И вскоре оказалось, что это не мы атакуем, а они пытаются прорваться, а мы защищаемся, отбиваясь. Именно тут Алекс показал себя во всей красе. Там, где даже сержант умудрился пасануть, Алекс с яростным криком, бросился на скелета, который так и болтался с моим копьем, наступил на него ногой, заставляя врага опустить щит и пробил черепушку первому скелету, открывая счёт одним ударом.

— Арбалеты! Отойти! — скомандовал сержант, прекращая бардак, и мы принялись быстро перезаряжаться, пока Алекс, сверкая золотыми глазами, словно безумец, продолжал атаки на оставшихся врагов, неспешно шагающих в нужную им сторону и не обращавших внимание на наши попытки атаковать. Их копья были на полметра длиннее и сделаны из более толстого черного дерева, с трехгранными наконечниками, против которых наша броня была просто бесполезна.

Прежде чем решить участь врага с помощью болтов, в драку снова полез отошедший было в сторону Алекс, и снова ему удалось сделать то что не получилось у других, увернувшись от одного копья и принимая другое в плечо, он с яростным воплем, убил еще одного щитоносца, отскочил назад, готовый броситься вперед снова, но Леви успел его перехватить и буквально силой пригнуть к земле, заодно выдавая команду.

— Залп!

Тридцать болтов, не оставили остаткам отряда врага и шанса, выбивая сразу пятерых скелетов и командира. Практики стреляли очень метко, и казалось бы, такое оружие, как болты — были довольно эффективны против скелетов без плоти. Ну, а оставшихся мы забили практически как свиней, аккуратно заманивая на одного и размашистыми ударами, круша кости, добивая с боков. Не смотря на отсутствие доспехов, твари были невероятно сильны в ближнем бою и лезть близко никто не рисковал.

Когда всё закончилось, мы стояли среди трупов, тяжело дыша. Алекс сидел на камне, весь в крови — своей и чужой. Его глаза всё ещё светились, но уже тускнея. Он дышал прерывисто, словно после долгого бега.

Леви обходил поле боя, проверяя убитых. Когда дошёл до меня, остановился.

— Корвин. Хорошо сработал, молодец. Ну и Искра мне понравилась. Щит пробовал?

— Нет сержант. — покачал я головой, разглядывая наконечник копья и показывая сержанту. Железо развалилось полностью. — Только Искра, подставляться под их удар я не рискнул.

— Молодец. И правильно сделал.

Я кивнул, не зная, что ответить. Он хлопнул меня по плечу и пошёл дальше, и мне показалось что сержант в смятении, и было понятно почему.

Я присел рядом с Алексом. Он молчал, уставившись в песок.

— Как ты? — спросил я.

— Нормально, — хрипло ответил он. — Убил… не помню. — Он поднял голову, посмотрел на меня. В его взгляде была пустота. — Кор, а ты когда бьёшь их, что чувствуешь?

Я задумался.

— Ничего особенного. Работу делаю.

— Работу, — повторил он. — А я.… я кайфую от этого. Каждый удар, каждая смерть — это как… не знаю. Как будто я наконец-то там, где должен быть.

Мне стало не по себе.

— Алекс, может, стоит поговорить с лейтенантом? Или с медиком?

— Поговорю, — кивнул он. — Но боюсь, они ничего не скажут нового. — Он устало улыбнулся. — Я просто урод теперь, Кор. Боевой урод.

Я хотел что-то возразить, но тут Леви скомандовал сбор. Мы наскоро обыскали поле боя, забирая оружие врага и щиты, и всё что попалось под руки. Я нашёл медальон на одном из командиров — ломаный круг, древний символ, который я уже видел в книжке из библиотеки. Сунул в карман, решив показать потом лейтенанту.

Когда башня была уже рядом и ворота открылись нам на встречу, я почувствовал что-то похожее на облегчение. Мы выжили. Первый настоящий бой и мы выжили. Но радости не было. Только усталость и понимание, что это только начало. И еще желание вломить сержанту, потому что-то, что получилось в итоге — это не бой, это полная херня.

Нас не учили работать в строю. Нас не учили работать против строя. Мы поединщики. Бойцы один на один. Самое бесполезное, наверное, что только можно представить, особенно против организованной орды костяных уродов.

