Ну что ж. Это было ожидаемо.

— Скажите, — наконец решилась нарушить тишину девушка, — а… а как вас зовут?

Актриса из студенточки, которой, к слову, было лет двадцать, ну максимум двадцать два, оказалась так себе. Девчонка страшно нервничала. Она побледнела так, что даже румянец ушел с кончика носа, а глазки ее то и дело бегали, норовя зацепиться взглядом за пристально следящих за нами хулиганов.

Конечно, винить девчонку в ее нервозности было глупо. Да я и не собирался.

— Саша, — тихо сказал я, вполне себе беззаботно поглядывая на троицу парней.

— А… а меня…

— Лида? — Я хмыкнул.

— Н-нет, — девушка мотнула головой, и на ее кругловатом симпатичном личике на миг вспыхнула улыбка, — Света я.

— Ну, стоило попробовать, — я пожал плечами. — Вдруг угадал.

— Не угадали, — она замялась.

Девушка сжалась так, будто коснись она случайно плечом моего плеча, немедленно получила бы ожог не меньше второй степени.

Полминутки опять помолчали. Я внимательно, хотя и украдкой, наблюдал за парнями. Те шептались.

— С-спасибо, — вдруг поблагодарила она снова. — Если б не вы…

— Пока еще не за что.

— За то, что вступились.

Света опасливо взглянула на хулиганов. Заметив, что здоровяк сверлит ее взглядом, тут же отвела глаза.

— Может… Они все же не пойдут за нами… — сказала она, сжимая свою шапку ручками в варежках с откидными клапанами.

— Будем надеяться. Если даже пойдут, я провожу вас до следующей остановки. И не дам им сесть в автобус.

Света вдруг резко повернулась. Удивленно уставилась на меня.

— Они… Их же трое. А вы один…

— Ничего страшного, — заверил я ее и улыбнулся. — Все будет хорошо.

— Может… Может мы найдем милиционера?

— Посмотрим. Может и найдем, — сказал я, совершенно не надеясь на такую удачу. Я вообще не привык надеяться. Особенно на хорошее.

Минуты тянулись, и через широкие, грязные окна автобуса я заметил замаячившую впереди автобусную остановку. Остановка, располагавшаяся в каком-то спальном райончике, рядом с пятиэтажными панельками, оказалась полупустой.

Девушка тоже ее заметила. И в Светиных глазах отразился настоящий ужас. Она побледнела еще сильнее. Лицо ее, казалось, вытянулось от удивления. Света сглотнула.

— Готовы? — тихо спросил я.

— Я…

— Все будет хорошо. Выходим вместе.

Тормозные барабаны автобуса загудели. Он медленно подкатился к бетонной остановке. Зашипел, распахивая двери.

— Идите, — сказал я. — Я за вами. Не торопитесь.

Девушка украдкой выдохнула и встала. Надела свой вязаный беретик.

Я заметил, что из автобуса торопливо вышел рабочий. Бормоча что-то себе под нос, бабуся с авоськами принялась спускаться по ступеням вслед за ним. Девочки, что строили мне глазки, встали в очередь на выход. Одна из них, казалось, потеряла ко мне всякий интерес, а вторая посматривала на Свету с какой-то неприязнью в больших карих глазах.

Хулиганы не пошевелились. Так и сидели они на диванах, провожая нас со Светой взглядами.

— Кажется… Кажется, они не уходят, — шепнула Света, краем глаза посматривая за троицей.

— Идем, — поторопил ее я.

Мы спустились по ступенькам. Оказались в вязком, промозглом холоде Алма-Атинского вечера.

Стоявшие на остановке люди, терпеливо дождавшись, пока пассажиры выйдут, хлынули в салон автобуса.

— Кажется, кажется, они не идут, — повторила Света, но уже гораздо радостнее и с каким-то облегчением в голосе.

— Пойдем во дворы, — сказал я. — Пусть считают, что мы приехали, куда нам надо.

Мы быстро зашагали прочь от остановки. Когда достигли грязного от слякоти и песка тротуара, девушка оглянулась и испуганно вздохнула.

Троица пробивала себе путь из автобуса, нагло расталкивая последних, норовивших войти в салон пассажиров.

— Они… — хотела было выдохнуть она, но не успела.

— Все хорошо. Идем. Не оглядывайтесь, — перебил ее я.

