— Задача, которую передо мной поставило начальство, вас не касается, товарищ майор, — огрызнулся особист. — Потому я прошу вас не вмешиваться…

— Твоему начальству нужно было прислать сюда кого-нибудь позначительнее тебя, Орлов, — перебил его Наливкин.

Орлов сначала побледнел, а потом покраснел от злости. Хотел было что-то сказать, но Наливкин снова его перебил:

— Сержант Геворкадзе!

— Я!

— Господина Стоуна арестовать и обыскать. Связывать не обязательно. Он прекрасно понимает, что бежать ему от нас некуда. К старшему сержанту Селихову никого без моего приказа не подпускать. Вначале я допрошу его сам. В неформальной обстановке.

— Товарищ майор… — капитан Орлов быстро взял себя в руки, а потому его тон сделался очень холодным. — Вы прекрасно понимаете, что совершаете ошибку. И она не останется без последствий.

— С последствиями, товарищ капитан, мы разберёмся как-нибудь в другой раз, — заявил Наливкин.

— Как он? — спросил Наливкин, когда спустился в заваленный подвал ко мне и Алиму.

Я поднял взгляд от накрытого бушлатом Канджиева.

— Андро дал ему жаропонижающее и обезболивающее. Но этого мало.

Майор Наливкин вздохнул. Спустился ещё на две ступеньки ниже.

— С нами пришло два отделения из ДШМГ. Ждут на точке. Среди них есть санитар, — сказал он. — Если поторопимся, то успеем его поддержать. А потом я заберу его с собой, к вертолёту, который должен будет забрать нас в точке эвакуации. Вот только есть одна проблема.

Я поднял взгляд от Алима. Заглянул в глаза Наливкину. Тот засопел.

— Орлов настаивает на немедленном допросе. Хочет допросить сначала тебя, а потом американца.

— Мы не можем терять время, товарищ майор, — покачал я головой.

— Знаю, — Наливкин поджал губы. Отвёл взгляд. — Видишь ли, Саша… Пусть я и харахорился там, наверху, когда мы вас нашли, но… Но заткнуть за пояс Орлова я всё же не могу. Это открытый конфликт между КГБ и ГРУ. А нам такого добра не надо.

— Он хочет меня допросить? Хочет навязать дисциплинарку? Ну что ж. Пусть делает что хочет. Но сначала я должен поговорить со Стоуном.

— Неужели у вас с американцем было мало времени на разговоры? — удивился Наливкин.

— Нам немного помешали душманы.

Наливкин покивал.

— Ваш вынужденный союз оказался весьма, я б сказал, плодотворным. И ещё… Спасибо, что указал нам путь. Без тебя, Саша, мы б блуждали по горам впустую. Это уже не говоря о том, что никто и не предполагал поимку американского советника в ходе выполнения нашей боевой задачи. Командование посчитает это большой удачей.

— Вы должны понять, что удачей здесь и не пахло.

Наливкин вздохнул.

— Ты поступил смело, когда пустился за ним в погоню. А ещё, должен знать, что я никогда не забуду тебе тот бой с головорезами из Чохатлора. Тогда, в заброшенной мечети. Если б не ты, мы бы и не вышли оттуда. Но… — Наливкин осекся. — Но почему ты пошёл за ним? Почему отправился за американцем, наплевав на всё остальное?

— Мне нужны были ответы, — сказал я.

— Ответы? — удивился Наливкин. — И как? Ты получил их?

— Да. Но теперь у меня появилось ещё больше вопросов, — похолодевшим тоном проговорил я.

— Вопросов… О Шамабаде? Ты ведь узнал, что Стоун курировал работу душманов под Шамабадом? Что он стоит за нападением Захид-Хана Юсуфзы на твою заставу?

— Да.

Наливкин помрачнел.

— И ты не убил его? Я удивлён…

— Он ценнее живым. И сукин сын сам прекрасно это знает. Он владеет информацией о «Пересмешнике».

— Я слышал это название, — покивал Наливкин, — но ГРУ работает совершенно в другом направлении. Стоун мне нужен как организатор вторжения на территорию СССР.

— А КГБ? — спросил я.

Наливкин нахмурился.

— Я не знаю целей комитета госбезопасности. Орлов, прости господи, тот ещё вредный хер. Из него ни слова не вытянуть. Он…

— Скажите, а вы когда-нибудь слышали о некой операции под кодовым названием «Зеркало»?

