Я сделал паузу, давая информации усвоиться.

— Два редких и почти не связанных между собой состояния у одного человека? Возможно, конечно. В медицине бывает всякое. Но маловероятно. Статистически — крайне маловероятно. Гораздо вероятнее, что у них одна причина. Внешняя. Какой-то препарат, который вы принимаете.

Владислав дёрнулся, как от удара.

— Добавим сюда, — я загнул палец, — ваши слова про «биохакинг» и «оптимизацию организма». Барон упоминал, что вы были одержимы идеей стать «лучше». Эффективнее. Продуктивнее. Знакомая история. Умный человек решает, что может обмануть биологию.

Ещё один палец.

— Добавим ваши ежемесячные поездки в Маньчжурию. Регион, известный своими… возможностями. Нелегальные клиники, контрабандные препараты, алхимические стимуляторы, которые не прошли ни одной проверки безопасности. Там можно купить всё, что угодно, если знаешь, к кому обратиться.

Третий палец.

— И наконец — ваша реакция на мой вопрос. Страх. Настоящий страх человека, которого раскрыли. Не удивление, не возмущение — страх.

Я опустил руку и посмотрел ему прямо в глаза.

— Вы принимаете какой-то незарегистрированный препарат. «Эликсир эффективности» или как он там называется. Не так ли, Владислав Андреевич?

Тишина.

Долгая, тяжёлая. В которой было слышно только гудение аппаратуры и далёкие голоса в коридоре.

Потом Владислав заговорил. Его голос был хриплым, надломленным.

— Это бред. Домыслы. У вас нет никаких доказательств.

— Доказательств? — я приподнял бровь. — Мне не нужны доказательства. Я не собираюсь подавать на вас в суд. Но если вы продолжите врать…

Я достал телефон и демонстративно начал листать контакты. Мне нужно было добыть из него правду любой ценой. От этого зависела его жизнь!

— … то я прямо сейчас звоню барону фон Штальбергу. И докладываю, что его лучший аналитик, его «почти друг», скрывает от лечащего лекаря ключевую информацию. Рискуя не только своей жизнью, но и репутацией моего будущего диагностического центра. И выскажу свою теорию, на причины вашего состояния. Будьте уверены — он мне поверит. Я — единственный лекарь, кому он доверяет полностью. И вы это знаете.

Владислав побледнел ещё сильнее. Если это вообще было возможно.

— Вы не посмеете…

— Посмею, — я поднял телефон, показывая ему экран с контактом барона. — Считаю до трёх. Раз…

— Подождите!

— Два…

— Хорошо! — он почти выкрикнул это. — Хорошо, я… я расскажу. Только… только не звоните ему. Пожалуйста.

Я опустил телефон, но не убрал его. Пусть видит.

— Слушаю.

Владислав закрыл глаза. Его лицо исказилось — стыд, страх, отчаяние боролись за место на этих измученных чертах. Когда он заговорил, голос дрожал.

— Это… это называется «Дыхание Дракона». Эликсир. Его делают где-то в Маньчжурии, на границе с Китаем. Я… я нашёл его через форумы. Там писали, что он повышает концентрацию, улучшает память, позволяет работать по двадцать часов без усталости…

Он открыл глаза, и в них стояли слёзы.

— Я хотел быть лучшим. Понимаете? Просто лучшим. На работе постоянное давление — дедлайны, отчёты, совещания. Все вокруг молодые, голодные, готовые работать за копейки. А я… я старею. Мне тридцать восемь. В нашей индустрии это уже почти пенсионный возраст. Я боялся, что меня заменят. Что я стану не нужен.

Он всхлипнул — тихо, сдавленно, как человек, который не привык плакать и стыдится своей слабости.

— Эликсир работал. Первые месяцы — просто чудо. Я действительно стал эффективнее. Быстрее соображал, меньше уставал, мог решать задачи, которые раньше казались невозможными. Я думал… я думал, что нашёл секрет. Ключ к успеху.

— А потом начались симптомы, — закончил я за него.

Он кивнул.

— Сначала мелочи. Головные боли, потливость, странная слабость по утрам. Я не обращал внимания — списывал на переработку. Потом… потом начались обмороки. И боли в животе. И это… — он поднял дрожащую руку. — Тремор. Который не проходит.

