Дракон стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, его силуэт казался высеченным из гранита. Его лицо было невозмутимым, непроницаемым, но я поймала его взгляд. В этих тёмных, как грозовое небо, глазах не было ни ярости, ни презрения, что я так ожидала. Там был холодный, неотрывный, аналитический интерес.

– Почему они не нападают на меня? – спросила я, кивая в сторону двери, за которой слышался негромкий гул ожидающих «пациентов». – Я слышала, в Гиблых землях всё, что движется, – либо жертва, либо хищник. А эти… они ждут.

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по мне, по моим рукам, потом по двери, словно оценивая обстановку. Словно размышляя, а стою ли я вообще его внимания, надо ли со мной общаться.

– Пока я здесь, – низко ответил он, от хриплых ноток в его голосе у меня внутри всё завибрировало и потеплело, – они не посмеют. Даже самые отчаянные твари чуют хищника, который может стереть их с лица земли. Твоя магия лечит. Моё присутствие… обеспечивает твою безопасность. Пока что.

От его слов по спине пробежали мурашки. Не от страха, а от странного, пугающего осознания. Мы оказались в причудливом симбиозе. Я – врач, которого Дом выбрал носителем своей магии. Он – гроза, охраняющая порог. И ни один из нас не мог уйти дальше этой невидимой, но неоспоримой стены.

С трудом оторвалась от его пронзительного взгляда, а неутомимый Пэрси уже встречал следующего «пациента».

Так весь день и прошёл в работе. Ко мне приходили самые разные создания – от маленьких, дрожащих существ до огромных, покрытых чешуей тварей. Я лечила их всех, и с каждым разом мои руки светились увереннее, словно сама магия обретала во мне свою силу.

Пэрси вёл «учёт», ворча на низкое качество «оплаты», выменивая свои услуги на редкие, но ценные сведения, а так же на еду. А я ловила на себе задумчивые взгляды постояльца. Эгоистичный дракон молчал, но смотреть от этого меньше на меня не стал.

К вечеру я уже была почти без сил, но несмотря на это, уснуть мне не удавалось. Слишком много эмоций было внутри, слишком много впечатлений.

В доме было душно, словно стены давили, а воздух стал густым и тяжёлым. Я вышла на крыльцо, прошлась по доступной мне территории и уперлась ладонями в невидимый барьер, ощущая его упругость, и смотрела на болото, уходящее в непроглядную темноту. Свобода была так близко, всего в одном шаге, и так недостижима, как луна в тёмном небе.

И тут я услышала голоса. Низкие, гортанные звуки, больше похожие на рык и шипение, чем на человеческую речь. Сердце забилось быстрее.

Перед домом, на краю невидимой границы, стоял дракон. В человеческом облике со своими крыльями за спиной. А перед ним, подобравшись, сидели несколько существ из дневной «очереди», тех самых, что я лечила. Они внимали ему с благоговением, как послушные ученики.

Он говорил с ними. На их языке. Я не понимала слов, но тон был жёстким, повелительным. Он что-то приказывал, о чём-то спрашивал, и в каждом его жесте читалась безмерная сила. Существа внимали ему, склонив головы, словно перед верховным правителем. Потом он кивнул, и они так же бесшумно, словно тени, растворились в ночи, унося с собой его приказ.

Он повернулся и безошибочно нашёл меня взглядом. Несмотря на то, что было темно, он меня видел. По спине сбежал холодок.

– Ты сказал, они не смеют нападать из-за тебя, – тихо сказала я, решаясь на диалог.

Он медленно кивнул, сложив руки за спину. Его взгляд был тяжёлым, но отчего-то я его не боялась. Кажется… я уже начинала привыкать к его хмурому нахождению рядом с собой.

– Так и есть, – ответил он, его голос в ночной тишине звучал глухо, но уверенно. – Но страх – ненадёжный союзник. Иногда… нужны договорённости.

Он посмотрел на дом, на светящиеся щели в ставнях, словно оценивая его.

– Ты строишь здесь нечто новое, Целительница, – произнёс он без одобрения и без осуждения. Просто как будто озвучил очевидную вещь. – А новое всегда уязвимо. Даже под защитой старого камня.

