– Я и правда не думал, что выживу, – признался он. – Они ведь шли по моим следам... Я вообще еле успел свернуть к болоту.

– Кто «они»? – спокойно спросила я, наконец забирая свою руку и поднимаясь на ноги. – И откуда ты вообще взялся возле моего дома?

Слово «моего» выскочило само. И Дом тихо повеял сквозняком, явно довольный.

Охотник тоже попытался подняться, но тут же зашипел от боли и снова привалился к стене.

– С окраины владений де Вальмона, – выдохнул он. – Я там... работал. Охотился по заказу. Только сначала там на зверьё и тварей охотились, а потом вдруг и людей начали. Вот я и решил уйти. А тут как раз эта заваруха началась. Они сказали, что где-то в Гиблых землях прячется раненый зверь. Опасный. Его надо добить.

Он бросил взгляд в тень, туда, где стоял Торрин. Быстро, нервно... и тут же отвёл глаза.

– Какой зверь? – спросила я тише, сама уже зная, какой услышу ответ.

– Крылатый, – сглотнул охотник. – Чёрный. Огненный. Говорили, от него вся война началась. Что если его не добить, всё пойдёт по новой. Я... не поверил. Но я слышал, как капитан говорил: «Он ранен. Ядом зацепили. Он упал где-то у старого дома. Добьём и поделим награду». Я не захотел участвовать. Хотел уйти ночью, а они... – он сглотнул, и его лицо побледнело, – поняли, что я передумал. Там так принято: если кто-то «сливается», его списывают. Навсегда.

Он отвёл глаза, сжав руки в кулаки.

– Я слышал, как капитан сказал: «Минус один рот. И меньше лишних ушей». Они решили убрать меня там же, в лесу. Быстро. Без лишнего шума. Я даже не успел меч достать – просто почувствовал укол под ребром.

Он коснулся бока, где я уже залечила рану с ядом.

– Плетью саданули, – прошептал он. – Яд быстро разносится. У кого слабая кровь, те падают за две минуты.

В комнате повисла тишина. Даже Фликер перестал шуршать в очаге.

Я чувствовала, как взгляд Торрина буквально прожигает мне спину. Как воздух вокруг него становится ещё горячее, ещё плотнее. Но он молчал. Ни одного звука не издавал.

– И ты… – осторожно уточнила я, – просто побежал в лес. В Гиблые земли. Отряд наёмников позади. Проклятые леса впереди. Прекрасный выбор.

– Жить захочешь, и не такое выберешь, – честно ответил он, разводя руками. – Я бежал, сколько мог, думал, что всё. Но под ногами вдруг земля провалилась. Болото. Они остановились на краю, кричали, что мне конец... а я ухватился за корягу и, видимо, пополз в эту сторону.

Дом тихо вздохнул у меня под ногами.

Я опустила взгляд на ладони, всё ещё чуть покалывающие от недавнего лечения, и где-то глубоко внутри холодно сжалось.

Итак, это действительно были люди Гаррета. Кто ещё мог поднять наёмников с ядовитыми плетями и гоняться за раненым драконом по Гиблым землям?

Значит… решил добить его по-своему.

Вот только зачем ему это?

Я медленно развернулась вполоборота и встретилась взглядом с мрачным, как туча, Торрином.

Охотник всё ещё таращился на меня, пытаясь подняться, словно у него внезапно появились силы на второй заход героизма. Но у меня уже просто закончился лимит на то, чтобы терпеть этот благодарно-влюблённый взгляд.

Всё-таки я как-то не привыкла к такому необычно обращению. В последние дни на меня смотрели только как на досадное препятствие к тому, чтобы покинуть пределы этого Дома.

Ага, я про того самого вторженца, который сидел тут как привязанный, исподлобья наблюдал за мной и общался через стиснутые зубы. Странный дракон, монстр, о котором слагают легенды, и который помогает при случае починить крышу и защищает от нападок разных местных зверюшек.

Я снова покосилась на Торрина. Он продолжал невозмутимо стоять на своём любимом месте. У меня к нему появилось много вопросов, но я поняла: разговор о причинах его вражды с Гарретом лучше продолжить без того, кто в данный момент лежит на полу, светясь восхищением, как фонарь на ярмарке.

А ещё этот восторженный пациент, пока я раздумываю над одним несносным драконом, вдруг снова попытался коснуться моих пальцев. Нет, нет, так дело не пойдёт!

