Мы все одновременно двинулись. Я заняла круг прямо перед тем, что выбрал Уэстон, и моё бедро слегка коснулось его. Мой пульс подпрыгнул. Плохая идея. Очень плохая идея.

К счастью, Уэстон, кажется, ничего не заметил, и спустя три хода мы уже представляли собой переплетённый клубок на мате.

— Не думал, что ты настолько гибкий, Уэст, — усмехнулся Тео, когда нога Уэстона переместилась на «правая — синяя», на круг аккурат под моим.

Тот одарил его взглядом пошёл ты.

— Мне после этого точно понадобятся обезболивающие, — простонала я.

Я в ловушке. Ноги на синем и красном, руки позади на жёлтом. Я вся скручена вбок, а Уэстон в той же позе, только наклонился вперёд, так что часть его тела нависла надо мной.

— Давай, мам, ты сможешь! — крикнула Саттон.

— О, ты точно сможешь, — отозвался Уэстон над моей головой, вызов в его глазах. — Мы выигрываем.

— Ты такой… азартный, да? — Моё левое плечо горело огнём.

Его губы изогнулись в самой сексуальной полуулыбке, что я когда-либо видела. — Ты даже не представляешь.

— Правая рука — красный! — объявила Мария.

Я метнула ей возмущённый взгляд: — Ты шутишь?

Саттон захихикала, и я услышала, как дети двигаются по мату.

— Никак нет, — ответила Мария, поворачивая стрелку, чтобы мы видели.

Мне нужно было перекинуть правую руку через тело и встать в позу «краба».

Брови Уэстона сошлись. — Тебе надо двигаться первой. У меня есть идея. Мы же можем касаться друг друга, да? Только не мата?

— Да, — ответила Мария, наслаждаясь зрелищем. — А члены одной команды могут стоять на одном круге.

— Тогда ты прогни спину назад, а я потянусь к кругу над тобой.

Уголки моих губ дрогнули от его серьёзности. — Ты в курсе, что это просто игра?

— Игра, которую мы выигрываем.

— Игра, в которую вы проиграете, если не двинетесь, — вставил Скотт.

— На счёт три. — Я сделала глубокий вдох. — Раз. Два. Три! — Я метнула руку на красный круг, чудом удержав равновесие. — Кому нужны тренировки в кроссфите? Есть Твистер.

Уэстон улыбнулся. Настоящей, искренней улыбкой — и я чуть не упала прямо на него. Он был красивым в своей мрачности, но улыбающимся… он был ослепительным. Даже глаза засветились, золотистые искры внутри тёмных радужек вспыхнули ярче.

— Уэст, двигайся, — напомнила Мария.

— Да, да. — Он перенёс вес на левую руку, затем перекинул правую под себя, прямо над моей головой.

Это было незаконно, чтобы мужчина пах настолько хорошо. Я не знала, что это было — хвоя? океан? чистые гормоны? Его грудь была всего в нескольких сантиметрах от моего лица, и я была готова остаться так навсегда — или хотя бы пока у меня не сведёт ноги.

Каждая мышца начала дрожать.

— Крути, Мария! — рявкнул Уэстон, будто чувствовал, как близко я к падению.

— Правая рука — красный!

— Она уже на красном! — мы крикнули хором.

Дети залились смехом. Гибкие маленькие черти.

— Правая нога — жёлтый!

— Она пытается меня убить, — прошептала я.

Грудь Уэстона затряслась от смеха над моей головой, и он подвинулся.

Я попыталась перебросить правую ногу под левую, но всё было безнадёжно. Плечо предательски дёрнулось, и я вскрикнула, теряя опору.

Но на мат я не упала.

Рука Уэстона обвила меня, его ладонь легла мне под спину, удерживая весь мой вес, пока мои ноги хаотично переплетались под ним. Моя грудь прижалась к его, лицо оказалось в каких-то сантиметрах.

— Ты в порядке? — его голос был хриплым, низким, полным беспокойства.

В порядке ли я? Мужчина раскинулся по всему коврику, удерживал меня одной рукой, и он спрашивал, в порядке ли я? — Плечо подвело.

— Но ты не ушиблась? — спросил он, обнимая меня крепче.

— Нет. Всё нормально, — прошептала я, чувствуя, как моё сердце колотится в горле.

— Мы выиграли! — радостно закричала Саттон.