И я даже ноготь с мизинца не поставлю на наш отряд, если мы столкнемся с сотней таких же скелетов в открытом поле. Разделают как нехрен делать. Нужно было как-то это решить. Умирать по глупости, совершенно не хотелось. Да вообще, если честно, умирать не хотелось. Я можно сказать, только жить то начал.

Башня встретила нас не рёвом восторженной толпы, встречающей победителя, а дежурным десятком у ворот. Все были заняты согласно расписанию, и даже лейтенант не пришел встречать. Ну а мы вернулись и без потерь, хотя произошедшее в Пустоши, теперь казалось мне весьма нелепой шуткой. Да я даже не устал, если откровенно, сходил подраться, называется.

Ольгерд, наш вечно угрюмый медик поджидал у ворот и при этом выглядел он так словно только что сожрал пару кислых лимонов, в предвкушении ран и других телесных повреждений. Он обшаривал глазами каждого, кто даже отдаленно напоминал раненого, задерживаясь на особо помятых, и с каждым разом, всё светлел и светлел лицом.

— Живые значит! Все! Видит Бездна, я рад. — пробурчал он при этом, пытаясь состроить свою прежнюю угрюмую рожу. — Ну, давайте, кто там калека? Тащите свои телеса, раз все ходячие. Царапины и синяки тоже, не оставлять же меня без работы.

Несколько парней потянулись к нему, а я пощупал нос, стоя в сторонке и наблюдая за этим цирком. Алекс же, весь в крови, в основном своей, просто прошел мимо медика, даже не замедляя шаг.

— Эй, Дейвик! — рявкнул ему вслед Ольгерд, и в его голосе проскочила нотка раздражения. — Ты в кровище весь. Ну-ка, быстро сюда, на осмотр!

Алекс обернулся. Глаза его до сих пор тлели этим золотым огнём, хотя и не так ярко, как во время боя, но всё равно это было непривычно. На лице застыла усмешка, я никогда раньше не видел такого у него.

— Не нужно, — бросил он через плечо, как будто речь шла о какой-то мелочи, типа завалявшейся монетки. — Само заживёт.

Ольгерд выпрямился, его брови медленно поползли вверх, почти касаясь линии волос. Мне казалось, они вот-вот улетят куда-нибудь в стратосферу.

— Что, простите? Парень, у тебя из плеча кровь сочится, как из пробитого ведра. Это тебе не комариный укус, чтобы само зажило.

— Сказал — не нужно, — повторил Алекс, и в его голосе прорезалась та самая сталь, от которой мне начало казаться, что я совсем его не знаю, и с которой он теперь часто общался с нами всеми. Словно он говорил с нами из-за ледяной стены. — Мне не нужна помощь.

Леви, стоявший неподалёку и молча наблюдавший за этой клоунадой, наконец, решил вмешаться.

— Алекс, — произнёс он, чеканя каждое слово. — Иди. К. Медику. Это приказ.

Алекс остановился, и я подумал, что он откажется. И что тогда? Не знаю. Не хотел даже думать, так как за неподчинение светит карцер. Но в итоге он сжал челюсти так, что я услышал скрежет зубов даже с моего места, и неохотно поплёлся к Ольгерду. Вид у него был такой, будто он только что проглотил дохлую крысу.

Медик указал ему на табурет у стены. Своего кабинета у него не было, он мог резать раненого прямо на полу, где рядом тусовались лошади, и ему было пофиг на антисанитарию. Магия этера позволяла обходиться без этого и как мне рассказывали парни, более-менее сдружившиеся с медиком, порой он вытягивал таких, кому точно светило скорое свидание с Бездной, как благодаря собственной силе и исключительным возможностям, так и элексирам, восстанавливающим раненые тела невероятно быстро. Сам такие пробовал и видел. Даже шрамы на животе зачесались.

— Садись. Доспех снимай. Серг, помоги снять. И побыстрее.

Ольгерд присел на корточки, разглядывая рану с профессиональным, даже немного маньяческим интересом. Его пальцы осторожно коснулись краёв пореза, и я увидел, как его брови медленно поползли вверх. Опять.

— Любопытно, — пробормотал он себе под нос, словно перед ним была не рана на живом человеке, а анатомический препарат для изучения.

— Что там? — резко спросил Алекс, в его голосе слышалась неприкрытая раздражённость. Ему явно не нравилось быть под прицелом чужого внимания. Это было видно за километр. А мы столпились толпой вокруг, наблюдая происходящее. Леви с капралами удрал к лейтенанту, и не отдал нужных приказов.