Губернатор медленно откинулся на спинку сиденья, его пальцы вцепились в подлокотник так, что побелели костяшки.

Русский агент улыбнулся уголком рта: кажется, «клиент» проскочил психологический момент готовности броситься в драку. Значит, нужно дожимать.

— Майкл, ты политик, а не шпион. Мы сделали всё, чтобы ты не заметил. Ты не заметил — и никто не заметит, если мы всё сделаем правильно.

Дукакис почувствовал, как мир рушится. Все прошедшие три года его вели как телёнка на убой, и он ни разу не потрудился взять себя в руки и начать задавать вопросы. Ну действительно, кому эти вопросы нужны, если всё идёт так хорошо? Даже винить теперь некого. Губернатор рассмеялся своим мыслям, но смех вышел нервным, надтреснутым.

— И что, я стану марионеткой Кремля? Подпишу договоры, которые разоружат США? Это бред, кто мне это позволит? Да и не стану я этого делать, я люблю Америку!

Цукерберг наклонился ближе и попытался достучаться до голоса разума сидящего рядом человека.

— Предательство? Посмотри на вещи трезво. Республиканцы довели страну до ручки. Всё летит к чертям: Ирак жрёт миллиарды, бензин так дорог, что люди массово пересели на велосипеды, безработица растёт, население беднеет. Ты обещаешь «Дукакискэр», зелёную энергию, торговлю с Востоком. Это не предательство, это прагматизм. Естественно, никто не предложит тебе распускать штаты или упразднять Конституцию. Москве просто нужен адекватный человек в Овальном кабинете, с которым можно договариваться. Просто договариваться без попыток приплести идеологию. Торговля, разоружение, сотрудничество. Всё то, о чём ты сегодня говорил с трибуны — этого будет уже достаточно. Там прекрасно понимают систему власти в США и не будут требовать от тебя невозможного. Если всё будет хорошо, тебе ещё и в 1992 году подыграют, чтобы и второй срок взять. Поверь, ты в накладе не останешься.

Дукакис молчал, глядя в окно на проносящиеся огни. В голове крутились варианты: бежать в ФБР — но тогда скандал, конец карьеры, возможно, смерть. Да точно смерть: Марк прав, открытого суда никто устраивать не станет в такой ситуации. Или играть дальше?

— А если я соглашусь… предположим. Что дальше?

— Отлично, — кивнул Цукерберг, сердце у него в груди пропустило удар, после чего ноги и руки стали немного ватными. Слишком сильные переживания — так и до того самого сердечного приступа доиграться можно, вот будет незадача. — Мы продолжим. Ты выиграешь выборы — опросы на нашей стороне, даже республиканские СМИ это признают. Назначишь меня советником по национальной безопасности, как и договаривались. После инаугурации встретишься с Горбачёвым, как и обещал избирателям, перезапустим переговорный процесс. Никаких бомб — только бизнес. Где-то мы уступим, где-то они, чтобы сохранить видимость честной сделки. Холодная война кончится не Третьей мировой, а началом нового экономического порядка на планете.

Машина свернула к временному дому Дукакиса. Вообще-то грек продолжал жить в Массачусетсе, но пришлось заиметь недвижимость в Нью-Йорке, чтобы во время таких вот визитов — они стали регулярными в последние месяцы — не останавливаться в гостинице.

— Хорошо…

— Переспи с этой мыслью, завтра всё обсудим ещё раз. Помни: мы тебе не враги. Можешь ты меня упрекнуть, что я за три года сделал тебе хоть что-то во вред? Нет, такого не было. И не будет, обещаю…

Марк, прощаясь, хлопнул своего шефа по плечу и вылез из автомобиля. Поздоровался с женой Дукакиса, которая вышла встречать мужа на улицу, и пересел в другой автомобиль, который всё это время следовал за ними. Конечно, оставлять будущего президента без присмотра никто не собирался: как минимум три агента должны были следить за греком сегодня вечером, чтобы он сдуру не наделал глупостей. Ну а если тот вдруг решится отдать свою жизнь за страну, они должны были успеть отреагировать и устроить несчастный случай. Тогда придётся работать с нынешним вице-президентом — шансов у него немного, но… Но пускать под откос всю трёхлетнюю работу и шанс забраться на самый верх Марк, конечно, не собирался ни при каких условиях.