Уэстон вздохнул: — Похоже, да. И нам этого никогда не простят, — пробормотал он.

— Мы попросим реванш в другой день, — пообещала я, взгляд невольно упал на его губы. Они были так близко… всего наклониться…

— Руки мне на шею, — приказал он мягко, и я подчинилась.

Он оттолкнулся левой рукой, легко поднимая нас обоих на ноги. Чёртова гора мышц. Его руки исчезли с меня ещё до того, как я осознала, как сильно мне понравилось быть к нему прижатой.

— Мы выиграли! — Макс и Саттон прыгали от счастья.

— Да, — согласился Уэстон.

— Видишь? — прошептала Джанин, стоявшая уже рядом. — Защитник.

Я пробормотала что-то невнятное в знак согласия, и началась новая игра. Тео и Джанин вышли против чемпионов, а я устроилась на диване, и снова, снова, снова мои глаза находили Уэстона, стоящего у стены. Он был таким спокойным, таким… расслабленным.

Это было из-за того, что мы были среди его друзей? Или последние недели он был более напряжён просто потому, что вернулся в Пенни-Ридж?

Было уже за десять, когда мы наконец уехали, снова устроившись в его грузовике.

— Мне нравятся твои друзья, — сказала я, когда он выехал со двора.

Джанин и Тео помахали нам с крыльца.

— Они классные, — согласился он. — И ты хорошо держалась с Джанин. — На его лице появилась ещё одна слабая улыбка. — Она может быть суровой, когда дело касается людей, которых она любит.

— Забавно. Она сказала то же самое о тебе. — Мы выехали из их района и начали подниматься по дороге. — С ними ты другой.

— В каком смысле? — Он вел машину спокойно, будто по памяти, принимая каждый поворот, как будто он был частью его самого.

Порой было легко забыть, что этот город — его дом куда больше, чем мой. У меня были десять лет здесь, а у него — двадцать с лишним до этого.

— Просто… спокойнее. — Я посмотрела назад: Саттон спала, свернувшись калачиком. — Приятно видеть, как ты немного расслабился.

— Когда я с ними, легко подумать, что мы снова в Нью-Йорке. — Он сглотнул, и его челюсть напряглась.

— Легко забыть, что ты здесь?

Он коротко кивнул: — Вроде того.

Смена темы. Возможно, мы были соседями, но он явно не был готов копать глубже.

— Можно попросить тебя об одной услуге?

— Конечно. — Он не отрывал взгляд от дороги, что делало задачу проще.

— Ты ведь здесь, чтобы открыть маршруты бэккантри, да? Такой… экстремальный горнолыжный отдых?

— Именно. Запуск хелиски выведет курорт на новый уровень.

— А есть шанс, что ты возьмёшь меня с собой пару раз, когда будешь лететь с группами? — Я нервно сжала руки.

— Ты хочешь кататься в бэккантри⁸? — Он мельком взглянул на меня.

— Нет. Ничего такого. — Я покачала головой. — Я хочу сделать пару пейзажных снимков с воздуха. Просто что-то за пределами привычного. — И, если повезёт, что-то, что галерея примет на выставку. Но это я озвучивать не собиралась. Тогда пришлось бы признать, что меня уже отвергли. А я не хотела, чтобы он видел во мне неудачницу.

— Без проблем. — Мы проехали мимо курорта и продолжили подниматься. — Скажешь когда — организуем.

— Спасибо, — прошептала я. В груди потеплело — до чего же легко было попросить… и как быстро он согласился.

Мы подъехали к дому. Мы оба вышли и посмотрели на спящую Саттон на заднем сидении. Он открыл дверь.

— Не хочу её будить, — призналась я.

— Я перенесу её. — Его взгляд поймал мой, и уголок его губ приподнялся. — Но это будет нарушением правила номер один.

Я улыбнулась: — Переживу. Спасибо.

Мой живот сжался в тёплом комке, пока я наблюдала, как он поднимает мою дочь так осторожно, будто она хрупкий фарфор. Потом я побежала вперёд, чтобы открыть дверь, и отступила, пока он нёс её наверх.

Он выглядел так, будто делал это уже тысячи раз.

Моё сердце… просто растаяло.

Это было плохо.

Очень, очень плохо.

Я знала это чувство. То, от которого бежала годами. Оно сладкое, нервное, отчаянное. Подростковая влюблённость кричала громче здравого смысла.