И вдруг... прямо перед нами, в десяти метрах, посреди пустынной улицы, материализовалась фигура. Не появилась из-за угла. Не вышла. Она просто... стала видимой. Слово сняла с себя плащ-невидимку.
Равиль.
Он стоял, расслабленно, руки в карманах лёгкой ветровки. Его кислотно-зелёные глаза светились в темноте ярче обычного, освещая его каменное, бесстрастное лицо. Он смотрел на нас без гнева, без удивления. Как на двух букашек, которые поползли не туда.
Мы замерли, как вкопанные. Сердце упало куда-то в ботинки.
— Плохо, — сказал Равиль. Его голос был тихим, ровным, как всегда. — Очень плохо, мальчики.
Он не стал ждать, пока мы опомнимся. Просто шагнул вперёд. Мы инстинктивно бросились в стороны, пытаясь обойти. Я выхватил нож – тот самый, окровавленный. Мишка замер в странной позе, его тёмная аура сгустилась, пытаясь что-то сделать.
Равиль действовал без спешки, с убийственной эффективностью. Мою руку с ножом он поймал, как ребёнка, провернул – сустав хрустнул, нож полетел в сторону. Я взвыл от боли. Удар коленом в солнечное сплетение выбил из меня весь воздух. Я рухнул на колени, задыхаясь.
Мишка попытался ударить сбоку, его кулак, обёрнутый холодной манной, со свистом пронёсся по воздуху. Равиль просто отклонился, будто угадав траекторию, и ответил коротким, точным ударом ребром ладони в шею. Мишка захрипел и повалился рядом со мной.
Равиль стоял над нами, слегка запыхавшийся. Он начал говорить, показывая на нас пальцем, будто читая лекцию.
— Первая ошибка – планировали на эмоциях. Страх, отчаяние – плохие советчики. Вторая – не проверили периметр на скрытые навыки. У меня «Маскировка» третьего уровня. Я следил за вами с того момента, как вы вышли из своих коек. — Он ткнул пальцем в мою сторону. — Третья – неконтролируемое применение силы. Убийство своего же. Глупо и кроваво. Теперь ты – не просто беглец. Ты убийца. Для Касьяна это веский аргумент, чтобы не церемониться.
Он наклонился ко мне, его зелёные глаза горели в сантиметрах от моего лица.
— И четвёртая, самая главная ошибка, Николай... — его голос стал ещё тише, почти ласковым, и от этого стало в тысячу раз страшнее, — ...вы думали, что ваши новые игрушки делают вас сильнее. Но вы даже не научились ими пользоваться. Твой странный навык? Он показал тебе дежурных, но не показал меня. Потому что я выше уровнем. И у меня есть контрнавыки. А твоя ци... ты её носишь, как ребёнок – папин пистолет. Без понимания, как прицелиться. Жалко.
Он выпрямился, отшвырнул мой рюкзак ногой в сторону. Потом то же самое проделал с Мишкиным.
— Побег провален. Вы – пойманы. Теперь... — он вздохнул, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, ледяная усталость, — ...теперь вам предстоит объясняться с Касьяном. И поверьте, он будет куда менее... терпелив, чем я. Встать. Идти. Попробуете бежать или сопротивляться – сломаю ноги. Мне не жалко.
Мы, с трудом поднимаясь, пошатываясь от боли и унижения, поплёлись перед ним, как пленные. Адреналин сменился леденящей пустотой и страхом. Не страхом смерти. Страхом того, что ждёт нас в кабинете Касьяна. После убийства своего. После попытки бежать.
Мы шли перед Равилем, сгорбленные, разбитые. Каждый шаг отдавался болью в сломанной руке и огнём стыда в груди. Но под этим слоем шока и страха тлела искра. Искра безумия. Нельзя. Нельзя просто так вернуться к Касьяну. После убийства. После этого. Это будет не просто наказание. Это будет конец. Нас сломают. Или убьют, как опасных, непредсказуемых животных.
Я встретился взглядом с Мишкой. Он шёл, почти волоча ногу, но его глаза, полные той же животной ярости и отчаяния, метнулись в мою сторону. Ни слова. Только микроскопическое движение моих пальцев перед собой: один... два...
Равиль шёл сзади, в двух шагах. Достаточно близко. Он был расслаблен, уверен в своей полной победе. Он нас не боялся. И это была его ошибка.
На счёт три мы действовали.
Я не стал бить физически. Я рванул внутрь себя, к своему «Информатору». Но не для поверхностного сканирования. Я вцепился в него всеми силами воли и вонзил не в тело Равиля, а прямо в его осознание, в ту самую связь с Системой, которую я чувствовал у всех идущих по Пути. Я представил себе не щуп, а кинжал из чистого запроса, нацеленный в самую сердцевину его существа.
