— Открывай, Стасик. Пора валить, пока сюда не пригнали еще кого-нибудь.

Он дрожащими руками щелкнул замком. Я запрыгнул на пассажирское сиденье.

— Рви с места! — скомандовал ему, откидываясь на спинку.

— Макс⁈ Это просто какая-то ЖОПА! — Косого колотило так, что его зубы выбивали чечетку.

— Жми на газ, если не хочешь познакомиться с остальным гарнизоном этого чудесного места.

Внедорожник взвыл, снес задним бампером какой-то столбик, и сорвался с места, уходя в темноту.

Сознание возвращалось ко мне неохотно. Как старый, заржавевший механизм, который пытаются провернуть ломом. Первый импульс — просто открыть веки — отозвался в затылке такой вспышкой боли, будто в моей башке кто-то сверлит дыру.

Я не просто чувствовал себя плохо. Это было стойкое ощущение, что вчера меня долго и вдумчиво пропускали через промышленный шредер, а потом попытались слепить остатки дешевым клеем, перепутав половину деталей.

Ключ от Всех Дверей взял плату сполна. Скачки по отрезкам Пути, удержание нестабильного перехода и «пассажир» в лице матери, выжгли жизненные резервы почти до тла. Мой организм сейчас был похож на голую пустыню, покрытую коркой высохшей, потрескавшейся земли.

Я лежал на старой, скрипучей раскладушке в жилой комнате «Домового» и хотел только одного — сдохнуть. Болело все. Руки, ноги, голова, каждый внутренний орган. И слабость. Она была чертовски ощутимой. Думаю, появись сейчас Охотники или Следопыты, я бы сказал:«Добейте меня, суки, чтоб не мучался».

Попытался пошевелить пальцами. Правая рука ответила глухим, издевательским покалыванием, словно на ней всю ночь кто-то сидел. Левая вообще не двигалась. Хреново.

Подтянул ноги, согнул их в коленях. Мышцы моментально свело судорогой. Гудел каждый миллиметр плоти. Тело почти не слушалось. Просто чужой, инородный предмет, до краев заполненный мокрым песком. Но при этом, удивительное дело, я все еще был жив.

Вспомнились слова Диксона. Маг иногда говорил — Выродок способен выдержать взрыв сверхновой звезды, но когда-нибудь эта особенность уничтожит его на уровне обычной человеческой физики.

Похоже, он был прав. То, как я вчера «развлекался» с Ключом… Такой аттракцион доканал бы многих лордов.

А мне вечером нужно быть в фитнес-клубе Гордеевых. По-любому.

Осторожно поднял голову, подтянулся на локтях. Посмотрел налево.

Там на диване лежала мать. Раскладушка стояла настолько близко, что я мог слышать её дыхание. Оно было слишком ровным. Слишком глубоким. Так не спят люди, которые просто устали или перенесли стресс. Это был анабиоз — состояние, когда психика проваливается в полную отключку. Защитный механизм, если реальность вокруг становится слишком невыносимой для человеческого восприятия.

Похоже, когда ублюдки из «Светоча» начали изучать организм матери, она просто «ушла» вглубь своего сознания. И пока что не собирается оттуда возвращаться. Может, оно к лучшему. Ей нужно восстановится физически. А мне — придумать адекватное объяснение своему появлению. Конкретно сейчас я точно не готов вести подобные разговоры.

Мать выглядела слишком бледной в скудном утреннем свете, пробивающемся сквозь щели в пыльных жалюзи. Она была здесь, рядом, но я всё еще чувствовал ледяной сквозняк опасности, лижущий мне пятки. Расслабляться нельзя. Война только началась.

То, что я устроил в закрытом блоке клиники, это — феерверк на городской площади. Теперь маги по-любому знают, здесь, в вырожденном мире, кто-то надрал им задницу. Условно говоря.

Свяжут ли они данное событие с Выродком? Надеюсь, нет. По крайней мере, пока уверены, что я валяюсь в своей конуре, в замке старого ублюдка.

Могут подумать на кого-то из своих. Происки конкурентов, все такое. Зависит от того, кто именно стоит за Домами Благодати. Лорды с огромной радостью срут друг другу и никогда не работают сообща.

Со стороны кухни послышался издевательски бодрый грохот кастрюли. А следом — фальшивое насвистывание какой-то попсовой дряни, в которой я с трудом узнал песенку из своей юности.

— Очнулось наше магическое величество? — раздался голос Стаса. — Слушай, Либин, ты, конечно, сильно изменился за это время. Но я не ожидал, что настолько. Ты реально теперь кто-то типа гребаного мага?

