— Хорошо, — я кивнул, — тогда жду от вас отчетов о ситуации каждый месяц. Вопрос важнейший, нам тут облажаться никак нельзя.

Идея напарить индусам «Комсомолец» — как по мне, просто гениальная. Титановая лодка с невообразимой стоимостью постройки и содержания, рекордсмен, построенный в единственном экземпляре, которому в иной истории предстояло затонуть во время совершенно рутинного похода… Как ее можно было спасти иным способом? Ну не мог же я дать прямое распоряжение взять одну конкретную лодку и перетряхнуть на ней все потенциально пожароопасное оборудование? Как бы я это мотивировал, и так кое-кто уже шептался по углам, что, мол, Генсек порой проявляет просто фантастическую прозорливость… И вот это слово «фантастическую» мне как раз не нравилось очень сильно.

А так… Старые лодки, которые мы собирались утилизировать — и, собственно, уже начали потихоньку выводить из эксплуатации — индусов, что логично, не заинтересовали. Ломучий хлам, более опасный для своего экипажа, чем для потенциального противника. Против продажи лодок актуальных серийных проектов насмерть встали уже моряки. Там действительно имелись кое-какие моменты, которые противнику лучше не сливать. Та же конфигурация винтов или особенности электронной начинки. А в том, что уже на следующий день после передачи любого вооружения индусам, оно станет доступно британцам, никто даже не сомневался. Эти всегда умели работать с бывшими колониями.

Ну и, отбросив все вышеперечисленное, выбор из оставшегося вышел достаточно небогатым, и «Комсомолец» тут стал моим безоговорочным фаворитом. Узнают американцы или британцы секретные технические нюансы лодки — флаг им в руки, АПЛ такая у нас во флоте все равно только одна, и других мы строить не собираемся. А если даже после всех заводских проверок и наведения порядка на заводе подводный корабль все так же утонет со временем, так пусть лучше чужие моряки погибнут, чем наши.

И, конечно, 2,4 миллиарда долларов, в которые вошли лодка, вооружение, обучение экипажей и специалистов, обслуживание самой лодки вместе с минимум одной перегрузкой ядерного топлива, постройка причалов и наземной инфраструктуры, — стали важнейшим аргументом. Два с половиной ярда на дороге не валяются, хоть нефть из-за творящихся на Балканах событий и ограничений, введенных совместным решением ОПЕК+, вновь немного отыграла вверх, подскочив аж до 45 долларов за баррель, всем было ясно, что глобальный тренд на снижение цены переломить все равно не удастся. Как только боевые действия закончатся, котировки тут же вернутся на старые рельсы, и цена выпадет из 40 долларов буквально со свистом. Все еще много, но о былых сверхприбылях можно было только мечтать.

К сожалению, сразу все 2,4 миллиарда Дели заплатить не мог, — там, конечно, предпочли бы купить что-то подешевле, однако тут уже мы встали в позу в том смысле, что «либо так, либо никак», в конце концов: походи по рынку, найди дешевле — договорились на рассрочку в 10 лет. Собственно, Дели даже в рассрочку живыми деньгами заплатить не осилил, но это как раз нас устраивало, мы сразу прописали возможность оплаты бартером, и даже так это выглядело отличной сделкой. Особенно в том ключе, что я так или иначе хотел избавиться от всех этих «экспериментальных», дорогих и несерийных кораблей. Мы на высвободившиеся средства сможем 4 лодки построить, они явно по боевой ценности будут полезнее, чем один титановый рекордсмен.

11 декабря 1988 года; Адриатическое море близ города Задар, Югославия

NATIONAL GEOGRAPHIC MAGAZINE: Объявлена охота на клады!

Морской и финансовый мир потрясён неожиданной новостью: скандально известный бывший супруг миллиардерши Кристины Онассис — Александр Каузов, гражданин СССР, последние годы живущий в Лондоне и занимающийся морскими перевозками, объявил о нахождении и подъёме легендарного «корабля золота» SS Central America, затонувшего у побережья Каролины в 1857 году.

Особенно удивительно, что Каузов лишь недавно занялся поиском морских сокровищ — до этого он не проявлял к ним никакого интереса. Тем громче звучит факт: его экспедиция опередила команду Тома Томпсона, американского инженера, который считался фаворитом в гонке за «золотым пароходом».

Ключ к успеху — построенный по заказу Каузова в СССР в 1986 году специализированный катамаран «Арго», созданный для глубоководных исследований. Изначально проект вызывал насмешки — его называли прихотью богача, попыткой угодить советскому руководству. Однако Каузов настоял, чтобы судно строилось именно на советской верфи, и это решение себя как видим оправдало: «Арго» уже первым рейсом же доказал свою полезность.

Экспедиция до последнего скрывала факт находки. По историческим данным, на борту «Central America» находилось более 13 тонн золота. При цене 821 доллар за унцию общий объём груза оценивается примерно в 343 млн долларов. Лишь после прибытия «Арго» в порт Риги Каузов публично подтвердил успех и заявил о готовности урегулировать возможные претензии досудебно.

Юристы напоминают: по международным нормам затонувшее судно формально остаётся собственностью прежнего владельца, а следовательно, права могут предъявить страховые компании XIX века. Однако по сложившейся практике подъёмщик обычно получает 90–95% стоимости поднятого груза. Не исключено, что возвращение Каузова на советскую территорию — способ защититься от попыток силового давления со стороны конкурентов и кредиторов.

Сам Каузов уже заявил, что останавливать поиски не намерен:

«Морское дно хранит ещё много утерянных богатств. Мы только начали».

И это заявление звучит на фоне заметного всплеска мирового интереса к потерянным сокровищам: крупные находки последних лет в Польше, Болгарии, Великобритании и США подтверждают — новая золотая лихорадка уже началась, а её символом внезапно стал русский, которого никто не принимал всерьёз.

Горизонт горел — не в переносном смысле, а в самом прямом. От береговой линии поднимались бело-жёлто-черные столбы дыма; там горел порт, склады, нефть. Конечно, в бинокль рассмотреть последствия работы главного калибра линкора было невозможно — поднятые на предельное возвышение в 45 градусов стволы били далеко за линию видимости, — но даже так потемнение неба в той стороне и вспышки разрывов вполне можно было разглядеть. Ну и, конечно, вполне можно было представить, как оно там на берегу. Шестнадцатидюймовые снаряды, весом почти тонна каждый, сносили целые кварталы старого города. Огонь, взрывы, крики, смерть. Война.

Внизу, в глубине потрохов башни № 2, американские моряки на пределе своей возможной скорости подавали снаряды и картузы к ним, чтобы спустя секунды те отправились в свой первый и последний полет. «Айова» только годом ранее вступила обратно на боевое дежурство после многолетнего резерва; очень долго корабль не мог пройти приемку, доделывались всякие мелочи, команда была далека от состояния «единый механизм». Нет ничего удивительного в том, что рутинную, в общем-то, боевую задачу — насколько это вообще можно так назвать в условиях, когда две ядерные сверхдержавы уже занесли руки над красными кнопками — было решено использовать для тренировки экипажей. В момент линкор развил максимальную техническую скорострельность, заставляя механиков тут внизу обливаться потом и дышать жуткой смесью масла, дыма от сгоревшего пороха и ещё бог знает чего.

— Left gun loaded! Middle ready to ram! — проорал в переговорное устройство заряжающий.

В воздухе стояла вонь нитроцеллюлозы и машинного масла. И человеческого пота; вентиляция откровенно не справлялась, и внутри корабля температура давно поднялась за 40 градусов, несмотря на то, что снаружи стоял весьма прохладный декабрь.