«ПОКАЖИ ВСЁ. ВСЕ ДАННЫЕ. ВЕСЬ СТАТУС. СЕЙЧАС.»
Это был не вопрос. Это было насилие. Взлом.
Из моего узла Ци вырвался чудовищный поток энергии. У меня перед глазами взорвался хаос цифр, текста, схем – полный статус Равиля, обрушившийся в моё сознание лавиной. Уровень, все параметры, все навыки, скрытые достижения, история убийств, даже какие-то системные идентификаторы... Но я ничего не успевал читать.
Зато Равиль... Равиль взвыл. Не от боли, а от шока. Это был короткий, дикий, нечеловеческий звук, полный невыносимого нарушения приватности, вторжения в саму основу его бытия. Его зелёные глаза на миг погасли, затем вспыхнули ослепительно ярко. Его ноги подкосились, он пошатнулся, схватившись за голову, как будто в неё вбили раскалённый гвоздь. Мой «взлом» длился долю секунды, но этого хватило.
И в эту долю секунды я сделал второе. Я схватил оставшиеся в узле Ци – почти всё, что было – и не направил, а СЖЁГ их разом. Не для усиления мышц. Для взрывного ускорения нервной системы и тела. Мир вокруг замедлился до ползания. Звук растянулся. Я увидел, как капля пота медленно катится по виску Равиля.
Я рванул вперёд. Исчез с места и появился сбоку от него. Моя здоровая рука, сжатая в кулак, уже была в движении. Весь мой вес, вся инерция, вся выжженная энергия ци вложились в один удар. Не в челюсть – в основание черепа, за ухо.
Удар пришёлся с таким глухим, сочным хрустом, что у меня самого кость в кулаке затрещала. Обычного человека такой удар убил бы на месте, оторвав голову или сломав шею.
Равиль лишь дёрнулся всем телом, его глаза закатились. Он не упал. Он медленно, как подкошенный дуб, опустился на одно колено. Но не потерял сознания. Его зелёный взгляд, мутный от шока и боли, попытался сфокусироваться на мне. В нём читалось невероятное, дикое изумление.
— СЕЙЧАС! — закричал я, и мой голос прозвучал хрипло и неестественно в замедленном мире.
Мишка, не видевший моего «взлома», но увидевший результат, уже был в движении. Его тёмная аура сгустилась в настоящую бурю. Он не стал бить кулаком. Его руки, обёрнутые ледяной манной, вцепились в голову Равиля с двух сторон. И он применил свой навык. Не «Нить Падших» – инстинктивно, от отчаяния, он просто вывернул свою ману внутрь, пытаясь не вытянуть что-то, а разорвать, заморозить, поселить ледяной ужас прямо в ткани.
Я, тем временем, выхватил мачете (нож валялся где-то далеко) и со всей силы, с оставшимся ускорением, вонзил его Равилю в шею.
Лезвие встретило чудовищное сопротивление. Мышцы Равиля были плотными, как стальные тросы, кожа – прочнейшей бронёй. Мачете вошёл лишь на пару сантиметров, застряв. Я дёрнул, пытаясь прорезать глубже, рвануть в сторону. Получилась глубокая, рваная, но не смертельная рана. Кровь хлынула тёмным ручьём.
Равиль, даже оглушённый, с проломленным черепом и двумя людьми на шее, зашевелился. Его рука, казалось, движущаяся медленно в моём восприятии, рванулась вверх, чтобы сбросить Мишку. Но в этот момент мне удалось рвануть сталью ещё раз, чуть сместив его, и я почувствовал, как лезвие скользнуло по чему-то упругому и прочному, но затем – резко провалилось на полсантиметра глубже, и кровь хлынула уже не ручьём, а фонтаном, тёплым и липким, заливая мне руки и лицо. Артерия. Я попал, черт возьми, попал!
Но даже истекая кровью, Равиль нашёл в себе силы. Он не закричал. Он просто рванулся вперёд, сбрасывая с себя Мишку, как щенка, и с силой, которой я не ожидал от раненого зверя, ударил локтем мне в грудь. Я почувствовал треск ещё одного ребра и отлетел назад, ударившись спиной о стену. Мишка кувыркнулся рядом.
Равиль стоял, покачиваясь, держась за шею, из которой хлестала кровь. Его зелёные глаза, теперь тусклые, но всё ещё несущие адскую волю, смотрели на нас. Он попытался сделать шаг в нашу сторону, поднять руку. Но силы покидали его вместе с кровью. Он споткнулся, медленно, как в замедленной съёмке, опустился на оба колена, потом на четвереньки. Его взгляд был прикован к нам, полный немого, леденящего вопроса: «Как?..»
