— Ты ещё кто такой, чёрт возьми? — спросил я.

— Саймон Мэтьюз, — ухмыльнулся парень. — А ты кто, мать твою, такой?

— Уэстон-грёбаный-Мэдиган.

Глаза парня расширились до размеров блюдец.

— А теперь убери свои грёбаные ноги с моего стола.

Он дёрнулся так быстро, что стул вылетел из-под него, и он грохнулся на пол.

Вот этот вот «эксперт» по бэккантри-турам — тот, кого нанял Рид, чтобы подменить меня, пока я четыре дня был на конференции Армейской авиации. Когда мне позвонили и попросили в последний момент заменить спикера, я почти отказался. Но тема была о переходе из военной авиации в гражданскую, да и, честно говоря, мне просто нужно было выбраться из Пенни-Ридж хотя бы на пару дней.

Что угодно, лишь бы не сорваться и не броситься к двери Кэлли, умоляя её простить меня за ложь, за то, что не сказал, как сильно она мне нужна, за то, что позволил ей думать, будто я её не хочу. Прошло чуть больше недели с тех пор, как Саттон получила травму, с тех пор, как я сказал Кэлли принять ту стажировку… и я жил в аду.

Но я ведь никогда не говорил, что люблю тебя, верно?

Чёрт. Эти слова никогда не выйдут у меня из головы.

Саймон вскочил на ноги.

— Извините, я не знал, что это вы.

— Очевидно, — буркнул я, скидывая куртку и вешая её. — Как прошёл сегодняшний тур?

— Нормально. Толпа клерков из Канзаса, которым не помешало бы ещё пару дней на подготовленных склонах, если вы понимаете, о чём я. — Он закатил глаза.

— К сожалению, прекрасно понимаю, — я обошёл его и сел на своё место, включая компьютер. — Сколько тебе лет вообще?

— Двадцать один, — ответил он. — Переехал сюда три года назад. Вы тут типа легенда.

— Спасибо, но ты, наверное, про моего брата, Крю. — Двадцать один? Да он выглядел как ребёнок. Старею, блин. Я вошёл в систему и сразу проверил бронирования. Всё плотно забито до третьей недели мая. После — бронь только если «мы всё ещё открыты». Обычно мы закрывались ко Дню Поминовения, но новая зона была выше, значит, шанс продлить сезон был.

— Нет, Крю классный, — поправил Саймон. — Я даже видел его вживую один раз. Но я о ваших фрирайд-навыках. Говорят, вы спустились практически со всех частей этих гор.

— Почти, — честно ответил я.

Дверь со стороны административных помещений распахнулась, и Тео вошёл, раскинув руки: — Наш великий оратор вернулся!

Я фыркнул.

— Моя любимая часть, когда ты пытался провести аналогию между доставкой войск в бой и перевозкой избалованных богачей на склон, — ухмыльнулся он, сверкая белыми зубами.

— Ты смотрел? — Я кликнул на вкладку с финансами. О да, у нас всё отлично.

— Конечно онлайн. Как будто я бы это пропустил, — он откинулся в кресле и закинул ноги на мой стол. — И ещё мне понравилось, как ты чуть не опрокинул стакан воды.

— Публичные выступления не моя сильная сторона.

— А почему ему можно ноги на стол класть? — скис Саймон.

— Потому что он мой партнёр и лучший друг.

— Мы оба знаем, что ты ездил туда не выступать, — сказал Тео, подкидывая теннисный мяч. — Ты сбежал.

— Что? — переспросил Саймон.

Я зарычал на лучшего друга взглядом: провались ты со своими разговорами.

— Ну что, парень справился?

Тео мельком глянул на Саймона. — Был не так уж плох.

Я одобрительно хмыкнул.

— Можешь идти домой, Саймон. Позвоним, если понадобишься. Если хочешь остаться.

— Конечно хочу! — Он схватил свою куртку, уронив мою. — Ой, извините. — Повесил её обратно. — Спасибо за шанс!

— Ты серьёзно считаешь, что этот неуклюжий олух справился? — спросил я Тео.

— Твёрдая восьмёрка, — Тео поймал мяч. — А теперь скажи, удалось сбежать от своих чувств?

Я бросил на него убийственный взгляд.

Он выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза. — Потому что, по-моему, ни хрена не удалось.