— Как часто вы принимали эликсир?

— Каждый день. Утром, перед работой. Десять капель в стакане воды.

Каждый день. Полгода. Десять капель неизвестного алхимического дерьма, которое медленно разрушало его организм изнутри.

— Двуногий, — голос Фырка был непривычно серьёзным. — Я чувствую остаточный след этой гадости в его ауре. Грязь. Как будто кто-то вылил в чистую воду ведро помоев. Удивительно, что он ещё жив.

— Я тоже удивлён, Фырк. Я тоже.

Гнев отступил. На его место пришла усталость — знакомая, привычная усталость лекаря, который слишком часто видит последствия человеческой глупости.

Я убрал телефон в карман.

— Хорошо, Владислав Андреевич. Теперь я объясню вам, что происходит с вашим организмом. Слушайте внимательно.

Он кивнул, глядя на меня покрасневшими глазами.

— Ваш «Дыхание Дракона», — я произнёс название с нескрываемым презрением, — судя по симптомам, содержал как минимум два активных компонента. Первый — какая-то вытяжка из поджелудочной железы. Возможно, животного происхождения, возможно, синтетическая. Она имитировала действие инсулина — отсюда ваши гипогликемии. Сахар падал, мозг страдал от недостатка глюкозы, вы теряли сознание.

Я сделал паузу.

— Парадокс в том, что именно эти гипогликемии давали вам ощущение «ясности ума» после приёма. Низкий сахар в первые минуты вызывает выброс адреналина — организм пытается компенсировать. Отсюда — ощущение бодрости, повышенная концентрация, чувство, что вы можете свернуть горы. Но это не настоящая эффективность. Это стресс-реакция. Ваше тело кричало о помощи, а вы принимали этот крик за энергию.

Владислав слушал, и с каждым словом его лицо становилось всё более серым.

— Второй компонент, — продолжил я, — вероятно, алкалоид, подавляющий выработку кортизола. Кортизол — это гормон надпочечников, он отвечает за реакцию на стресс, за поддержание давления, за баланс электролитов. Когда его мало — развивается надпочечниковая недостаточность. Отсюда — ваша гипонатриемия, гиперкалиемия, нестабильное давление, слабость.

— Но зачем… — он запнулся. — Зачем подавлять кортизол?

— Скорее всего, это побочный эффект, а не цель. Кортизол — антагонист инсулина, он повышает сахар в крови. Если его подавить, инсулиноподобный компонент эликсира будет работать сильнее. Эффект «ясности» станет ярче. Производители, вероятно, считали это преимуществом.

Я покачал головой.

— Они не считали, что будет дальше. Или считали, но им было плевать. Вы не «оптимизировали» себя, Владислав Андреевич. Вы медленно травили себя. В погоне за иллюзией продуктивности вы разрушали собственное тело.

Он молчал. Смотрел на свои руки — на дрожащие пальцы, на бледную кожу, на следы от капельниц.

— Что… что теперь? — спросил он наконец. Голос был тихим, сломленным. — Я умру?

— Нет. Если будете следовать моим указаниям — нет.

Я достал блокнот и начал писать.

— Первое и главное — немедленная отмена этого вашего «Дыхания Дракона». Ни капли. Никогда. Если у вас остались запасы — уничтожьте их. Или отдайте мне, я передам на экспертизу.

Он кивнул.

— Второе — заместительная терапия. Ваши надпочечники повреждены, им нужно время на восстановление. Пока они не восстановятся, мы будем давать вам гидрокортизон внутривенно. Это синтетический аналог кортизола.

Я записал дозировку и схему введения.

— Третье — коррекция электролитов. Капельницы с физраствором и калийсберегающими препаратами. Плюс контроль сахара — пока ваш организм не очистится от этой дряни, гипогликемии могут повторяться.

Ещё одна строчка в блокноте.

— И четвёртое, — я поднял глаза. — Консультация психиатра.

— Психиатра? — он вздрогнул. — Но я не сумасшедший!

— Никто не говорит, что вы сумасшедший. Но вы полгода травили себя опасным препаратом, потому что боялись стать «ненужным». Вы рисковали жизнью ради иллюзии продуктивности. Это говорит о проблемах, которые лежат глубже, чем химия в вашей крови. И с ними нужно работать.