Мы двигались по тротуару. Затем я завернул во дворы, потянув за собой и Свету. Доводить до драки не хотелось. Шумиха в училище, которая могла последовать за новостью о том, что один из слушателей курсов прапорщиков подрался в городе, мне была не нужна.

Правда, расчет не оправдался. В заснеженном вечернем дворе почти не было людей. Лишь какие-то бабульки сидели на лавочке возле подъезда. Да и они быстро ушли, когда заметили, как заходят сначала мы со Светой, а потом и троица незнакомых парней.

Девушка разнервничалась по-настоящему. Она ускорила шаг, едва не переходя на бег. Нервно оборачивалась, даже несмотря на то, что я просил ее этого не делать.

— Они… Они гонятся за нами, — снова сказала девушка, когда заметила, как и нахальная троица ускорила шаг. — Они… Я сейчас буду кричать…

— Тихо. Все под контролем, — успокоил ее я.

— Вы один! А их трое! Как вы?..

— Вон туда, к гаражам.

— Что⁈ — Девушка испугалась.

Я, не замедляя шага, глянул на Свету. Во взгляде девушки уже пробивалась откровенная паника.

— Просто доверьтесь. Все будет хорошо, — заверил ее я.

Девушка поджала пухловатые губки. Снова обернулась. Парни шли свободно, как хозяева. Что-то громко обсуждали. Шутили. Один из них мерзковато засмеялся.

Ну что ж. Если раньше целью парней была одна только Света, то теперь ею стал и я. Человек, который обманул их. Увел приглянувшуюся им девчонку прочь и тем самым высмеял их в их же собственных глазах. Кто бросил им вызов.

Мы свернули к гаражам. Они протянулись у теплотрассы. Двумя длинными строениями вытянулись гаражи, показывая нам свои разномастные, пестрые ворота.

— Куда? Куда мы идем? — не могла успокоиться девушка, постоянно оборачиваясь на преследователей.

— Куда…

Я снова не дал ей договорить. Когда понял, что я заманил их достаточно глубоко на территорию гаражного кооператива, то приказал:

— Бегите.

— Что⁈

— Бегите! Вперед и направо, спрячьтесь у теплотрассы!

Девушка, не в силах сопротивляться отданному офицерским тоном приказу, быстро засеменила ножками. Невысокие каблучки ее зимних полусапожек защелкали по асфальту. Захлюпали в слякоти.

Как я и ожидал, парни напряглись и тоже побежали к нам. Но я остался стоять у них на пути. Использовал себя, чтобы отвлечь их внимание.

— Опа-на, — переводя сбившееся дыхание, проговорил здоровяк, когда вся тройка приблизилась и остановилась в нескольких шагах от меня. — А защитничек-то смелый.

— Значит так, ребязя, — проговорил я, окидывая их полускучающим взглядом, — у вас два варианта: либо уходите, либо на земле валяетесь. Какой выбираем?

— Солдатик, да ты с дубу рухнул? — сквозь смех прыснул русский, когда вся троица рассмеялась в голос.

— Вы там, в своей армии, — сказал второй казах, что был помельче первого, — уже совсем от жизни оторвались. Не знаете, какие тут, на гражданке, бывают порядки.

— Ну, — здоровяк прищурил и без того узковатые глаза, — а порядки такие, что к чужим девчонкам лезть — это не дело.

— Повторяю второй и последний раз, — невозмутимо и очень спокойно сказал я, — уходим? Или валяться будем?

— Слышь, Амзат! — рассмеялся здоровяк. — Да ему в армейке, видать, совсем голову отбили!

— Афганец, видать, — цокнул названный Амзатом казах, — они все с придурью.

— А девка-то, поди, смылась, пока мы тут с ним распотякиваем, — посетовал вдруг русский, подозрительно шаря в карманах своей дубленки.

— Да и хер с ней, — здоровяк сплюнул. — Мало что ли у нас девок красивых? А вот таких умников не часто встретишь.

С этими словами он кивнул на меня. Продолжил:

— Таких надо учить. Чтоб знали, что не надо порядочных людей обманывать. Да, солдатик? Она ж, бабенка эта, тебе не кто. Так? Ты просто решил, что самый умный, да?

Я молчал. Ждал их следующего шага.

Здоровяк стиснул кулаки. Амзат кривовато встал, спрятав руки в карманы. Русский заозирался, убеждаясь, что вокруг нет свидетелей.

Сумерки понемногу густели. Где-то за гаражами залаял бездомный пес.