«Зеркало». Стоун упоминал это кодовое название накануне того, как нас нашли душманы. И с тех пор мысли об этом «Зеркале» не выходили у меня из головы.

Стоун сказал о нём немного. Ничего конкретного, лишь какие-то намёки. Намёки о том, что «Зеркало» тесно связано с «Пересмешником». А ещё… с Шамабадом.

«Ты служил на Шамабаде? — припомнил я слова американца. — Или, быть может, там служит какой-то твой родственник?»

Именно эти слова запали мне в душу. Запали, потому что в момент, когда Стоун проговаривал их, в глазах его я заметил какое-то странное осознание. Он что-то… понял. Что-то о Шамабаде или, может быть… обо мне. А может быть — о моём брате, о Саше.

Стоун упоминал, что «Они» не ищут слабых. Они ищут сильных, чтобы влиять на них через… родственников. Кто «Они»? Американские спецслужбы? Как влиять? Где ищут?

Вопросов было слишком много.

Во всём этом мне виделась тонкая, едва уловимая связь. Связь между вещами, которые никак не могут быть связаны. И я хотел докопаться до правды. Понять, что здесь творится.

— В первый раз слышу, — сказал Наливкин.

— О ней упоминал Стоун. И именно по этой причине я хочу поговорить с ним.

Наливкин задумался, но совсем не надолго.

— Значит, смотри, Саша, — сказал Наливкин. — Когда прошла информация о том, что вы остановили колонну с оружием и на месте обнаружен американский советник, моей главной задачей стало попытаться захватить его. Кстати, спасибо, что сделал за меня всю работу. Даже как-то неловко перед тобой.

С этими словами Наливкин растерянно улыбнулся. Я промолчал.

— Но до этого моя задача была другой, — сказал Наливкин, не дождавшись ответа.

— Какой?

— Завербовать тебя, Саша. Заполучить в отряд как консультанта. Как особо мотивированного бойца. Это было нужно, чтобы ты помог с поимкой американца. Правда, теперь он и без того у нас в руках. Благодаря тебе.

— Ну что ж. Я рад, что так всё получилось, — сказал я суховато.

Наливкин поджал губы. Потом продолжил, и его тон почему-то показался мне несколько виноватым:

— Да только КГБ тоже за тобой охотятся. Точно не могу сказать почему, но они хотят тебя заполучить. Понимаешь ли, между нашими ведомствами на этой почве разгорелся конфликт. И я думаю, всё разрешится здесь. Сейчас.

— Я догадывался о чём-то подобном.

Наливкин вздохнул.

— Но знаешь что? К черту. Я не привык бросать своих. А тебя — считаю своим, Саша. Считаю, что ты спас нам жизнь в стычке с Нафтали. Потому знаешь что? Я собираюсь сделать Орлову кое-какое предложение. И мне кажется, он не сможет его не принять.

— Какое предложение? — нахмурился я.

Пока Наливкин излагал мне, что он намерен делать, с каждым его словом я хмурился всё сильнее. Когда он закончил, мы молчали долго.

— Товарищ майор, — начал я. — Вы считаете, что я сам пойду на такой шаг? Сам перечеркну результаты собственной борьбы?

— Или так, — покачал головой Наливкин. — Или трибунал, Саша. А перед трибуналом — долгие и серьёзные допросы в КГБ. В результате они получат всё, что хотят. А так я хотя бы уберегу тебя от тюрьмы.

Я нахмурился. А в следующую секунду в голове промелькнула одна мысль. Мысль, которая перемешала карты. Переиграла мой взгляд на всю ситуацию. Вернее, переиграла бы, если бы мои догадки оказались верными.

— Значит, ты не согласен? — спросил Наливкин хмуро.

— Я должен поговорить с Орловым. Сейчас, быстро.

— Он захочет разговаривать с тобой только в рамках допроса, — покачал головой Наливкин.

— Нет, — я отрицательно мотнул головой. — Если знать, на что можно надавить. А я — знаю.

— Кажется, — немного помолчав, Наливкин наморщил лоб, — я понимаю, о чём ты.

— Что? — Капитан Орлов недоверчиво посмотрел на Наливкина. — Вы решили мне угрожать, товарищ майор?

— Я не угрожаю, товарищ капитан, — тон Наливкина был предельно холодным и деловым. — Просто констатирую как факт.