14 октября 1988 года; Ньямберла, Буркина-Фасо

КРАСНАЯ ЗВЕЗДА: Выполняется задание партии и правительства

В соответствии с решениями, принятыми ещё в 1986 году в рамках широкой военной реформы, в наступающем 1989 году завершается подготовительный этап программы по постановке на воинский учёт женского населения в возрасте от 18 до 25 лет. Напомним, что та же реформа предусматривала сокращение срока срочной службы в Вооружённых Силах СССР с двух до полутора лет и стала важным шагом на пути к дальнейшему совершенствованию оборонной мощи социалистического Отечества.

За три года проведения программы более 30 тысяч молодых советских женщин добровольно прошли службу в рядах Советской Армии и Военно-Морского Флота. Ещё почти вдвое большее число девушек было направлено на альтернативную гражданскую службу, где они внесли весомый вклад в трудовые коллективы народного хозяйства. Эти первые результаты убедительно показывают: советские женщины с честью и ответственностью принимают участие в выполнении священного долга перед Родиной.

Согласно планам Правительства, начиная с 1991 года, девушки призывного возраста будут на равных с юношами привлекаться к воинской и гражданской службе. СССР — государство подлинного равноправия, и в нём женщинам предоставлены такие же широкие возможности, как и мужчинам. Но равные права предполагают и равные обязанности, а искоренение всякой дискриминации — важнейшая ступень на пути к построению коммунистического общества.

Особое внимание уделяется условиям прохождения службы молодыми матерями. Женщины, ожидающие ребёнка, а также матери малышей, получают отсрочку на весь период беременности и на три года после рождения ребёнка. Матери двух детей, как полностью выполнившие свой долг перед обществом, освобождаются от службы. Таким образом, государство сочетает принцип равноправия с заботой о семье и материнстве.

Девушки, выбравшие альтернативную гражданскую службу, будут работать не только в медицинских и учебных учреждениях, но и получать там базовые медицинские и педагогические знания, столь необходимые каждому гражданину развитого социалистического общества. Эти навыки станут для них прочной основой дальнейшей трудовой и общественной деятельности.

Программа, вступающая в решающую фазу, демонстрирует неуклонность курса партии на глубокое социальное обновление и укрепление обороноспособности нашей великой Родины.

— Тащ полковник, сколько нам ещё ждать? Уже все задницы отсидели, — возглас получившего только недавно погоны прапорщика мгновенно нашёл отклик среди остальных, сидящих в полной боевой готовности солдат.

— Степанов, ты охренел? — На самом деле Корчагин и сам уже начинал нервничать: по идее «сигнал» должны были дать уже полчаса назад. Впрочем, это Африка: ждать от местных негров пунктуальности — только лишний раз расстраиваться. — Когда надо будет, тогда выдвинемся. Ты не пропустишь, я тебе обещаю.

Степанов прошёл в команде полковника столько, что мог позволить себе куда больше, чем обычный прапорщик при обычном полковнике. Но когда вы вместе сначала несколько лет бегали по горам, потом давили пакистанцев, потом возили всякие сомнительные грузы и вообще успели отметиться чуть ли не во всех поганых уголках планеты, понятие субординации — не в боевой обстановке, конечно, там всё серьёзно — имеет свойство смазываться.

В углу встрепенулся сидящий «на ключе» Маркони.

— Я «Красный-восемь»… — Несколько секунд он внимательно слушал пришедшее сообщение. После чего ответил коротко: — Принял, «Золотой-один».

— Есть команда?

— Так точно, товарищ полковник. Код «синий», — буквально на ходу сворачивая оборудование, ответил радист. Одновременно с ним зашевелились и остальные спецназовцы отдельной штурмовой роты, ведомственно относящейся к СВР.