— Я не мог здесь находиться, — провёл я руками по лицу. Чёрт, как же я устал. Оказалось, я разучился спать без Кэлли. — После того как сказал ей ехать. Стоило мне увидеть её и я бы сдался. Умолял бы остаться. А я, чёрт побери, не стану причиной, по которой она упустит мечту.

Я слишком хорошо знал, каково это, потеряв свою.

Поэтому я разорвал канат между нами. Боже, надеюсь она уехала, иначе весь этот ад зря.

Рид сказал перед моим отъездом, что Кэлли должна уехать через неделю, значит, мне нужно было избежать встречи всего три дня.

— Серьёзно, Уэст? — Тео приподнял брови. — Ты правда хочешь оставить всё так? Заставить её делать выбор, даже не дав ей полной картины? — он покачал головой. — Ты лучше этого.

— И что мне сделать, Тео? Сказать ей не ехать?

Он фыркнул.

— Делай, как Джанин делает в каждое моё чёртово увольнение: скажи, что будешь ждать. Что будешь здесь, когда она вернётся. Год — отстой, но в масштабах жизни это ничто.

— Даже если бы она никуда не уезжала, я не могу дать ей то, чего она хочет. Не потому, что не стал бы ждать год — я бы ждал сколько угодно. Но я не могу дать ей то, о чём она мечтает. — Чем раньше она это поймёт, тем лучше.

— И чего она хочет?

— Чтобы я её любил.

— И в чём проблема?

— Знаешь, что бывает, когда любишь людей? Они уходят. Умирают. Потерять их — значит сдохнуть внутри. От этого не оправляешься. Кто вообще добровольно на такое подписывается?

Тео посмотрел на меня так, будто я полный болван.

— Что? — огрызнулся я.

— Ты идиот, — заявил он.

— Прошу прощения?

— Она хочет, чтобы ты её любил. О боже, какой ужас. Дальше она, наверное, попросит быть ей верным и приходить домой каждую ночь. Вот тогда у тебя начнутся настоящие проблемы. — Он подкинул мяч.

— Я и так ей верен. И домой приходил каждый вечер, — буркнул я. — По крайней мере, до того как всё закончилось.

До того, как я всё закончил.

— И ты уже влюблён в неё, так что смысла в твоей логике я вообще не вижу.

Я уставился на него.

— О, пожалуйста, — он закатил глаза. — Не делай вид, что не знаешь. Где-то глубоко внутри ты это понимаешь. Я никогда не видел, чтобы ты так смотрел на кого-то. Чтобы ты так улыбался. Чтобы так с ума сходил по женщине. — Он поймал мяч и встретился со мной взглядом. — Чтобы что-то было правдой, необязательно вслух это признавать.

Чёрт.

— Я поеду прокатиться, — выдохнул я, отодвигая кресло и хватая куртку.

— Может, прокатись к своему дому и перестань спать на моём диване, — крикнул он вслед. — Даже если она уезжает, она должна знать, что ты чувствуешь. Эволюционируй, Уэст!

Грудь сжала какая-то тяжёлая дрожь, когда я забрался в свой грузовик и повернул ключ зажигания. Мне хотелось уехать. Ехать как можно дальше и быстрее. Хотелось вернуться в прошлый месяц или позапрошлый и сказать Саттон, что она не может участвовать. Хотелось вернуться к той ссоре на кухне и признаться ей, что я был настолько поглощён ею, что не представлял будущего без неё.

Чёрт. Больше всего я хотел, чтобы она уехала, чтобы у неё был шанс жить своей мечтой. Но я не был уверен, что переживу потерю.

В итоге я оказался у дуплекса.

Я просто хотел поговорить с Кэлли.

Если я скажу ей, что чувствую, и она решит остаться, я никогда себя не прощу. Но и ложь не давала покоя. Тео был прав: Кэлли заслуживала всей правды. Она заслуживала знать, что я буду ждать. Что я хочу её больше всего на свете.

Она могла распоряжаться этой информацией как угодно.

Сделав максимально глубокий вдох, я вылез из грузовика и поднялся по ступенькам к маленькому крыльцу. Потом вставил ключ в замок и открыл дверь.

Что-то было не так.

Дом не пах апельсинами, картины пропали со стен. В животе свернулась какая-то скручивающая боль, и я рванул к её комнате, распахнув дверь. Мебель была на месте, но всё остальное исчезло. Кровать была разобрана, окна пустые и в комнате… пусто.

Я вытащил телефон и набрал единственного человека, который мог хоть что-то знать.

— Привет, Уэстон, — ответила Ава, в голосе сквозила грусть.