Он сделал шаг вперёд, и я невольно отшатнулась. Спина коснулось невидимой поверхности, обдавая меня холодком. Он приблизился так, что между нами оставалось не больше полуметра.

Его взгляд стал ещё темнее и скользнул по моему лицу. Я успела заметить, как его зрачки вытянулись, и он вдохнул воздух рядом со мной. И, поддаваясь какому-то неясному, неоформленному в голове порыву, я протянула руку и коснулась его груди.

Он вздрогнул. И перехватил моё запястье.

Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, но на этот раз в его хватке не было угрозы. Была… странная напряжённая осторожность, будто он боялся сломать меня.

Его кожа была шершавой, как старая кора, но прикосновение – обжигающе тёплым. И по какой-то непонятной причине, я не торопилась забирать свою руку или что-то говорить.

Воздух вокруг нас, казалось, сгустился, замер, и я не могла даже вдохнуть полной грудью. У меня перехватило дыхание. Я просто смотрела на этого дракона, на его тёмные глаза, на жёсткий изгиб губ, не в силах пошевелиться, словно меня пригвоздило к земле невидимой цепью.

– Не надо, – его голос прозвучал приглушенно, почти шёпотом, но с той самой стальной ноткой, что заставляла повиноваться.

– Прости, – выдохнула я.

Попыталась отдернуть руку, но он не отпускал. Его хватка не усилилась, но и не ослабла. Он просто продолжал меня держать. Его большой палец лежал на моём пульсе, и я чувствовала, как бешено бьётся под его кожей моё сердце.

К щекам хлынула кровь, оставляя за собой жаркий след, и я невольно, стыдливо облизала пересохшие губы, ощущая их солоноватый, тревожный вкус.

А потом… потом он медленно, почти задумчиво, провёл большим пальцем по внутренней стороне запястья. Это было не просто прикосновение, а медленное, мучительное исследование. Нежный, едва заметный жест, контрастирующий с его грубой кожей и силой.

Он водил им по тонкой коже, словно читая невидимые письмена, и по моему телу побежали мурашки. Я затрепетала, смущённая до глубины души и сбитая с толку этим неожиданным, почти интимным касанием.

Наши взгляды встретились. В его глазах не было ни гнева, ни привычной мне ледяной стены. Там плескалось что-то сложное. Он смотрел на меня так, будто видел не просто женщину, а загадку, которую не мог разрешить.

– Как тебя зовут? – выдохнула я, глядя на него.

Мне нужно было хоть что-то, какое-то слово, чтобы обозначить этого загадочного, невыносимого дракона в своей жизни. Нельзя ведь его про себя постоянно именовать наглецом, эгоистом, постояльцем…

Кто он? Жгучее любопытство охватило меня всю, затмевая осторожность.

Он посмотрел на наши соединённые руки, потом снова на моё лицо, и его взгляд на мгновение смягчился, стал почти… человечным. В его глазах мелькнула тень, что-то похожее на боль или насмешку над самим собой. Как будто он на мгновение забыл, кто он, или, наоборот, слишком хорошо это помнил.

Затем он разжал пальцы. Медленно, нехотя убрал свою руку, будто ему пришлось прилагать усилия, чтобы отпустить.

– Тебе это не нужно знать, – сказал он холодно.

Дракон отступил на шаг, возвращаясь в свою неприступную крепость. Развернулся и пошёл к дому. И по мере его движения огромные крылья за его спиной начали таять в воздухе. По кожистым мембранам пробежала дрожь, они стали прозрачными, растворяясь, как дым, пока от них не осталось и следа.

Он принял окончательно человеческую форму.

Я стояла на месте у границы, всё ещё чувствуя жгучий след его пальцев на запястье, ощущение его тепла и шершавости на коже. Никак не могла взять свои мысли под контроль. Они скакали в голове, не формулируясь ни во что адекватное.

Лишь только в сердце растекалось какое-то непонятное тепло, а щёки продолжали полыхать огнями.

И тут на крыльцо вышел Пэрси, зевая. Глянул на меня, потом на дверь, где только что скрылся дракон, и закатил глаза.

– Ну что, закончили свои ночные… эти… переговоры? – он потянулся, изгибаясь дугой. – Наш великий и ужасный генерал Торрин наконец-то снизошёл до того, чтобы спрятать свои самые эффектные аксессуары. Экономит пространство, что ли?