенно эффективная забывчивость стирает, утверждал он, детские эротические переживания – вместе с остальными событиями первых лет жизни.

Фрейд не поддерживал абсурдное утверждение, что детская сексуальность проявляется точно так же, как сексуальность у взрослых людей. Ни физическое, ни психологическое состояние ребенка этого не позволяют. Наоборот, детские сексуальные ощущения и желания принимают самые разнообразные формы, не обязательно явно эротические: сосание пальца и другие проявления аутоэротизма, сдерживание фекальных масс, соперничество с братьями и сестрами, мастурбация. В этой последней разновидности игры уже участвуют гениталии маленьких мальчиков и девочек. «Среди эрогенных зон детского тела имеется одна, которая, несомненно, не играет первую роль и не может также быть носительницей самых ранних сексуальных побуждений, но которой уготована важная роль в будущем». Фрейд имеет в виду, разумеется, пенис и вагину. «Сексуальные проявления этой эрогенной зоны, относящейся к действительным половым органам, образуют начало более поздней «нормальной» половой жизни». Показательны кавычки у слова «нормальной»: целям сексуального удовлетворения может служит любая часть тела, любой мыслимый объект. Какое бы то ни было насилие в детстве, будь то соблазнение или изнасилование, стимулирует то, что Фрейд аккуратно называет «полиморфно извращенной» наклонностью ребенка, однако «предрасположенность» к такому извращению является врожденной. То, что все привыкли называть нормальным сексуальным поведением, на самом деле лишь конечный пункт долгого, зачастую прерывистого пути, цели которого многие люди не достигают никогда, а еще больше тех, кто достигает ее редко. Достижение – это половое влечение в его зрелой форме.