— Увидишь! — только и бросил он через плечо, не сбавляя темпа.

Мы миновали несколько пустых помещений, потом длинный коридор, в конце которого виднелся свет факелов и слышались голоса. Алекс затормозил у массивной двери, наполовину сорванной с петель, и жестом показал мне войти первым.

Я переступил порог и замер, удивленно разглядывая открывшееся помещение.

Помещение было огромным, раза в три больше оружейного склада на пятом этаже. Высокие потолки, стены из того же тёмного камня, но здесь всё было непривычным. Вдоль стен стояли странные конструкции, напоминающие стойла для лошадей, только гораздо шире и с какими-то непонятными креплениями на стенах. В центре зала располагался длинный стол с инструментами, большинство из которых я видел впервые в жизни.

— Это что, конюшня? — спросил я, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, зачем Алекс так спешил показать мне обычное помещение для животных.

— Конюшня, — подтвердил Гаррет, стоявший у дальней стены вместе со Стейни и ещё парой бойцов. — Только не для лошадей.

Я подошёл ближе, и тут заметил то, что сначала принял за какой-то хлам, сваленный в углу одного из стойл. Присмотрелся, прищурился, и меня словно током ударило.

— Бездна, — выдохнул я, подходя ещё ближе и осматривая конструкцию.

Это было что-то вроде крыла. Огромного, но сейчас сложенного крыла, сделанного из тончайшей плёнки, натянутой на металлический каркас. Плёнка переливалась в свете факелов, отражая свет сотнями мелких бликов, и казалась почти невесомой. Каркас был выполнен из того же тёмного металла, что и доспехи Эгида, тонкий, изящный, но при этом явно прочный.

— Что это? — спросил я, осторожно прикасаясь к плёнке. Материал был холодным на ощупь, гладким, словно стекло, но при этом гибким, податливым.

— Вот это мы и пытаемся понять, — ответил Стейни. — Гаррет считает, что это какой-то летательный аппарат, но я в жизни ничего подобного не видел.

— Летательный? — я перевёл взгляд на разведчика, который стоял рядом с конструкцией и внимательно изучал металлический каркас в центре крыла.

— Смотри сюда, — Гаррет показал на центральную часть, где каркас сходился в подобие платформы с креплениями, напоминающими ремни. — Это явно для человека. Видишь? Ноги сюда, руки сюда, спина упирается в эту пластину. А вот эти штуки, — он постучал пальцем по двум металлическим рычагам, торчащим по бокам платформы, — судя по всему, управление.

— Это с какой же силой надо ими махать, чтобы взлететь — почесал голову Марк.

Я встал, обошёл конструкцию вокруг, разглядывая её со всех сторон. Крыло было цельным, без видимых швов или соединений, словно его отлили одним куском, а потом натянули плёнку поверх каркаса. На самой плёнке виднелись тонкие линии, образующие сложную сеть, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это руны.

— Здесь руны, — сказал я, проводя пальцем по одной из линий. — Много рун. Целая схема, как на оружии, только гораздо сложнее. Не надо тут махать, оно само работает. Скорее это управление аппаратом.

— Это как?

— Ну. — Я понял, что рассказывать людям, видевших летающими только практиков, о сложных механизмах типа самолетов смысла нет, не поймут, но так как я уже проговорился, придётся выкручиваться. — Мне кажется, что это механизм, как в повозках, только для полётов. Нет тут физической силы, только этер.

— Да, между крыл есть пазы для накопителей этера. — сказал лейтенант. — И они все пустые.

Я попытался представить, как это работает. Человек крепится к платформе, накопители этера питают руны на плёнке, руны активируются и… что? Создают подъёмную силу? Или что-то ещё?

— Это же безумие, — пробормотал я, проводя рукой по плёнке. — Они создали машину, которая позволяет человеку летать.

— Сильные практики тоже могут летать. — сказал Стейни недовольно. — Это дорогая техника, но не значит, что недоступная. А это скорее костыль для слабых.

Я представил, как это могло бы работать. Разведчик на таком крыле взмывает над полем боя, осматривает местность, передаёт информацию командирам. Или летит впереди колонны, высматривая засады и опасности. Или даже атакует с воздуха, сбрасывая что-то на головы врагов. Те же бомбы.