– Лежать, – велела я ему и потянулась к миске с травяным отваром. – Ты ещё толком не восстановился. Выпей. Это чтобы дрожь ушла.

– Да я... я и так... – начал он.

– Выпей, – повторила я настойчивей.

Он послушно опрокинул чашу одним глотком, даже не почувствовав лёгкий, почти незаметный аромат сонного корня. Доза была маленькая – аккурат чтобы утихомирить бедолагу на пару часов. Глядишь, и в голове прояснится.

Глаза у него моргнули раз, другой. А через несколько секунд он мягко сполз на бок и вырубился настолько красиво и спокойно, что даже Пэрси уважительно протянул:

– Ох, миледи... в вас просыпается талант к коварным манёврам.

– Это ради его же пользы, – буркнула я, немного лукавя.

Сонная трава и правда подействовала быстро. Дыхание охотника стало ровным, глубоким. Он тихо сопел, поджав одну руку под щёку, будто ребёнок. В таком состоянии он был безопасен и не покушался на мою честь.

Вот и хорошо. Так будет лучше для всех.

Проснётся через пару часов и уйдёт своей дорогой – целый, живой и со всеми похвалами пусть обращается к кому-нибудь другому, а не ко мне. Наверняка ведь у него дома есть тот, кто его ждёт.

Только после того как тишина окончательно установилась, я вдруг осознала: Дом… замолк. Даже Фликер не шелохнулся. Пламя в очаге застыло. Да и воздух стал каким-то колючим от скрытого напряжения. Почти вибрирующим.

Пэрси демонстративно развернул свою «книгу учёта» и начал листать её слишком громко. Но было видно, что даже кот старательно игнорирует...

Торрина.

Тот стоял в тени у стены тихо, неподвижно и всё ещё смотрел. Но не на охотника, а на меня. Я чувствовала это даже спиной. Как обычно. Он наблюдал за мной без всякого стеснения.

Ну оно и понятно. Манерам дракона-монстра никто не учил.

– Ты слишком доверчива, – бросил он. Голос его был резким и хриплым, и даже каким-то… злым. – Не различаешь угрозы. Подпускаешь к себе кого попало.

Я поражённо подняла голову и уставилась на него.

– Что, извини?.. – спросила неверящим тоном а-ля «повтори ещё раз, и я тебя прибью табуреткой за наглость».

– Любой, кто попросит, получает твою руку, твою силу, твой свет, – продолжил Торрин обвиняюще, словно перечисляя мои ужасные преступления. – Ты даже не пытаешься понять, кто перед тобой, целительница.

– Что за бред? – возмутилась я. – Это лечение, а не сбор поклонников! И не тебе решать, какой я должна быть!

Он шагнул чуть ближе, и свет от щели в стене упал на его лицо. Уже не просто хмурое и мрачное, как обычно, а потемневшее, как каменная плита.

– Ты не понимаешь ни магии, ни этого места, ни людей, – произнёс он холодно, так, что по коже побежали мурашки. – Ты всё ещё живёшь так, будто вокруг тебя безопасный мир.

– Ну конечно! – обозлилась я, вскакивая с места. – А ты просто раненое, тиранистое чудище, которое вообразило себя хозяином земель и пугает всех вокруг!

Пэрси тихонько сказал «ой-ой-ой» и мгновенно спрятался за миску с сушёными ягодами. Зато Фликер в очаге, наоборот, оживленно захлопал крыльями то ли от ужаса, то ли от предвкушения развернувшегося спектакля.

Мы с Торрином просто стояли и пялились друг на друга, словно два упрямых быка, слишком гордые, чтобы первыми отвести взгляд. И чем дольше мы молчали, тем сильнее гудел воздух между нами. Он был такой натянутый, как струна, которая вот-вот выстрелит и ударит нас обоих.

Я всё же отвернулась первой, не выдержав его густой, тяжёлой энергетики. Хотелось сбежать на улицу и выдохнуть. Рядом с ним вдруг резко стало душно и… странная буря собиралась в душе.

И Дом словно подслушал мои мысли.

Дверь вздохнула и распахнулась так резко, будто её пнуло сквозняком. Свет из проёма мягко потянул меня наружу, буквально за платье. Я физически почувствовала, как Дом меня выгоняет.