Я сделал титаническое усилие, принял сидячее положение. Вытянул шею, чтоб увидеть кухонную зону, спрятанную за тумбой с телевизором. Позвонки хрустнули с таким звуком, будто в спине лопнул подшипник. Перед глазами тут же заплясали черные кляксы.

Картина, открывшаяся моему взору, была достойна палаты психиатрической лечебницы. Стас, облаченный в нелепый кухонный фартук с надписью «Лучший шашлычник», деловито орудовал поварешкой над исходящей паром кастрюлей.

На верхней полке стеллажа, прямо рядом с плитой, стояла картонная коробка с глазами Стаса. Один зрачок был прикован к ёмкости с бурлящим варевом, а второй медленно, с влажным, чавкающим звуком, развернулся в мою сторону.

Сам Стасик с пустыми глазницами, прикрытыми веками, уверенно передвигался по тесной кухне. Готовил обед. Жутковатая картина.

— Ты… — я замочал на пару секунд. Сбивал с толку привкус меди во рту. Провел языком по небу. Кровь. Странно. — Ты выглядишь как персонаж из самого дешевого хоррора, Косой.

— О, прошу прощения, ваше сиятельство, — Стас не обернулся, но зрачок, который смотрел на меня, насмешливо сузился, — Я-то, по своей наивности, думал, тебе захочется подкрепиться. Варю супчик из «бомжа» и тушёнки. Иди умойся и будем жрать. Хотя, подожди… Ты же не в состоянии самостоятельно дойти даже до унитаза. Если приспичит, обоссышься прямо в героические штаны. С раскладушки хрен сползешь без моей помощи.

— Что ты несёшь? — я снова попробовал языком нёбо.

Какого черта во рту кровь? Меня будто недавно тошнило ею. Такое ощущение.

— Несу? Вот ты неблагодарная скотина. Да я как заботливая мамочка прыгал вокруг тебя оставшуюся часть ночи. Пришлось водичкой отпаивать. Учти этот факт. Не послал тебя на хрен, хотя ты редкостный мудак, Макс. А нянчился с тобой.

— Учту, конечно, — пообещал я, но без особого фанатизма.

Значит, Стас позаботился обо мне после нашего возвращения. Не помню этого.

— Свинья ты, Либин, — фыркнул Косой, — Я чуть не обосрался со страху из-за тебя. Мы вернулись сюда, зашли в магазин и ты вырубился. Сразу. Два шага сделал и упал мордой в пол. А потом тебя трясло. Ты блевал собственной кровью. Думал, сдохнешь. Еле затащил твое бездыханное тело наверх. А там — она лежит, — Стасик махнул поварешкой в сторону матери, — Пристроил тебя на раскладушку. Часа два носил воду и отпаивал с ложечки. Мне, кстати, пришлось спать в кресле. Решил, ложиться рядом с твоей родительницей — поганая идея. Ты парень нервный. Надумаешь еще себе какой-нибудь хрени. Слушай… Откуда она вообще тут взялась? Не узнал ее сначала. Выглядит совсем погано. По сравнению с тем, какой я видел ее в последний раз. Правда, это было давно.

— Она просыпалась? — спросил я.

— Не. Наоборот. Сначала металась. Потом начала дышать ровно и вроде ей стало лучше. По крайней мере, сейчас ее состояние напоминает глубокий, здоровый сон. Ладно… Разговорами сыт не будешь.

Стасик схватил коробку с глазами, поднес ее ближе к кастрюле. Около минуты изучал свое варево. Что он там хотел разглядеть, не представляю. Потом удовлетворенно кивнул.

— Нормально. Можно есть.

Косой взял тарелку, налил туда дымящейся лапши. Подошел к раскладушке, водрузил свое сомнительное блюдо на колченогую табуретку прямо перед моим носом. Возле тарелки положил ложку и кусок хлеба.

Запах еды ударил в ноздри, вызывая одновременно приступ тошноты и дикий, первобытный голод.

— Ешь, герой, — Стас уселся на край дивана, аккуратно поставил коробку с глазами так, чтобы они могли наблюдать за моей трапезой со стороны. — Ты вчера отличился. Раскидал тех четверых, как гребаный терминатор. Боюсь представить, что творилось внутри. Я так понимаю, мы ее забирали? — Косой кивнул в сторону матери, — Вот только хрен пойму, как она тут оказалась. В машине же никого не было кроме нас. Чего ты разглядываешь⁈ Нормальный супчик. Жрать будешь, или в тебя насильно заливать?