— Это меняет всё, — сказал я, поднимая голову и глядя на Стейни. — Понимаете? Если бы у нас были такие аппараты, мы могли бы разведать всю округу, найти безопасный путь к Крепости, избежать встреч с нежитью. Это дало бы нам огромное преимущество. Здесь нет сильных практиков умеющих летать, но есть это, и оно может нам помочь.

Гаррет кивнул, прекрасно представляя, как это может повлиять на поле боя и разведку.

— Корвин, — Стейни покачал головой, — у нас нет времени на эксперименты. Мы даже не знаем, работает ли эта штука вообще. Плёнка может быть повреждена, руны могут не активироваться, а если и активируются, то кто будет испытывать этот аппарат? Ты? Я? Кто-то из бойцов, который никогда в жизни не летал и не знает, как управлять этой штукой?

— Я бы попробовал, — неожиданно сказал Гаррет. — Если найдём накопители. Я разведчик, меня учили быстро осваивать новое снаряжение. А летать… ну, в первый раз всегда страшно, но это того стоит.

— Нет, — твёрдо сказал Стейни. — Сейчас не до экспериментов. Мы застряли в этой башне, у нас ограниченные запасы еды, и нам нужно сосредоточиться на том, чтобы выжить и добраться до Крепости. А не на том, чтобы играть в птичек.

Я хотел возразить, но слова застряли в горле. Он был прав, конечно. Мы не могли позволить себе рисковать людьми и ресурсами ради такой сомнительной затеи. Но при этом мысль о том, что мы упускаем такую возможность, грызла меня изнутри.

— Хорошо, — сказал я наконец, поднимаясь на ноги. — Но разрешите осмотреть этот аппарат подробнее. Изучить руны, понять, как он работает. Может быть, это даст мне идеи для других проектов. В свободное время, лейтенант.

— Делай, — кивнул лейтенант. — Но после того, как закончишь с щитами. Это сейчас в приоритете.

Я кивнул, последний раз окинув взглядом крыло, а потом развернулся и направился к выходу. Отбой будет скоро и надо успеть сделать все до него, чтобы изучить крыло. Алекс пошёл следом, а Гаррет остался с лейтенантом, продолжая что-то обсуждать вполголоса.

Сон всё равно не лез в голову. откровенно хотелось есть, но еды не было, зато воды хватало, резервуары башни, давали прекрасную холодную воду. Еще бы мясо так выдавали и было бы хорошо, сиди хоть до конца света. В итоге я сделал нужное количество щитов, по два каждому, а Алекс и присоединившийся к нам Марк, последний из нашей десятки, заряжали их этером, а потом относили парням в дозорах, чтобы те сами заряжали.

Полазить вокруг крыла не получилось, лейтенант поднял всех задолго до рассвета и выстроив наш небольшой, едва проснувшийся отряд, довел до нас свой очередной приказ.

Стейни медленно обошёл строй, глядя каждому в глаза. Когда он заговорил, я уже знал что будет дальше.

— Солдаты.

Он замолчал, давая слову повиснуть в воздухе.

— Я не буду врать вам. Не буду говорить, что всё хорошо, что мы в безопасности, что помощь уже в пути. Вы все видели, что творится за этими стенами. Вы знаете, сколько их. И вы знаете, сколько нас.

Его взгляд скользнул по лицам, остановился на Алексе, потом на мне, потом снова вернулся к строю.

— Мы потеряли слишком многих. Хороших людей. Храбрых бойцов. Преданных друзей. — Его голос дрогнул, но он сжал кулаки и продолжил, уже громче, жёстче. — Они погибли не просто так. Они погибли, чтобы мы могли стоять здесь. Чтобы мы могли продолжить. Чтобы мы донесли правду до Городов, до Совета, до всех, кто должен знать, что творится в этих горах!

Он замолчал, тяжело дыша. Потом сделал шаг вперёд, почти вплотную к первому ряду.

— Многие из вас ранены. Многие едва держатся на ногах. Кто-то из вас, может быть, думает: «Зачем? Зачем идти дальше, если шансов почти нет?» — Он медленно покачал головой. — Я скажу вам зачем. Потому что если мы не вернёмся, если мы не донесём, о том, что там, внизу, под этими горами, то всё, что мы сделали, всё, через что мы прошли, всё, что потеряли — всё это будет напрасно. И они умрут ещё раз. Окончательно. Забытые. Никому не нужные.